Читаем На неисследованном Мадагаскаре онлайн бесплатно

Стояло пасмурное утро, когда наш корабль вошел в гавань Мадзунги. Мадагаскар! Наконец-то завершилось наше трехнедельное плавание и мы сможем сойти на берег! Март был на исходе, сезон дождей подходил к концу. Воздух был влажно-горячий и душный. Сквозь пелену дождя проступали портовые сооружения и темно-зеленые деревья. Я испытывала радостное чувство при мысли о том, что скоро буду снова прочно стоять ногами на земле.

Я собиралась ехать дальше, в Тананариве. Чемоданы стояли наготове, и я нетерпеливо ждала окончания таможенного осмотра. Небольшой катер уже отвез первых пассажиров на берег.

— Ваш обратный билет? — обратился ко мне чиновник, проверив мой заграничный паспорт и свидетельство о прививках.

— Он в чемодане.

— Без обратного билета вы не сможете покинуть корабль.

Пришлось распаковывать чемодан и доставать билет. Когда наконец все формальности были соблюдены и я сошла на берег, автобус уже уехал. Следующий отправлялся в Тананариве только через три дня. Один миссионер, мой корабельный знакомый, устроил меня временно у сестер-католичек, которые руководили Мадзунге школой для девочек.

Прогуливаясь по городу, я повстречала двух рабочих-итальянцев, которые, как и я, опоздали на тананаривский автобус.

— Завтра в столицу отправляется частный автобус-такси. Если хотите, присоединяйтесь к нам.

— Боюсь, это окажется мне не по карману, учитывая расстояние между городами.

— Это обойдется вам не дороже, чем поездка в рейсовом автобусе, — возразили они. — Но если желаете, мы разузнаем все поточнее.

После обеда появился владелец такси, и началась бесконечная дискуссия о плате за проезд. Наконец этот вопрос был улажен, и мы договорились выехать завтра в шесть утра.

Ровно в шесть машина стояла во дворе. Я быстро отнесла в нее чемоданы и побежала в номер за сумочкой. Но когда я снова вернулась во двор, автобус исчез.

— Возможно, шофер решил заехать вначале за другими пассажирами? — пытались успокоить меня сестры. Однако час шел за часом, а автобус не возвращался.

— Вы хотя бы запомнили имя шофера? — спросил меня священник, прохаживавшийся с молитвенником в руках взад-вперед по двору и бормотавший молитвы.

— Нет, но я надеюсь, итальянцы не дадут ему уехать без меня в Тананариве.

Близился полдень, и я потеряла уже всякую надежду когда-либо снова увидеть свой багаж. Я поклялась ездить в будущем только с перекидными сумками и не расставаться с ними ни на миг.

Оставшись без гроша в кармане, без дорожных чеков и обратного билета, я пришла в отчаяние.

Пошел пятый час томительного ожидания. Неожиданно в узких воротах показалась доверху нагруженная машина, имевшая лишь отдаленное сходство с элегантным «пежо», который сегодня утром въезжал во двор: на крыше громоздились туго перевязанные корзины, чемоданы, огромные свертки и разная мебель. Над кабиной красовался большой щит: «Такси: Мадзунга — Тананариве — Мадзунга».

Интерьер машины также претерпел значительные изменения: исчезла задняя, обитая кожей скамья, на ee месте стояли теперь две узкие, деревянные. Подле шофера на одноместном кожаном сиденье, тесно прижавшись друг к другу, сидели трое пассажиров. Я с трудом устроилась передней скамье возле итальянцев. За нами сидели двое индийцев, две малагасийки и молодая няня с младенцем на руках.

В машине было жарко и тесно, и обоим итальянцам попеременно становилось дурно. Они уже раскаивались, что, прельстившись красочными рекламными проспектами, подписали контракт с французской фирмой в Тананариве.

Решив их немного подбодрить, я предложила им освежиться одеколоном. Они воспользовались предложением, а затем передали флакон впереди сидящим, которые начали столь щедро опрыскивать себя одеколоном, что вскоре от литра осталось не больше четвертой части, зато в течение нескольких часов в автобусе сохранялся приятный запах. Из-за бесконечных выбоин наша скамейка то и дело соскальзывала вперед, и мы вынуждены были упираться ногами в передние сиденья. Это раздражало и утомляло. От духоты и пыли пересохло в горле, но на всем пути не было ни одного заведения, где можно было остановиться и выпить стаканчик прохладительного напитка. К тому же дорога из Мадзунги в Тананариве, расположенная на высоте от тысячи трехсот до тысячи пятисот метров над уровнем моря, изобиловала серпантинами и головокружительными поворотами.

Водитель гнал машину до самого Тананариве, нигде не останавливаясь, и уже в четыре часа утра мы прибыли в столицу Малагасийской Республики.

Мне рекомендовали гостиницу «Меллис», однако в ней не оказалось свободных номеров. Высадив одного за другим всех пассажиров, шофер стал возить меня по гостиницам, но нигде не было свободного номера.

— До рассвета вы можете оставаться в автобусе, — сказал наконец шофер, — а я отправлюсь на поиски пассажиров. Сегодня в полдень я должен выехать обратно.

— Это невозможно! Вам обязательно нужно выспаться, — возразила я.

— Я только поем и снова могу вести машину. Уже привык, — равнодушно ответил он и ушел. Я осталась в машине.

Неожиданно и как-то сразу наступил рассвет. По улицам заспешили смуглые изящные малагасийцы, многие несли большие свертки, держа их на голове или надев на палку, перекинутую через плечо.

В лучах солнца заблестели маленькие домишки из красного кирпича; появились такси, машины и пуссе-пуссе, как здесь называют рикшей.

Я отправилась пешком по городу и в конце концов нашла номер в какой-то гостинице. Он оказался неописуемо грязным, полотенце было влажным и рваным, из крана сочилась вода, на кровати и стульях лежал слой пыли; даже завтрак, поданный на перепачканном подносе, по которому ползали мухи, сосавшие кофейные выплески, не приободрил меня. Это и есть хваленый Мадагаскар? Лучше бы я осталась в Европе!» Как выяснилось впоследствии, я по неопытности попала в самую захудалую гостиницу во всем Тананариве.

Поев, я взяла такси и отправилась на поиски одного бизнесмена, с которым познакомилась еще в Западной Германии. Тогда он много и интересно рассказывал о Мадагаскаре и обещал помочь мне на первых порах в далекой стране. Он сдержал слово. Благодаря ему я познакомилась в Тананариве с одной семьей, которая оказала мне самое радушное гостеприимство.

Власти и научно-исследовательские институты Тананариве приняли во мне живое участие. Однако, когда я сообщила, что приехала, чтобы познакомиться со знахарями, а также для сбора целебных трав, мои собеседники только развели руками.

— К сожалению, именно в этом вопросе мы ничем не можем вам помочь. Дело в том, что уже в течение нескольких лет деятельность знахарей запрещена и правительство преследует всех, кто занимается знахарством, так что знахарей почти не осталось, а те из них, кто не бросил своего ремесла, занимаются им тайком. Вам придется нелегко. Во всяком случае желаем вам успеха и счастливого возвращения.

Тем не менее я не пала духом. Я была заочно знакома с одним немцем, уже тридцать два года живущим на юге Мадагаскара, в Ампанихи, где он управлял небольшим прииском, на котором добывают драгоценные камни. Когда он пригласил меня в гости, я решила воспользоваться приглашением. Хотя поездка на автобусе из Мадзунги в Тананариве была еще слишком свежа в памяти, я тем не менее отправилась на юг, воспользовавшись примерно таким же видом транспорта: мне хотелось поближе познакомиться со страной и ее жителями.

Плато, расположенное во внутренних районах острова, благодаря более благоприятному климату имеет наибольшую плотность населения. Жители занимаются главным образом выращиванием риса, а там, где рисоводство невозможно, культивируют маниок, бататы, фасоль и кукурузу. Большую часть стада крупного рогатого скота на юге и западе Мадагаскара составляют быки. Скот служит крестьянину своего рода сберегательной кассой. Его продают, если в доме не остается продуктов, если нужно заплатить за визит врача, похоронить члена семьи или внести налоги; наличных денег у крестьян очень мало, они расплачиваются крупным рогатым скотом, овцами или козами.

Итак, я заняла место в одном из рейсовых автобусов, и мы тронулись в путь. Дорога от Тананариве до Фианаранцуа оказалась ровной и приятной: она бежала вдоль зеленых рисовых полей, расположенных в долинах или террасами спускавшихся со склонов гор; небольшие кирпичные домики красного цвета выглядывали из зелени. Фианаранцуа, центр одноименной провинции, — конечная остановка автобуса. Вокруг города — поля племени бецилео, что значит в переводе «рисоводы». Бецилео исключительно прилежны и трудолюбивы. Именно они снабжают рынки городов фруктами и овощами. На плато хорошо растут наряду с тропическими почти все европейские фруктрвые деревья и овощи; всевозможные плоды, в том числе бананы, ананасы, апельсины, мандарины, манго, продаются на рынках Тананариве и других городов.

В Фианаранцуа я пересела в «Трансюг» — автобус, повезший меня еще дальше на юг, в Тулеар. Мы ехали целый день. Дорога была после прошедших ливней плохая, глинистый грунт размяк и скользил под колесами. В дороге нас застала тропическая гроза. Реки, через которые нам пришлось переправляться, вздулись от воды.

Уже в темноте мы подъехали к большому броду. У берега теснилось несколько грузовых автомашин, рядом спорили люди. Шофер нашего автобуса, посоветовавшись с напарником, направил машину прямо в воду. Под напором мощного потока, с шумом и бульканьем проносившегося мимо окон, стенки автобуса мелко дрожали.

Сквозь многочисленные щели внутрь устремилась вода, и вскоре наш багаж основательно подмок. Я дрожала в своем углу и никак не могла понять, почему так спокойны остальные пассажиры. Наконец мы благополучно перебрались на противоположный берег и стали подниматься по крутому скользкому склону. Неожиданно автобус забуксовал и заскользил вниз; я уже увидела себя тонущей в реке, но в последнее мгновение водителю все-таки удалось подчинить машину своей воле.

Наступила глубокая ночь, и шоферы, учитывая трудность предстоящего пути, решили заночевать в соседней деревушке. Разумеется, в ней не было гостиницы. Мои попутчики-малагасийцы разместились в «Отеле гейзи» — большой комнате для проезжих. На меня никто не обращал внимания, и я беспомощно стояла, не зная, как быть. Наконец мне посоветовали обратиться к местному священнику: «Может, он приютит вас».

В ответ на мою просьбу священник-мадагаскарец сердечно пригласил меня в свой дом.

— Все мы братья и сестры.

К сожалению, у него оказалась всего одна комната, но делать было нечего, пришлось разместиться на полу вместе со всей семьей. Дождь по-прежнему лил как из ведра, и я радовалась, что проведу ночь если не в постели, то хотя бы под крышей.

Из-за этой остановки мы слишком поздно приехали в Тулеар и опоздали на автобус, курсировавший между Тулеаром и Ампанихи. Следующий отправлялся только через три дня.

Несмотря на все старания, я очень долго не могла найти даже такси — микроавтобуса, прозванного малагасийцами милле-кило, так как его полезный груз не должен превышать тысячи килограммов. Эти такси курсируют без расписания. Они отъезжают, когда шофер набирает достаточно пассажиров, и останавливаются по требованию. Они почти всегда переполнены и перегружены, поэтому часто выходят из строя, а их водители нередко попадают в полицию. Один из владельцев небольшого автобусного парка сказал, что все его машины потерпели «аварию», а один шофер сидел даже в тюрьме за то, что перегрузил автобус пассажирами и багажом. Лишь случайно я натолкнулась на один допотопный автобус-такси, водитель которого согласился выехать утром в Ампанихи, если ему удастся починить машину.

С утра пораньше я явилась в гараж со всем багажом.

— Мотор немного барахлит, но машина уже ходит, — сказал шофер, молодой симпатичный индиец.

Мне повезло: я устроилась на лучшем в автобусе одноместном переднем сиденье справа от шофера. Правда, у этого места был один недостаток: всякий раз на остановках я должна была вставать, чтобы пропустить пассажиров. Не успели мы отъехать от Тулеара, как в битком набитую машину влезло еще несколько человек. Многочисленные корзины с курами, горшки, связки сахарного тростника и кукурузных початков были рассованы под сиденья и ноги пассажиров, наложены на крышу машины. Дети, которых тоже оказалось немало среди пассажиров, устроились в ногах и за спинами взрослых. Они сосали сахарный тростник, пачкая всех клейким соком, но это, казалось, никого не беспокоило. Когда ветер сдул одну курицу с крыши, шофер погнался за ней на машине прямо по полю, потом выскочил из кабины, схватил беглянку, швырнул ее в автобус и поехал дальше. Курица пролезла вперед и стала клевать мою ногу. Наконец я не выдержала и попросила шофера забрать ее. Спросив несколько раз, чья это курица, и не получив ответа, шофер швырнул ее в конец автобуса, где она с грозным квохтаньем приземлилась между пассажирами.