Читаем Обмен мужьями Правдивая история нестандартной любви (ЛП) онлайн бесплатно

Обмен мужьями

Предисловие

Пролог

Мой французский Не-Совсем-Любовник

Измена

Открытие, изменившее жизнь

Определение правил

Другая пара

Голубоглазое чудовище

Вебкамера

Встреча

Согласование фантазий и реальности

Наедине

Колючий

Альтернативное рождество

Периодическая таблица полиамории

Новая жизнь вместе

Рассказать родителям

Другая “Л”

Свинг

В конце концов, чей это дом?

Убегая от отрицания

Статья в Marie Claire

Отношения на расстоянии

Ретроспектива

Делится с моей со-женой

А ещё фрикции

Инцидент с баклажаном

Бойцовский клуб

Первое расставание

Бомба

Я уверен

Великий побег

Где-то ниже по реке

Последнее расставание

Эпилог

Обмен мужьями

Правдивая история нестандартной любви

Луиза Леонтиадес

Тем, кто смеет

любить больше.

Будьте смелыми,

потому, что это

ведёт к лучшему.

Предисловие

Я впервые услышала о планируемом втором издании Обмена мужьями от Франклина Во, со-основателя издательства Thorntree Press, когда он связался со мной, чтоб спросить, не могла ли бы я написать предисловие.

Не знаю, почему Франклин обратился именно ко мне, но я не верю ни в Судьбу ни во Вселенскую Причинность. А если бы я верила, мне бы следовало считать, что Вселенная хочет больно ударить меня, чтобы напомнить о том, что мне в моей роли такой-очень-чувствительной-личности в моём блоге The Polyamorous Misanthrope не следует проявлять самоуверенность по поводу полиамории.

Эта (прекрасно написанная) книга заставляла меня съёживаться, как будто я смотрю сериал Башни Фолти (я буквально корчусь от недостатка коммуникации, а большинство юмора в этом сериале построено именно на этом). Почему? Потому, что я была так же глупа, как люди в этой книге.

Предполагается, что полиамория это в первую очередь любовь. Настоящая любовь требует глубокого понимания как себя, так и партнёров. Даже самые умные люди бывают удивительно тупы и охотно обманывают себя, когда дело доходит до любви и секса. Это хорошо показано в данной книге, определённо, описывающей катастрофическое развитие отношений.

Воспоминания Луизы заставили меня заново пережить опыт моего собственного группового брака, который мы нежно называли OLQ — our little quad (наша маленькая четвёрка). Эгоизм, суета, недостаток коммуникации, разумных границ и зрелости — можете себе представить. Многие из ситуаций, описанных в этой книге могли бы произойти и с нами, и мне было больно читать об этом, потому что чтение заставляло признать эти глупость, слепоту и недостаток любви.

Я терпеть не могу писать о таком в полиаморной прессе. Я хочу быть позитивной.

Я хочу, чтоб полиамория была знаменем зрелых, успешных и любящих отношений. Я хочу, чтоб мы были экспертами в любви.

Но я также верю в правду.

А правда состоит в том, что отношения успешно складываются тогда, когда их участники по настоящему взрослые, хорошо знают себя и готовы вкладываться в любовь. Было бы безответственно считать, что катастрофа невозможна. Было бы жестоко не предупреждать людей о возможных западнях.

Я не знаю автора лично, но по воспоминаниям чувствуется, что она чувствует себя подобно родителю подростка, убеждающего детей: “Нет, нет, я рассказываю вам это не потому, что быть глупыми — нормально. Учитесь на моих ошибках! Посмотрите на всё, что я сделал неправильно и сможете избежать ям, в которые я падал!”

Вы можете обоснованно указать, что катастрофы являются аргументом против полиамории. Это было бы понятно.

Но это было бы неправильно.

Так как открытые отношения являются молодым явлением, не существует ни культурной традиции, которая позволила бы нам понимать, что в них является приемлемым, ни общественной поддержки, которая помогала бы нам сверяться с реальностью. Мы смотрим на ревность как на отклонение, а не как на сигнал, показывающий, что что-то идёт не так. Бог знает насколько криво полиаморные люди могут устанавливать личные границы, пока не обожгутся несколько раз. Однако, я обвиняю в этом именно моногамную традицию. Вы когда-нибудь видели романтический фильм или читали роман, в которых у героев были бы чёткие личные границы? Я тоже нет.

На самом деле, неудачно сложившиеся отношения не являются доказательством того, что данная форма отношений никуда не годится. Если бы это было так, было бы странно не запретить моногамный брак из-за нынешнего процента разводов.

Полиаморны мы или моногамны, мы вступаем в отношения по множеству разных причин, и иногда эти причины неправильные. Более того, иногда причин вообще нет. Если вы спросите меня, почему я полиаморна, честно говоря, я не смогу назвать причины. По крайней мере такую Причину, которая бы была главной. Я это я, также как кому-нибудь могут нравиться рыжие или он может хотеть переплыть Ла-Манш.

Если вы ищете причины, при том, что связались с полиаморией без их участия, совершенно ясно, что вы найдёте неправильные причины. Вы будете оправдываться перед собой и получится путаница.

Если вы читаете эту книгу с мыслью: “Я бы никогда так не сделала!” или “Я бы не допустила, чтоб с моей жизнью произошло такое”, — я могу посоветовать вам две вещи: развить в себе немного гуманности и хорошенько поработать в области самопознания. Это самое лучшее, что можно вынести из историй об отношениях, которые не сложились. Да, ловушки можно обойти, да, вы можете оказаться способны учиться на чужих ошибках, но вы не сможете сделать это из горделиво-снисходительной позиции. Вы сможете сделать это, только научившись глубоко и искренне любить.

Любовь, которая поможет вам избежать этих ошибок, включающая в себя знание себя, глубокое понимание партнёров, готовность устанавливать подходящие границы и огромную дозу честности, начинается с вас самих. Знаете ли вы, чего хотите? Вы в этом уверены? Я спрашиваю это как интроверт, имеющая отчаянную потребность в уединении и при этом шестнадцать лет полагавшая, что групповой брак будет для меня вершиной счастья.

В полиаморном сообществе можно часто услышать, что полиамория это не просто. Это утверждение немного лицемерно. На самом деле непросты хорошие отношения любого вида. Отношения складываются вовсе не всегда. Но хорошие отношения всегда требуют от вас беспощадной и неустанной работы над собой.

Однако, даже если отношения в целом складываются, полиамория действительно не для неженок и не для людей, которые не знают как строить хорошие отношения. Читайте эту книгу внимательно. В ней скрыты прекрасные уроки, как прелестные кораллы под мечущимися волнами.

Ныряйте в книгу и учитесь. Вы будете рады, если сделаете это.

No"el Lynne Figart

Пролог

Я была на работе и читала в Gmail очередную кольцевую переписку между:

   • мной

   • моим мужем

   • его девушкой

   • моим парнем

   • и его женой.

Как в какой-нибудь загадке, пять человек могут быть четырьмя, поскольку жена моего парня и девушка моего мужа это одно и то же лицо. В мире открытого брака и полиамории это называется quad: отношения четверых.

Наша четвёрка многолика и многоязычна. У нас представлены Испания, Франция, Англия и Швеция. Среди нас есть интроверты и экстраверты, люди возвышенные и практичные. Это порождает как страстный раскол, так и могучее слияние, порой волнующее, а порой болезненное. Конфликты и непонимание ведут к слезам и спорам. Несколько раз я оказывалась на краю пропасти с мыслями о том, что всем нашим мечтам о более высокой, «умноженной» любви приходит конец, но в последний момент получала передышку. Но радость, которую мы получали взамен всей этой головной боли была экспоненциальной.

Мы были друзьями в квадрате.

Я любила двух изумительных мужчин. Моя со-жена любила тех же двух изумительных мужчин. А они любили нас обеих. Мы вместе смеялись и вместе плакали. Если я была счастлива, мой муж и парень оба были счастливы, моя со-жена была счастлива. Мы все отражали счастье друг другу, подобно мерцающему стеклу, греясь в лучах того, насколько уникальны и невероятны наши отношения и какими они ещё могут стать. Мы были на вершине блаженства, мы были самим воплощением совместимости.

Но верным было и обратное. Уродливая и саморазрушительная жестокость свивалась в порочный круг с разочарованием, неуместной верностью и ревностью. И в тот день я дошла до крайней точки кризиса. До конца.

“Луиза, ты сделала графики для нашего восьмимесячного прогноза бюджета? Нам нужно пересчитать наши вложения в фонды в Тихоокеанской Азии и вложить их в Oracle.”

“Сандерс пытается урезать операционные расходы. Скоро полетят головы, надо раздуть прогноз процентов на двадцать и, возможно, мы избежим самого ужасного.”

Я была занята любовью и конфликтом, который пылал во мне столь сильно, что я удивлялась: почему больше никто не слышит воя. Но, поскольку они не слышали, мне приходилось обсуждать, каким образом искусственно раздуть прогноз бюджета, что потребует трёх часов доработки “в последнюю минуту” для того, чтоб в последний момент загрузить его в корпоративную информационную систему. Так, в то время, как мои коллеги в моём совершенно обычном офисе обсуждали совершенно обычные последствия задержки загрузки иллюстраций в нашу совершенно обычную систему управления ресурсами, мой мозг пытался сохранить сколь-нибудь приемлемую степень нормальности в моём совершенно необычном мире.

Я больше не доверяла своим суждениям, так как всё, что я однажды сочла правдой, перевернулось вверх тормашками. Я пыталась поддержать то, что я считала высоким идеалом, возможностью любить без границ, бросая вызов семье и обществу. Но делая это, я оказалась под угрозой потери себя. Моя психика ломалась.

Мой отец всегда говорил мне: “Всё, что не убивает, делает тебя сильнее”. И в тот день я спросила себя: “Как узнать, в какой момент оно убьёт тебя?”

И возможно ли вовремя остановиться?

Мой французский Не-Совсем-Любовник

Меня зовут Луиза.

Я была похожа на вас. Моногамная точка на кривой нормального распределения. Я ожидала верного брака, два и четыре десятых ребёнка, обычного дома. Может быть собаку или двух и хорошо оплачиваемую работу в корпорации.

Потом я встретила парня. Мы следовали предопределённому сценарию. Мы некоторое время встречались, а потом поженились.

Но том, что произошло потом… да, это не было нигде записано.

В 2002 году моим любимым притоном был отвратительный ирландский паб у бульвара Сен-Мишель в Париже. Его когда-то зелёный навес стал серым и рваным, а назывался он… Le Galway. Это давало мне и моим друзьям почву для шуток, связанных с линий “le Big Mac” из Криминального Чтива. Он был моим приютом во время многих пьяных ночей и был удобен как пара старых тапочек. Мой дом делился на две части: спальня и ванная в пяти минутах ходьбы и он, моя гостиная, которую я делила примерно с двадцатью другими завсегдатаями. Мы считали его своим и ревниво изучали каждое новое лицо, появляющееся в двери, пытаясь определить: достоин ли он платить за пинту пива в нашей помойке.

Однажды днём, я проскользнула в мой второй дом, чтоб поболтать о прошлой ночи. Я потягивала чёрный кофе, за который я никогда не платила и подтрунивала над барменом, обсуждая похождения некоторых наших общих друзей. В баре был мужчина с длинными кудрявыми волосами, и он смотрел на меня с нескрываемым восхищением.

Я повернулась к нему и улыбнулась. Он предложил мне прогуляться. Я согласилась.

Мы были эмоционально близки. Мы соединялись. Он проник в мою голову. А потом отказался проникнуть в мои трусы. Это было для меня внове. Когда я говорила “Прыгай!”, они прыгали. Обычно я вообще ничего не говорила, но они всё равно прыгали!

Дамы и господа, я представляю вам Жиля. Моего французского Не-Совсем-Любовника.

Мой французский Не-Совсем-Любовник был эрудитом. Философом. Поэтом. Он курил сигареты и говорил “пфф!” через точно отмеренные интервалы. Он играл в шахматы в моём пабе и обыграл большинство своих соперников. Он изучал айкидо и объяснял мне Канта. И, неожиданная сторона его личности, он познакомил меня с сериалом “Друзья”, включая в наши разговоры цитаты из него с блестяще отмеренными паузами.

Жиль был первым, кто любил меня… ради меня.

Когда, после нескольких часов переписки в электронной почте и мессенджере, я пришла на намеченное место нашего первого настоящего свидания, я, пытаясь успокоить нервы, за двадцать минут ожидания выпила два яблочных мартини.

— Тебя не было долго, — сказала я, когда он вошёл.

­— А тебе для того, чтоб оказаться здесь, потребовалось меньше времени, чем Линдси Вагнер. — Мне вскоре предстояло узнать о его любви к английскому языку, происходящему преимущественно из американского телевидения.

­— Что ты пьёшь? — спросил он, усаживаясь на барный стул рядом со мной.

­— Яблочные мартини — ответила я. — Я выпила уже два.

Я ожидала, что он неодобрительно нахмурится, но вместо этого он заказал мне ещё один.

­— Как ты ухитрилась так рано уйти с работы? — спросил он. — Ты не могла сегодня сделать много. Мы обменивались сообщениями весь день.

— Моя компания скоро обанкротится и находится в этом состоянии уже полгода. Ты знаешь, на что похожа французская бюрократия. Компания управляется американцами, и ты можешь представить как себя чувствуют сотрудники.

После 9/11 анти-американизм был столь распространён, что я всерьёз рассматривала идею вытатуровать на себе Юнион Джек для того, чтоб моя национальность была видна до того как кто-нибудь, услышав мой полуанглийский французский. ударит меня в лицо.

­— Это вторая компания, в которой я работаю и которая банкротится. Мои друзья называют меня “Ликвидатор”. — Я усмехнулась и сделала ещё один глоток яблочного мартини.

Он внимательно посмотрел на меня. “А теперь ты выглядишь менее маниакальной, чем раньше. Ты больше не кажешься пойманной и посаженной в клетку, какой я тебя помню.”

­— Когда это было? — спросила я.

­— Мм… может быть в прошлое Рождество.

— Ты следил за мной столько что… почему ты не пригласил меня раньше?

— Тебя не было видно, ответил он, заказывая Гинесс.

— Я тогда была с этим вышибалой из Polly Maggoo. Мы расстались четыре месяца назад. С тех пор я избегала своих обычных местечек, так как он шпионил за мной. Я пыталась уйти от него два года. Видимо поэтому я и выглядела так, как ты описываешь.

— Но если ты пыталась уйти он него два года, сколько же ты была с ним всего? — спросил он недоверчиво.

— Ну, два года, — ответила я . Думаю, я никогда по настоящему не хотела быть с ним. Но до этого лета никак не могла набраться храбрости уйти от него. Он ударил меня.

Я нетвёрдой рукой потянулась к своей выпивке, но Жиль взял обе мои руки так, что я не смогла завершить движение.

— Меня не беспокоит, что ты пьёшь. Но надо прекратить эту ассоциацию. Ты должна пить только тогда, когда думаешь о чём-нибудь счастливом.

— Но почему? Почему это тебя не беспокоит? — моё пьянство было чем-то стыдным, тем, что я прятала от себя и других. Чем-то, из-за чего меня отвергают.