Читаем Великая Китайская стена онлайн бесплатно
Великая Китайская стена
Великая Китайская стена… Согласно легендам, она была построена 2200 лет назад. За нею веками скрывалась от европейцев Поднебесная Империя — таинственная, древняя страна высочайшей культуры и огромной мощи, считавшая себя единственным оплотом истинной цивилизации. Что же это — древний и средневековый Китай? Родина высокой литературы и живописи, прекрасной музыки и несравненных боевых искусств? Страна безжалостных тиранов, самую печальную славу среди которых снискал гениальный и чудовищно жестокий император Цинь Ши-хуанди? Почему периоды бурного расцвета Китая снова и снова перемежались периодами голода и бед, иноземных нашествий, кровавых мятежей и гражданских войн? Каковы уроки пестрой и неоднозначной истории Поднебесной? И усвоил ли Китай эти уроки прошлого?..
Наука, Образование / История / Образование и наукаПосвящается моим родителям
Величайшую благодарность необходимо выразить редакторской команде «Атлантик букс», и прежде всего Тоби Мунди и Ангусу Маккиннону за идею данной книги и терпеливую поддержку в процессе ее написания; затем опять же Ангусу за его безжалостную, скрупулезную редакцию рукописи. Я также очень благодарна Кларе Фармер и Бонни Чианг за умелое руководство процессом производства и за участие и внимание, вложенные ими в эту книгу; и Лесли Левен, в высшей степени зоркому литературному редактору. Я глубоко благодарна также моим агентам, Тоби Иди и Джессике Вуллард, за постоянную помощь и поддержку.
В ключевые моменты меня щедро консультировали ученые и преподаватели, и прежде всего Салли Черч, указавшая мне на упущения по китайской старине, предложившая карты и источники и написавшая фантастически детализированные и конструктивные критические замечания по законченной рукописи, избавив ее, таким образом, от многочисленных ошибок. Франс Вуд также поразительно педантично и внимательно вычитала книгу, за что я ей очень признательна. Джо Макдермот, Рёль Стерке и Ганс ван де Вен терпеливо отбивали потоки моих вопросов по фактуре и источникам, а Чарлз Эйлмер, выдающийся работник Китайского отдела Библиотеки Кембриджского университета, неизменно поражал меня своими энциклопедическими знаниями по библиографии любой интересовавшей меня эпохе китайской истории. Рут Скарр и Хана Доусон оказали мне неоценимую помощь и поддержку по эпохе Просвещения. Большое спасибо также Чи Лай Тан за помощь в поэтических переводах. Все оставшиеся ошибки и недочеты, естественно, на моей совести.
Книга была написана во время проведения исследовательских работ в Куинс-колледже, Кембридж. В течение более двух с половиной лет я с пользой вдыхала спокойную, способствующую исследовательской работе атмосферу этого колледжа.
Но самый большой долг, без всякого сомнения, у меня остается перед семьей: мужем, Робертом Макфарлэйном, за его скрупулезное вычитывание и бесконечное терпение в вылавливании синтаксических погрешностей и неправильного использования метафор (все, что осталось в тексте, исключительно моя вина), и мамой, Телмой Ловелл, за ее усердное редактирование рукописи. И мои родители, и родители мужа великодушно тратили свое время на уход за детьми, чтобы дать мне возможность писать. А если говорить шире, мой труд никогда не был бы закончен без постоянной поддержки и ободрения — варианты которых слишком многочисленны, чтобы их перечислять, — со стороны моих мужа, родителей, брата, сестры и родителей мужа. Я так благодарна им, что едва ли смогу выразить свою благодарность словами.
По всему тексту для латинской записи я использовала систему пинъин за исключением написания некоторых имен, более известных за пределами Китая в другом виде, — например Чан Кайши (на пинъине Цзян Цзеши).
В системе пинъин транслитерация звуков китайского языка в основном соответствует английской, но есть и исключения.
а (когда она одиночная и следует за большинством одиночных согласных, за исключением t):
ai:
ао:
е:
ei:
en:
eng:
i (когда она одиночная и следует за большинством одиночных согласных):
i (когда она одиночная и следует за с, ch, s, sh, zh, z):
ia:
ian:
ie:
iu:
о:
ong:
ou:
u (когда она одиночная и следует за большинством одиночных согласных):
u (когда она следует за j, q, х, у): "u как в нем. "u; рус.
ua:
uai:
uan:
uang:
ui:
uo:
yan:
yi:
с:
g:
q: чуть более придыхательный вариант
х: чуть более свистящий вариант
z:
zh:
Обычно китайские императоры в течение одной жизни и после нее имели по крайней мере три имени: имя, данное при рождении; имя, по которому обозначался период их правления, когда они восходили на престол; и посмертное, храмовое, имя. Так, прежде чем стать императором, основатель династии Мин носил имя Чжу Юаньчжан. Период его правления известен как Хунъу («подавляющая военная сила»), а после смерти он получил имя Тайцзу («великий предок»).
В целом же китайские имена непросто запомнить, и чтобы не путать читателя, я постаралась сократить количество имен, используемых для обозначения одного лица. Там, где персонаж упоминается после восхождения на трон, я использую имя, под которым он известен как император, например император У («воинственный» император) государства Хань. В главах, посвященных династиям Суй, Тан и Мин, когда ряд правителей упоминаются до получения статуса императора, я сначала использую их личные имена, потом перехожу к именам, под которыми они или периоды их правления известны как императоры.
В главах по династии Мин при упоминании конкретного императора ради простоты я называю его прямо по периоду его правления. Например, Чжу Юаньчжана после провозглашения императором по всем правилам следовало бы называть «император Хунъу», а не просто «Хунъу». В большинстве случаев я сократила его имя до «Хунъу», во избежание употребления более длинного и более громоздкого имени.
При упоминании трех наиболее известных императоров династии Цин я, опять же из соображений простоты, прямо называю их так, как они наиболее известны в западной науке, хоть имена их являются девизами правлений, а не личными именами: Канси, Юнчжэн и Цяньлун.
Наконец, в китайских именах сначала идет фамилия, затем уже имя. Так, в случае Чжу Юаньчжана Чжу является фамилией, а Юаньчжан — именем.
Хотя Chinggis (Чингис) считается более правильной латинской транскрипцией, чем Genghis Khan (Чингисхан), здесь я использовала второй вариант, ведь именно под этим именем он известен наиболее широко.
26 сентября 1792 года король Георг III отправил в Китай первую британскую торговую миссию. Она состояла из семисот человек и включала дипломатов, предпринимателей, военных, ученых, художников, часовых дел мастера, садовника, пятерых немецких музыкантов, двух китайских монахов из Неаполя и пилота воздушного шара. Разместившись на трех крупных кораблях, они прихватили с собой наиболее впечатляющие плоды научного прогресса на Западе — подзорные трубы, часы, барометры, пневматические ружья и, естественно, воздушный шар. Все эти вещи должны были поразить воображение китайского императора Цяньлуна и заинтересовать его в торговле с Западом, убедив, что он сам и триста тринадцать миллионов его подданных очень нуждаются в британских технических диковинках.
В течение последних десяти лет Британия имела значительный торговый дефицит с Китаем. В то время как китайцев вполне устраивало обслуживание растущего пристрастия Британии к чаю, они не хотели взамен ничего, кроме солидных объемов серебра. Горстка британских торговцев — сотрудников Ост-Индской компании, — получивших разрешение работать в Китае, была заперта в городе Кантон, подальше от политической столицы, Пекина. Там их жизнь ограничивалась кишевшими крысами складами и жилищами. Им запрещалось контактировать с китайцами и вести дела на родном языке, их принуждали торговать через посредничество местных чиновников, развлекавшихся взиманием со своих гостей огромных таможенных пошлин. Каждая ступенька в экономической иерархии Китая, казалось, существовала для надувательства иностранцев — от главы морской таможни провинции до местного лавочника, спаивавшего иностранных моряков смертельно крепким спиртным, как отмечалось в «Дневнике лорда Макартни во время его посольства к императору Цяньлуну в 1793–1794 гг.», чтобы «выкачать из них все наличные деньги». В условиях, когда доходы Ост-Индской компании в Китае не могли покрыть расходы на управление Индией, а британские любители чая загоняли торговые показатели в зону дефицита платежного баланса, Азия быстро превращалась в место для отмывания британских денег.
Именно при данных потенциально разрушительных обстоятельствах Генри Дандэс, министр внутренних дел и бывший президент Ост-Индской компании, обратился к лорду Макартни, опытному и хитрому дипломату, с просьбой возглавить посольство в Китай. Макартни выставил условия, при которых он согласится с предложением: пятнадцать тысяч фунтов за каждый год, проведенный за пределами Британии, и титул графа. В обмен, указал Дандэс, Макартни будет проповедовать принципы свободной торговли, открывать новые порты и рынки для Британии в Китае, создаст постоянное посольство в Пекине и займется промышленным и военным шпионажем. Сделка состоялась.
В июне 1793 года, после девяти проведенных в море месяцев и остановок в Рио-де-Жанейро и на Мадейре для пополнения корабельных винных запасов, британская миссия достигла острова Макао, португальского анклава у южного берега Китая, где из-за тропической влажности все здания покрылись зеленой плесенью. Следующие четыре месяца британцы и их громадный груз ползли вдоль побережья для встречи с императором в его северной столице, Пекине. За ними неотступно наблюдало бдительное имперское чиновничество, проявляя чудеса гостеприимства — всего на один день британцам выдавалось двести штук разной домашней птицы — и при этом умудряясь избегать содействия посольству в любых существенных для него вопросах. Когда в конце концов паломничество в Пекин завершилось, британцам объявили — император сможет принять их лишь еще севернее, в своей летней резиденции — прохладном горном Джехоле.
Когда, почти через год после отплытия из Портсмута, британцы в сопровождении оркестра, наряженного во взятые напрокат зеленые с золотом шутовские костюмы — ими прежде, по крайней мере однажды, воспользовалось французское посольство, — предстали наконец перед небесным императором по случаю высочайшего дня рождения и вручили украшенную драгоценными камнями шкатулку с письменными предложениями Георга III, тот принял их довольно сдержанно. Возможно, император прочел чересчур много невероятных сплетен о британских подарках в китайской прессе, заявлявшей, что британцы привезли карликов ростом в фут и слона размером с кошку, и его не очень впечатлили представленные в действительности подзорные трубы, планетарии и экипажи. Подарки, собранные Динуидди, астрономом посольства, в летнем дворце в Пекине, по оценке Цяньлуна, можно было использовать лишь в качестве детской забавы. Единственной реакцией, которую вызвала линза Паркера, стал взрыв веселья, когда некий игривый евнух получил ожог, засунув под нее палец. Экипаж на пружинных рессорах, привезенный британцами в надежде открыть дверь для экспорта, немедленно сочли неприемлемым для использования императором: Цяньлун «не потерпит, чтобы кто-то сидел выше его, да к тому же повернувшись к нему спиной».
Цяньлун дал официальный ответ на британские предложения в специальном эдикте, который вручили Макартни 3 октября, хотя составлен он был еще 30 июля, более чем за шесть недель до встречи британцев с императором и вручения ему подарков. Другими словами, приговор миссии вынесли задолго до того, как она добралась до цели путешествия. Цяньлун ясно дал британцам понять, что «никогда не ценил хитроумных изобретений и не имеет ни малейшей заинтересованности в продукции вашей страны». Его слова оказались правдивыми: семьюдесятью годами позже, когда британские и французские солдаты разрушили Летний императорский дворец в пригороде Пекина, подарки Макартни были обнаружены нетронутыми и сваленными в конюшне. Похоже, именно члены посольства по большей части пользовались своими техническими диковинками во время пребывания в Китае: Макартни путешествовал в Джехол в британском экипаже, а Динуидди испытывал подзорную трубу на дальность и четкость изображения, наводя ее на прогулочные лодки и едва прикрытые прелести певичек в Сучжоу, городе каналов на восточном побережье Китая.
Бедные британцы! Рассчитывая войти в доверие к китайцам, они терпели многое: мучительные часы в китайском театре, насмешки во время публичных банкетов из-за неумения пользоваться палочками для еды, — и все же посольство провалилось по каждой из намеченных целей. Серьезной преградой стал язык. После того как китайские монахи из Неаполя, изначально взятые в качестве переводчиков, испугавшись кары со стороны императорского двора за самовольное оставление Китая, сбежали с корабля в Макао, единственным из сопровождающих лиц, кто хоть немного мог объясняться на китайском языке — почерпнутом у сбежавших монахов, — был двенадцатилетний Томас Стаунтон, сын заместителя Макартни, Джорджа Стаунтона. Создавшееся положение поставило посольство фактически в полную зависимость от переводческих усилий португальских и французских миссионеров, подвизавшихся при китайском дворе, которых Макартни сначала нашел «неискренними и лукавыми», а затем «неуемными интриганами». Солидный список подарков, предложенных императору, благодаря их усилиям превратился в тарабарщину. Например, термин «планетарий» был просто-напросто транскрибирован фонетически, затем пояснен императору на цветистом классическом китайском языке как «географические и астрономические музыкальные часы».
Но главным камнем преткновения стал дипломатический этикет. Китай в период поздней Цин закоснел в традиционном китайском видении международных отношений, в соответствии с которым все иностранцы являлись отсталыми варварами, не способными ничего или почти ничего предложить китайской цивилизации, а посему правильным поведением их при императорском дворе может быть лишь почтительное подчинение.
