Читаем Часть 1. Клан Кристиана онлайн бесплатно

Июньская ночь… Кажется, что все движение в воздухе застыло. Я продираюсь сквозь духоту, и тишину нарушает лишь звук моих шагов. Ночь. Ночь! Она приносит тишину и покой, которые просто необходимы после целого дня. Тяжелого времени, в течение которого ты мечешься в сплошном потоке спешащих куда-то людей, скользящих по тебе равнодушными взглядами. Куда спешат все они? Чего добиваются? В чем смысл их жизни? А вашей?…

День полон суеты, хаоса. Ночь разрывает бесконечную череду дней, дает возможность отдохнуть и набраться сил. Она укрывает мир своими крыльями, позволяя вам увидеть ее великолепие. Она показывает миру безграничность звездного неба, которую невозможно увидеть днем, давая тем самым безграничный простор человеческой фантазии. Что видите вы в ночном небе? Прекрасный, но холодный лик Луны? Бесконечно далекие звезды? Чем кажутся они вам? Глазами неведомых существ, смотрящих на нас, или, может быть, просто светилами иных миров?…

Я медленно иду по ночному городу. Городу, в котором я родился и вырос. Я не замечаю красок ночи, я даже не знаю где я! И угораздило друзей затащить меня на эту вечеринку. Ага, а как все красиво начиналось: 'По бутылочке пива – и домой!'. Да, бог с ней, с вечеринкой! Что дернуло меня срезать путь через дворы в незнакомом районе города? Нет, чтобы пойти вместе со всеми… Предлагали ведь. Но, нет! Я, как всегда уперся рогом, и поступил по-своему. Я слишком устал от большой компании и пошел один. С утра я пожалею об этом, но это будет еще только утром. Я тяжело вздохнул: срезал, называется!

И вот: я медленно бреду по улице между домами. Кое-где в окнах еще горит свет. Я иду, пытаясь навести хоть какой-нибудь порядок в голове: осколки мыслей скачут в голове тысячами довольных чем-то чертиков, никак не желая складываться в единое целое. Я не смотрю на небо и звезды – мне просто не до них. Мне всегда не до них. Я сосредоточен лишь в перестановке ног с места на место…

Да, наверное, я схожу с ума. Эта мысль только развеселила меня: давно пора уже это понять! Эх, как же надоело топить одну сигарету за другой. От безысходности. До тех пор, пока дым не начнет царапать горло, словно наждак, и тебя не начнет выворачивать наизнанку от количества выкуренных сигарет. И лишь тогда что-то начинает болеть в душе. И ты радуешься этой боли, понимая, только благодаря ней, что ты еще жив. Раз болит – значит существует. Не ахти, какое откровение. Но все же…

Нет, таким способом не обрести цель и смысл существования. Пора уже что-то менять в этой жизни. Иначе она закончится, так и не успев толком начаться… А я так не хочу меняться. Нет: даже не 'не хочу', а боюсь!…

Ну почему я родился не в то время и не в том месте? Быть может, было бы лучше, если я прожигал жизнь лет пятьдесят-сто назад где-нибудь в Новом Орлеане? Кто знает…

Я остановился в нерешительности у входа в темный переулок, пытаясь понять, куда же идти дальше. Как я уже сказал: я в незнакомом районе города, тем более что сейчас ночь и я ничего не вижу.

Мысленно пожав плечами, я шагнул в переулок: мне было все равно, куда идти. Я хотел лишь найти нужную мне автобусную остановку, но для этого необходимо было сначала выйти к проезжей части, а не блуждать по дворам. О том, что сейчас далеко за полночь и автобусы уже не ходят, я не вспомнил…

Далеко я не ушел. Через восемь шагов движения по переулку меня ожидал сюрприз. Не то, чтобы приятный. Что-то большое и темное и более-менее мягкое на порядочной скорости врезалось в меня. От столкновения я отлетел в сторону, больно приложившись спиной и затылком о стену дома. В глазах посыпались искры. Что-то взяло меня за шею и с легкостью оторвало от земли. Полузадушенный, я ногами искал хоть какую-нибудь опору. Ее не было. Я открыл глаза. Моему взору предстала человеческая фигура, одетая в серую одежду. Причем, рубашка была располосована во многих местах. Прямо на меня смотрели красные глаза, пронзительные и источающие злобу, на лишенном каких бы то ни было волос лице. Тонкие губы приподнялись в усмешке, от которой почти весь хмель разом вылетел из головы. Мои расширенные от ужаса зрачки смотрели на стремительно удлиняющиеся тонкие игольчатые клыки. Сердце бешено заколотилось о ребра, по спине прошлась волна мороза…

Резким движением, едва не свернувшим мне шею, существо запрокинуло мою голову набок, и впилось клыками в шею. Я ощутил острую боль и уходящее из меня пульсирующее тепло.

'Боже мой! Где Ты?' – подумал я. Небо не ответило. Впрочем, как всегда…

Внезапно, существо прервало свое занятие и уставилось в темноту. На его лице читались досада и тревога. С явным сожалением оно взглянуло на мою шею, затем легко отшвырнуло меня прочь и растворилось в ночи. Пару мгновений спустя мимо промелькнули несколько размытых теней, одна из которых на миг остановилась надо мною, словно размышляя, что же делать, но затем, приняв для себя какое-то решение, исчезла следом за остальными.

Я остался лежать в пыли, тупо пялясь в темноту. По шее непрерывно струилась кровь из прокушенных вен, заливая футболку и волосы. Я попытался встать, но резкая боль в спине и слабость в теле заставили меня с глухим стоном повалиться обратно на землю.

Не знаю, сколько лежал я так в том проклятом переулке: то время казалось мне вечностью, я то и дело терял сознание из-за потери крови. Придя в себя в невесть какой раз, я расслышал приближающиеся шаркающие шаги. Все ближе и ближе… Я вновь попытался сдвинуться с места, но куда там…

– Что парень, помираем помаленьку? – поинтересовался старческий голос. – И что же с тобою делать-то? Ладно, уж, лежи, не дергайся. Все будет нормально…

Невысокий седой старик задумчиво посмотрел на меня. Затем опустился на оба колена прямо в лужу натекшей с меня крови, откинул с шеи волосы и изучающее осмотрел ранки на ней, о чем-то рассуждая сам с собой. Накрыл ранки пальцами, и начал читать какую-то ахинею мерным речитативом. Слова действовали убаюкивающее, хотя не исключено, что это следствие большой кровопотери. Я насторожился (насколько позволяло мое состояние): пальцы стремительно потеплели; миг спустя я вскрикнул: шею пронзила боль, как будто к ранкам приложили раскаленные прутья металла. Он что, решил выжечь рану? Я заметался: боль проворными огненными змейками заскользила внутри тела. Мне казалось, что я горю заживо. Змейки, вгрызаясь в каждую клетку тела, достигли мозга: мой мир взорвался с мощностью хорошей гранаты, и я провалился в темноту…

Я открыл глаза. Надо мною чуть светлеющее небо, ограниченное уходящими вверх стенами домов, сплошь покрытыми рисунками в стиле граффити. Предрассветная прохлада, тишина, в общем, благодать!… А где я и какого такого здесь валяюсь? Да еще и в пыли? Что же, раз я еще лежу здесь, значит, никто не проходил мимо? А, может, свалил куда подальше, решив, что увидел труп? Память вернулась не сразу. Я медленно поднял руку, провел по шее. Что за??? Никаких следов укуса, только корка засохшей крови, ломающаяся под пальцами. Странно. Я встал (во всем теле удивительная легкость, боли нет, хотя я и треснулся дважды о стену), взглянул на часы с треснувшим стеклом на циферблате: пол пятого. Пожал плечами и пошел искать остановку, до которой так и не дошел несколько часов назад. Блуждая по дворам, набрел на колонку, где смыл с себя кровь и отстирал футболку от нее. Натянул мокрую вещь на себя (так быстрее высохнет) и двинулся дальше, наслаждаясь прохладой.

Когда я нашел остановку, уже окончательно рассвело. Вновь посмотрел на время: только четверть шестого – торчать на остановке не имеет никакого смысла, автобус подъедет не ранее семи часов. Пришлось идти пешком, да еще через полгорода! А что мне оставалось делать?! К тому же, пешая прогулка еще никому не повредила.

Однако, по мере приближения к дому, мое настроение неотвратимо падало. Поднявшееся выше по небосводу солнце стало нещадно палить: футболка давно высохла, а черный цвет, как известно, притягивает свет. Поэтому спина горела от смотрящего мне в спину солнца, к тому же на коже появился легкий зуд. Наконец, я не выдержал: махнул на все рукой и дождался автобуса, стоя в тени, на котором благополучно и добрался до дома. В половину девятого поднялся на свой четвертый этаж, зашел в квартиру…

Ах, да! Простите, я ведь так и не представился. Мое имя Виктор. Фамилию, пожалуй, опущу. Возраст 18 лет, рост 178. Терпеть не могу описывать свою внешность, но, тем не менее, попытаюсь. Итак, вот, что я обычно вижу в зеркале: первым делом выделяются окрашенные в густой черный цвет волосы до плеч. Далее – глаза, серые с примесью зелени. Как заявляют мои немногочисленные друзья, они имеют свойство менять цвет. Наверное, в зависимости от окружения. Например, девушки отмечают мягкое зеленоватое свечение, так и заражающее своим теплом… Скорее всего, вешают лапшу на уши, хотя, кто знает?! А вот лучший друг, с которым я часто спорил и ссорился, как-то признался, что в какой-то момент мои глаза выцветают до серо-стального оттенка. И смотрят пронзительно, прямо в душу… Хотя, мой друг тот еще шутник, так что выдумать подобную байку – вполне в его духе. Вот и не знаешь, чему же все-таки верить.

Больше мое лицо ничем вроде бы не примечательно. Разве что довольно большим носом (который я за это ненавижу – хотя, может, я слишком самокритичен?!).

Одеваюсь обычно во все черное: джинсы, футболка, кроссовки. Как легко догадаться: черный – мой любимый цвет.

Ногти покрыты черным лаком. Присутствует и пара других готических атрибутов: на среднем пальце левой руки – серебряный перстень-коготь; в левом ухе болтается на тонкой цепочке маленький серебристый анк – египетский крест – символ вечной жизни…

Но, довольно обо мне…

Я зашел в квартиру, закрыл дверь и медленно подошел к зеркалу, висящему в прихожей. С опаской посмотрел на свое отражение, перевел взгляд на шею… Действительно, никаких следов укуса! Может, мне это все привиделось? Да, вроде бы нет, не настолько я был вчера, то есть уже сегодня, пьян. Я зашел в ванную комнату, открыл кран, дождался, пока вода наполнит ванну, и лег в холодную воду, закрыв глаза. Да, то, что надо после жаркой улицы! Хорошо лежать так в полумраке (электрический свет я не включал, а тот, что был, проникал через небольшое окно в стене, отгораживающей ванную от кухни).

Но, все же, что за тварь напала на меня в переулке? Вампир? Тогда осталось ждать превращения. Если же просто человек, нарастивший себе клыки, то что? Да нет, последнее просто невозможно. Ведь тогда на шее остались бы ранки от укуса. Да и легкость, с которой он поднял меня… Отсюда вытекает вопрос: кто был тот старик? Может, бред разума, затуманенного алкоголем, и пытающегося объяснить то, что произошло?… Я бросил ломать над этим голову, когда, наконец, сообразил, что давно стучу зубами от холода. Поэтому жесткой мочалкой отскоблил с себя остатки крови и, наскоро обтершись полотенцем, вышел прочь из ванной. Комната встретила меня слепящим солнечным светом, падающим через окно. Я прошел через нее и вышел на балкон. На руках, шее и лице тот час же появился слабый зуд. Словно по поверхности кожи, попавшей под лучи солнца, забегали слабые электрические разряды.

Перед глазами давно знакомый двор с насаженными лиственницами и березами. Я ухмыльнулся, представив, что творится сейчас во дворе родительского дома: здоровенные тополя, увешанные гирляндами пуха, который, разносимый ветром, противно лезет в нос, норовит прилипнуть к одежде, а также любит образовывать целые подушки где-нибудь в трудно доступных местах квартиры. От одного воспоминания о пухе у меня зачесался нос. Бр-р!…

Я вернулся в комнату, отметив при этом, что почти перестал замечать несильный зуд кожи, задернул шторы – комната потускнела без прямого солнечного света (забавно, что при всей любви к черному цвету, я не решился на черные обои – не настолько я еще сумасшедший; вместо этого стены были светло-зеленого цвета). Зуд моментально исчез. Интересно! Может быть, это одно из следствий укуса? И теперь я буду медленно, но неостановимо превращаться в ночного охотника? Вернее – в полуночного маньяка. Н-да, нерадостная перспектива, что и говорить.

Не поймите меня превратно, хоть я и личность, увлекающаяся готической субкультурой, и имеющая соответствующее зачастую насквозь философское отношение к своей жизни, однако такой радикальный шаг – от человечности к… чему-то там – это чересчур даже для меня.

А, может, я все же схожу с ума? Медленно, но верно?… Хе-х.

Вид разбросанных конспектов лекций наполнил меня тоской, и я, включив компьютер, поспешил убрать их с поля зрения.

Эх, хорошо, когда живешь один без навязчивой родительской опеки: можешь делать все, что тебе заблагорассудится! В разумных пределах разумеется. Вскоре после восемнадцатого дня рождения родители сняли мне отдельную однокомнатную квартиру, оплачиваемую ими, и я оказался предоставлен самому себе.

Пора сессии осталась в прошлом, бешеная подготовка к ней тоже. И всегда, как и во всех подобных случаях, накатывается странная опустошенность, состояние меланхолии и апатии. Чтобы заполнить эту пустоту, я включил погромче музыку…

Устав от непрерывного сидения за компьютером встал и подошел к окну. Странно, на улице светло, а в домах горит свет. Я задумчиво посмотрел на часы, секунд десять неотрывно смотрел на них, затем потряс головой и вновь взглянул на циферблат. Н-да-а-а, приехали, подумал я. Время двадцать три часа и тридцать минут, а на улице день. Внезапная догадка (с сильным опозданием) пришла в голову! Я тут же решил ее проверить: зашел в ванную плотно закрыл дверь и занавесил оконце. Так и есть! Никакой разницы между ночью и днем. Еще один сюрприз!