Читаем Умственное расстройство онлайн бесплатно

Я доедал третий сэндвич с ветчиной, когда на столе заурчал внутренний телефон. В раздражении проглотив кусок и едва не подавившись, я зло нажал на кнопку.

— Шерон, я, кажется, предупреждал, чтобы меня не прерывали во время завтрака.

— Мне жаль, Матт.

В металлическом голосе, доносившемся из динамика, не слышалось никакой жалости.

— Пришел Сет Борден. Он хочет вас видеть. Я решила, что это вас заинтересует.

Я откинулся на спинку кресла и нахмурился. Почтенная диккенсовская мисс Хевишэм, решившая отправиться в Лас-Вегас, выглядела правдоподобнее, чем посещение Сета Бордена. По моему мнению, он был последним жителем Розикра, которому могли понадобиться услуги адвоката.

— Приведите его ко мне. — Я завернул оставшуюся половину сэндвича и сунул в ящик с делами, смахнул со стола крошки. Как раз вовремя — в проеме двери появился посетитель. Он выглядел неловким.

Сет был старше резьбы на моем столе, и это было видно. Низенький и скукожившийся — редактора приложения «Отдых» газеты «Санди» назвали бы его «эльфом», — на его крючковатом носу едва держались очки в золотой оправе. Белая рубашка и мятые серые брюки в полоску под заляпанным жиром кожаным передником, лицо, руки и всклоченные волосы не отличались чистотой. Ладони его были покрыты мозолями и имели коричневатый цвет из-за кислот и химических препаратов, которые он использовал в работе. В адвокатской конторе Борден казался неуместным, как, впрочем, и везде, кроме своей мастерской на Большой улице, где всегда царил невероятный беспорядок.

Я выбрался из кресла и пожал ему руку. Она была горячей и липкой.

— Привет, Сет. Садитесь.

Указал ему на кресло, предназначенное клиентам. Он покачал головой.

— Не могу засиживаться. У меня намазаны клеем два куска дерева. Я пришел нанять вас, если вы не против.

Он извлек из кармана передника бумагу и протянул ее мне.

Это было предписание явиться через две недели в суд, чтобы ответить на обвинение в нарушении умственных способностей. В документе было напечатано имя истца — миссис Бартон, его дочь. Я вернул повестку Сету и спросил:

— Как это случилось?

— Ее заставил муж, — ответил он. — Когда я отказался продать свой магазин и мастерскую агентству недвижимости, которым он владеет, мерзавец отправился к адвокату, и они сочинили, что я впал в маразм и меня надо поместить под опеку. Джун всегда делала то, что требовал Скотт, и подписала эту жалобу. Как только они избавятся от меня, мастерская перейдет к ним, и они смогут делать с ней все, что заблагорассудится.

Он выглядел скорее печальным, чем рассерженным, что было для него характерным. Люди вроде Сета Бордена идут по жизни, не думая, что их могут ранить. И им часто достается. Известный сценарий. Магазин Сета рядом с окружающими его небоскребами выглядел крохотулей, но занимал обширную площадь в деловом квартале и стоил несколько сотен тысяч долларов, которые мог заполучить владелец этого участка. Хорошо зная зятя Сета Скотта Бартона, я не удивился тому, что произошло.

Он был не первым. Двадцать лет назад сестра Сета Беделия Борден и ее компаньон, используя завещание отца, пытались заполучить часть магазина и мастерской, чтобы затем продать ее предпринимателю, скупавшему весь квартал под строительство крупного магазина. Постоянные угрозы Беделии потрясли брата и его жену Рут. Он слег с сердечным приступом, а Рут так и не смогли спасти. Беделия, быть может, и победила бы, но возобновление астмы, которой она страдала с детства, заставило ее отказаться от своего проекта и уехать туда, где климат был суше. Больше никто никогда не слышал о ней, и все думали, что она умерла где-то на западном побережье.

Сейчас земля стоила в десять раз больше того, что предлагали тогда.

— Есть ли причины сомневаться в вашем душевном здоровье? — спросил я.

Он пожал плечами. Этот жест не мог повысить доверие адвоката к клиенту.

— Я кое-что забываю. Но такое ведь случается с любым. Но я плачу по счетам, веду дела в магазине и не храню носки в холодильнике, как делал мой дядюшка перед смертью. А вы считаете меня сумасшедшим?

Взгляд за стеклами очков был проницательным.

— Я не психиатр, но думаю, сумею вам помочь. Но, прежде всего, надо обговорить гонорар.

Я не успел договорить, как старик сунул руку в карман передника и извлек горсть мятых и грязных бумажек, которые положил на мой стол. Я пересчитал их. Здесь было две тысячи триста долларов в купюрах по двадцать и пятьдесят долларов.

— Я отложил их, чтобы купить новый грузовичок. Если понадоблюсь, ищите меня в магазине. — Он тут же ушел, поскольку помнил о клее.

Мистер и миссис Бартон жили на шоссе 22 к северу от города в одном из небольших домиков, которые выстроились в ровную цепочку на чистой лужайке, где перед каждым домом стояла большая машина. Я остановил свой японский джип позади синей «севиллы» и начал истекать потом, как только вышел из салона с кондиционером. Конец августа — плохое время для толстяков.

Джун открыла дверь после второго звонка. Это была маленькая соблазнительная женщина лет тридцати, но она слишком походила на свою тетушку Беделию, чтобы по-настоящему нравиться мне. Когда я был ребенком, то сталкивался пару раз со старой ведьмой и возвращался домой, испытывая невероятный страх.

— Да?

У нее был тихий, почти неразличимый голос.

— Я пришел повидаться с мистером Скоттом, — объявил я. — В конторе мне сказали, что он возвращается обедать домой. Я хотел позвонить, но вашего номера нет в справочнике. Меня зовут Матт Лайзендер. Ваш муж должен помнить обо мне.

Он очень хорошо меня помнил. Джун исчезла всего на три секунды, а Скотт уже несся, как ураган, сжав кулаки. Он буквально прижался своим огромным подбородком к моему лицу. В его облике все было огромным, но я все же весил килограммов на сорок больше, хотя бороться с ним не собирался, ведь он весь состоял из мышц. На нем всегда были синие, блестящие костюмы, придававшие ему вид рыцаря в латах. Я уже заметил это в суде, когда убедил судью приговорить фирму «Скотт Девелопмент» к штрафу в пятьдесят тысяч долларов за использование ненормативных материалов в своих конструкциях. Дело до сих пор ждало решения апелляционного суда.

— Какого черта вам надо? — зарычал он.

— Успокойтесь. Этот визит не будет вам стоить ни цента — вращать нож в ране одно из моих любимых занятий. — Я представляю Сета Бордена. Предлагаю поговорить.

Воинственное выражение лица сменилось неуверенностью. Наконец, он сдвинулся в сторону, пропуская меня.

Гостиная была ниже уровня дома, отделана профессиональным дизайнером и, как я подозревал, покрыта звукоизоляционными панелями. Я тут же без приглашения уселся в кресло из мятой светло-коричневой кожи и поставил ноги на свой чемоданчик, который обошелся мне в кругленькую сумму. Скотт выбрал кресло рядом с женой напротив меня, но не выглядел расслабленным. Он присел на краешек, словно собирался вот-вот броситься в атаку. В его присутствии Джун выглядела испуганной барсучихой. Она не унаследовала боевых качеств своей тетки. Я без предисловий перешел к делу.

— Миссис Бартон, почему вы считаете, что ваш отец впал в маразм?

Ее муж хотел ответить за нее, но я поднял руку, и он придержал язык.

— У него бывают… эээ, выпадения памяти, — с колебанием начала она. — Я приглашаю его на обед, а он не приходит. Когда я звоню и спрашиваю почему, он говорит, что его не приглашали.

— Сколько раз такое случалось?

— Не знаю. Три, может быть, четыре раза. За последние два месяца.

— Это не признак умственного расстройства. Я тоже забываю о множестве приглашений, обычно потому, что слишком воспитан, чтобы признаться в нежелании отвечать на них.

— Но это не все! На прошлой неделе я отправилась за покупками, а папа столкнулся со мной на улице, но даже не поздоровался. Мне пришлось окликать его дважды, пока он не обернулся и не узнал меня. Собственную дочь!

— Быть может, его занимали какие-то мысли.

— Что может занимать его, кроме работы? — усмехнулся Скотт.

Я словно не заметил его замечания.

— Позвольте мне, миссис Бартон, задать вам один вопрос. Волновались ли вы по поводу душевного здоровья отца до того, как рассказали об этих происшествиях своему мужу?

— Не отвечай! — воскликнул Скотт, вскакивая. Его бычья морда побагровела. — Можете вылететь отсюда ногами или головой вперед. Как вам больше нравится, Лайзендер? Не желаю слушать подобных инсинуаций в собственном доме.

— Придется выслушать их в суде.

Я встал и заглянул ему в глаза.

— Будем играть начистоту. Все, что у вас есть — два инцидента, когда старик проявил рассеянность. Любой первокурсник смешает вас с грязью в мгновение ока. Таким образом, ваши слова против слов Бордена. Его осмотрят мой психиатр и государственный, они обнаружат то, что должны обнаружить, и их свидетельства аннулируют друг друга. Единственное, что вы получите, так это счет на оплату вашего адвоката. Хотите продолжать?

Лицо Скотта стало еще упрямее, но плечи чуть-чуть опустились.

— Ничего бы не случилось, согласись старый упрямец на продажу.

Его распирал гнев, но не против меня.

— Он сказал, сколько я предлагаю за его кучу кирпичей?

Я признался, что нет. Скотт назвал цифру. Мое удивление, по-видимому, отразилось на лице.

— Видите! — несказанно обрадовался моей реакции Скотт. — Откажетесь ли вы от возможности покончить с делами и забыть о любых заботах до конца дней? А Борден без колебаний отказался. Разве это не признак, что он впал в маразм? Если нет, скажите, что это?

Я с достоинством поднял чемоданчик. Первый долг адвоката — постараться избавить клиента от судебного процесса. Я сделал все, что мог.

— Не говорите в день вынесения приговора, что я вас не предупреждал.

Миссис Бартон проводила меня до двери. По лицу было видно, что она нервничает. Она шепнула мне на ухо.

— Скотт сказал правду. Он не сделал бы такого предложения, если бы речь шла не о моем отце. Я знаю, что вы думаете обо мне. Уверена, что в городе подумают точно так же, когда дело получит огласку. Но это заблуждение. Я только хочу добиться наилучшего решения для папы, поместить его в такое место, где он сам себе не причинит вреда. Я волнуюсь, зная, что он работает со своими инструментами и всякими препаратами. Вы ведь можете это понять?

Я ушел, чтобы не выдать себя.

Вернувшись в контору, я попросил Шерон соединить меня с Фредом Петрилло. Фред был помощником секретаря Федерального Регистрационного бюро и задолжал мне одну услугу.

— Петрилло у аппарата, — в его голосе слышался явный пуэрто-риканский акцент.

— Фред, говорит Матт Лайзендер. Можете ли мне отыскать имена компаньонов Скотта Бартона в «Скотт Девелопмент»?

— Я не знал, что у него есть компаньоны.

— Полчаса назад я тоже. Но тип, который отбивается от уплаты штрафа в пятьдесят тысяч долларов, не может, не моргнув глазом, сделать такое предложение, о котором он мне только что объявил. За ним кто-то стоит.

— Сейчас займусь. Через час устроит?

— Отлично.

Я повесил трубку и понесся в магазин Сета Бордена.

Хозяин был в заднем помещении, восстанавливая старый секретер, который, судя по его виду, не стоил таких забот. Пол вокруг был усыпан стружками, в которых валялись инструменты. Голая лампочка на проводе болталась над его головой, гоняя по пустым стенам причудливые тени. Стены были не такими старыми, как казалось. Двадцать лет назад Сет превратился в каменщика и переделал дом сверху донизу. Но почему-то все, чего он касался, тут же покрывалось природной патиной, за тайну которой любой художник, занимающийся подделкой картин, заплатил бы очень дорого.

Поздоровавшись, я спросил Сета про последние случаи выпадения памяти. Он нахмурился, не сводя взгляда с кромки ящика, который обрабатывал наждачной шкуркой.

— Я уже говорил, что кое-что забываю. А Джун не заметил, столкнувшись с ней, из-за очков для близорукости. Иногда я забываю снять их. Полагаю, такое случается иногда и с нашим президентом.

— Простите, но почему вы отказались от предложения Скотта?

— Не хочу продавать. Я уже сказал вам.

Он возобновил полировку дерева.

— Большие деньги. С ними вы можете купить целую сеть магазинов, и у вас еще останется на кругосветное путешествие.

— Мне нравится здесь.

— Малоубедительный довод. Мы живем в обществе, где прежде всего ценятся деньги. В суде это произведет плохое впечатление, если дадите только такой ответ, когда вас спросят о причине отказа.

Он задвинул ящик и выпрямился.

— Этот магазин построил мой отец. Я работал здесь шестьдесят лет. Еще есть вещи, которые нельзя купить за деньги.

— Вот как?

— Истинная правда.

В этот раз я не стал настаивать. Все врут своему адвокату.

— Вы согласитесь на осмотр психиатром? — спросил я. — Судья потребует это. У меня есть друг, с которым я уже работал. Доктор Каспер Файф. Хороший специалист.

— Делайте, как хотите.

Он сменил рабочие очки на защитные и включил электродиск. Шум выгнал меня из помещения.

Фред Петрилло был доволен собой, когда разговаривал по телефону.

— Два года назад контроль над «Скотт Девелопмент» перешел к «Глобал Антерпрайз».

Я буквально бросил трубку. Даже не помню, поблагодарил ли собеседника. Я был в шоке. «Глобал Антерпрайз» был полуофициальным филиалом некой организации, название которой из пяти букв начинается с М и о которой мы даже не должны говорить. Значит, организация собиралась заняться легальным бизнесом, но из-за огромного количества вице-президентов, сменявших друг друга в багажниках лимузинов вблизи аэропортов, было ясно, что ее методы не изменились со времен сухого закона. Я запомнил информацию на случай, если она понадобится мне позже. Но не думал, что этот момент наступит так быстро.

Через пару дней Шерон впустила в мой кабинет Каспера Файфа. На его губах играла убийственная усмешка. Я сложил картонную коробку для пиццы, сунул ее в мусорную корзину и пожал руку Каспера. Шерон бросила на меня черный взгляд и хлопнула дверью сильнее, чем требовалось. Она была яростной поклонницей физической формы.

— Вы совсем не похудели, — сообщил Каспер, усаживаясь в кресло.

— Я как Наполеон. Толстею, когда сижу в седле. Вы с чем?

— Вам вряд ли понравится.

Редкие волосы, длинная фигура. Психиатр носил очки в роговой оправе и выдвигал вперед челюсть, которая должна была привлекать партнеров, когда он занимался боксом в лицее.

— Мое мнение: Сет Борден не совсем уравновешен.

— Мы все немного сумасшедшие.

— Я серьезно, Матт. Вы знаете, что в работе я не терплю шуток.

Мое сердце забилось чаще.

— Сообщите детали.

— Это не старческий маразм. Он испытал травму в жизни, и это навсегда нарушило его равновесие. Будь у меня год или два, я бы обнаружил причину, но это вам не поможет.

— Насколько он чокнутый?