Читаем Щупальца и приливы онлайн бесплатно

1

.

Кара

Этот коттедж пытался меня убить.

Не в каком-то метафорическом смысле вроде «ух ты, с этим ремонтом придётся повозиться», а в самом настоящем, сугубо личном: левая стена только что затрещала так, словно подумывала рухнуть прямо мне на голову. Я стояла посреди того, что с большой натяжкой называла гостиной, и слушала, как всё строение снова протяжно, измученно скрипит, будто уже решило, что ради меня не стоит даже пытаться стоять прямо.

— За что заплатила, то и получила, — пробормотала я себе под нос, хотя даже это казалось щедростью, учитывая, как мало я на самом деле отдала за это место. Две недели в Бухте полумесяца — и у меня каким-то образом уже есть ключи от домика на утёсе. Одно это должно было стать моим первым предупреждением.

И всё же это была крыша над головой. Протекающая и, возможно, проклятая, но тем не менее крыша.

Весь этот дом мог развалиться от одного неудачного порыва ветра, но он был моим и всё равно был лучше, чем гостиница «Бухта полумесяца» в самом центре города, где за мной постоянно следило слишком много внимательных глаз, пока я пыталась слиться с толпой и сделать вид, будто действительно своя. Даже с учётом всех усилий поддерживать эту маскировку, это определённо было лучше того места, откуда я пришла.

Я быстро прогнала эту мысль, тряхнув головой, словно физически могла выбить её до того, как она пустит слишком глубокие корни и утянет меня на дно, подобно отливу.

Нет. Туда мы не лезем, Кара.

Я повернулась вокруг своей оси, снова осматривая пространство, словно со второго взгляда оно могло волшебным образом стать лучше. Половицы скрипели под моим весом, и отнюдь не очаровательным, причудливым, по-деревенски уютным скрипом, а глубоко тревожным, вызывающим серьёзные сомнения в надёжности конструкции. Окна — по крайней мере те, где стояли настоящие стёкла, а не мои ультрасовременные картонки вместо них, — яростно дребезжали в рамах, когда очередной порыв морского ветра ударил в стену коттеджа, а где-то позади меня что-то закапало, сообщая об очередной протечке, которую мне ещё только предстояло найти.

— Обожаю это место, — произнесла я вслух, заставляя свой голос звучать бодро. — Это просто сбывшаяся мечта. — И теперь я уже не понимала, убеждаю ли себя или пытаюсь сделать коттеджу комплимент, чтобы задобрить его.

Очередной порыв ветра взвыл сквозь щели в стенах, принеся с собой запах соли и чего-то неуловимо сладкого и странного, словно океан решил слегка надушиться перед тем, как накатить на берег. Всё в Бухте полумесяца было именно таким — вроде бы нормальным, но с лёгкой странностью, однако я полагала, что к этому придётся привыкнуть, раз уж я живу в магическом городке.

Магия меня не пугала. Скорее, требовала привыкания, и если я действительно хотела сойти за свою, мне нельзя было реагировать на каждую странность со страхом или восторгом. Приходилось относиться ко всему так, будто это просто обычные трудовые будни.

И всё же оставалась одна вещь, которая неизменно вызывала у меня благоговейный трепет.

Пусть коттедж на утёсе, вероятно, и был заброшен по вполне веским причинам, вид на бухту внизу захватывал дух. С тех пор как я купила это место всего несколько дней назад, меня каждую ночь тянуло к воде — я смотрела, как волны озаряются мерцающим серебром и синевой, похожими на биолюминесценцию, но куда более яркими и сияющими почти нереальным светом.

Каждый вечер я ловила себя на том, что застываю у обрыва, совершенно зачарованная, и пообещала себе, что в одну из ночей, когда наберусь смелости спуститься в одиночку, я обязательно дойду до самого низа, чтобы увидеть это вблизи. Но сначала нужно было реализовать проект «сделать так, чтобы этот коттедж меня не прикончил», ведь если с этим местом ничего не выйдет, я и понятия не имела, куда мне ещё податься.

Я медленно выдохнула и подняла руку, рассеянно крутя на шее цепочку жемчужного ожерелья — это движение возвращало ощущение реальности и напоминало о правде, пока я щурилась на кривую балку, идущую через весь потолок, и высматривала новую протечку. Она была небольшой, но запросто могла ослабить перекрытия настолько, что те рухнули бы прямо на меня, превратив гостиную в новенький бассейн.

— Ты не позволишь этому дому убить себя, Кара, — произнесла я вслух, достаточно громко, чтобы коттедж меня услышал, надеясь, что если вежливость не помогла, он хотя бы уловит угрозу в моём тоне. — Я твоя хозяйка, слышишь? Я Эль Капитано, и ты меня не раздавишь!

У меня ехала крыша, теперь уж точно. Потому что, честно говоря, если бы моя история закончилась вот так, это было бы пиздец как унизительно. Пережить всё, через что я прошла, только чтобы меня прикончили гнилые деревяшки и собственные дурацкие решения.

Осторожно переступив через шаткую доску, я направилась в кухню, которая походила не столько на комнату, сколько на убогий закуток, лишь делавший вид, будто имеет хоть какую-то цель благодаря предметам первой необходимости. Раковина захрипела, когда я повернула кран, а шкафчики выглядели так, словно готовы были рассыпаться в прах от одного неосторожного прикосновения.

Я поставила сумку с инструментами на перекошенное подобие столешницы и рылась в ней до тех пор, пока не нащупала молоток, купленный сегодня днём. Потому что теперь, судя по всему, я заделалась плотником.

Кем я только не была, но чтобы мастером на все руки? Не совсем моё амплуа. Построить карточный домик не моргнув глазом — это пожалуйста, но настоящий дом? Такому навыку в игорных притонах не учили.

И всё же я быстро училась и вполне могла справиться сама. Это было куда лучше, чем нанимать кого-то со стороны, ведь нанять работника означало впустить жителя Бухты полумесяца в свои владения: позволить ему задерживаться здесь, приглядываться слишком пристально и привлекать ко мне внимание, которое было совершенно ни к чему, если я хотела уберечь эту ложь в тайне.

Я и так вела себя осторожно: мои вылазки в город были короткими, взгляд опущен в землю, а общение сведено к минимуму. Бухта полумесяца была далеко не обычным приморским городком. Местные жители не были людьми… во всяком случае, не полностью. Это были существа, о которых я раньше только читала и думала, будто они существуют исключительно в сказках. Селки, келпи, морские ведьмы и даже оборотни, принимающие облик морских созданий. И хотя не все здесь были чистокровными, в жилах каждого из них текла океаническая магия в достаточной мере, чтобы безоговорочно считать это место своим домом.

Все они были такими разными и неповторимыми, и всё же некоторые на первый взгляд выглядели абсолютно по-человечески. Если не приглядываться с особым вниманием, можно было вовсе не заметить эту негромкую потусторонность, которая, казалось, вибрировала прямо под кожей местных жителей.

Я прибыла сюда под видом дальней родственницы морской феи. Из того, что я слышала, в родословной морских фей было изрядно человеческой крови. Судя по всему, они особо не перебирали, с кем трахаться, из-за чего появилось немало разбавленных родословных. Я рассудила, что вполне сойду за результат похождений какого-нибудь давно забытого озабоченного четвероюродного братца в моём генеалогическом древе, и это, похоже, сработало — по крайней мере, пока никто не приглядывался слишком пристально и пока я не давала никому повода крутиться возле меня достаточно долго, чтобы выдать себя.

Пока что никто ничего не заподозрил. На самом деле местные были добры. Ну, в большинстве своём. Был тут один сварливый старик, заправлявший гостиницей «Бухта полумесяца», который, что забавно, оказался оборотнем-крабом.

Это и правда был занятный городок, а правила, запрещавшие даже приблизиться к нему без магической крови или артефакта для преодоления барьера, делали Бухту полумесяца идеальным укрытием.

Я сглотнула, и пальцы снова потянулись к цепочке на шее. Ожерелье было довольно простым — всего лишь жемчужина в тонкой серебряной проволоке в виде коралла, но сама жемчужина и таившаяся в ней магия были именно тем, что открыло мне сюда доступ. И пока оно оставалось на мне, ничто не могло вытащить меня из этого города, потому что здесь я была в безопасности от него.

Я быстро заправила длинную цепочку обратно под вырез платья — напомнив себе прятать её как можно надёжнее на случай, если кто-то присмотрится и поймёт, что это такое, — прежде чем успею выпалить свою тщательно отрепетированную историю.

— Я Кара Томпсон, приятно познакомиться, — произнесла я самой себе, понимая, что за фамилией Томпсон спрятаться, вероятно, проще, чем за моей настоящей — ДиМари. — О, эта старая вещица? — снова прорепетировала я, потянув за жемчужину. — Семейная реликвия, передававшаяся из поколения в поколение от далёких предков из морских фей. — Будем надеяться, достаточно далёких, чтобы никому не пришло в голову присматриваться. Потому что если присмотрятся, что ж, рухнувший на меня коттедж покажется куда более милосердным концом.

Я приставила молоток к разболтанной петле шкафчика и стукнула, надеясь загнать гвоздь на место, но дерево лишь треснуло.

— Всё идёт просто отлично, — прошептала я себе под нос, слегка отклоняясь назад, чтобы снова окинуть взглядом пространство вокруг.

С этим местом предстояло ещё много работы, и хотя я действовала наобум, это хотя бы сдерживало постоянный страх, преследовавший меня последние несколько лет. Отвлечение, в котором я отчаянно нуждалась, пусть даже на смену ему постепенно приходил стресс. Меньшее из двух зол, пожалуй. И всё же мне не терпелось дождаться дня, когда я снова смогу вздохнуть полной грудью, чувствуя себя в абсолютной безопасности. И несмотря на то, что коттедж пытался меня прикончить, мне казалось, что в этом городке я смогу обрести это чувство.

Потому что этот коттедж был моим — первым настоящим шагом к свободе. Это была не тесная комнатка над игорным притоном, пропитанная вонью дыма и отчаяния. Не место, где каждый смех был фальшивым, а за каждой улыбкой скрывался обман, где каждый взгляд был полон ожиданий, а каждое движение рассматривалось под микроскопом. В той жизни за каждую ошибку наказывали, каждый вдох ставили под сомнение, а каждая секунда моего времени была учтена и принадлежала кому-то другому.

Где я сама была чужой собственностью.

Нет, только не теперь. Потому что этот скрипучий, протекающий, едва стоящий на ногах коттедж стал моим новым убежищем. Даже если он разваливался на куски и мне приходилось учиться чинить каждую сломанную, треснувшую деревяшку собственными руками, это было моё начало с чистого листа.

Я тяжело сглотнула, заставляя себя снова сосредоточиться на шкафчике, и постучала по петле чуть увереннее, чем прежде, — на этот раз дерево не раскололось.

— Вот так, — с лёгкой улыбкой произнесла я, отступая на шаг и скрещивая руки на груди, чтобы оценить результат. Дверца шкафа теперь висела чуть менее криво — технически это был прогресс. — Видишь? Мы процветаем.

И словно по заказу, откуда-то сверху эхом отозвался громкий треск.

— Ну… мы в процессе процветания, — поправилась я.

Только я приготовилась отпраздновать свой крошечный успех, как дверь распахнулась от мощного порыва ветра, заставив мои и без того натянутые нервы сдать — я аж подпрыгнула. Я бросилась к двери и вцепилась в неё, борясь с ветром, воющим по всему коттеджу; сердце бешено колотилось, пока мне наконец не удалось захлопнуть её.

Я глубоко вдохнула и медленно выдохнула, пытаясь успокоиться. Потому что до этого момента и этого дурацкого блядского скримера я почти убедила себя, что не была окончательно сломлена. Что могу начать заново и двигаться дальше. Но словно желая напомнить о своём присутствии, страх всё равно вернулся накатывающей волной.

Я прижалась спиной к двери и медленно сползла на пол, подтянув колени к груди и уставившись на неровные доски пола, простиравшиеся передо мной, напоминая себе, что нахожусь далеко от того места. Далеко от него.

Завьера здесь нет , — повторяла я себе снова и снова.

Сквозь тонкие стены не доносились голоса, снизу не просачивалась музыка. Ни стука фишек, ни приглушённого бормотания ставок, ни шлепков карт о сукно столов. Никаких глаз, следящих за мной, выслеживающих, оценивающих, сколько я стою и сколько ещё из меня можно выжать. Никаких рук, тянущихся ко мне лишь потому, что они знали, что могут… Нет. Я была свободна от Завьера, и даже наш контракт не мог вернуть меня к нему. По крайней мере, не из этого города.

Мои пальцы крепко вцепились в ткань платья; я сидела там, пытаясь вспомнить, каково это — по-настоящему расслабиться. Но не могла. Годы напряжения не исчезают просто оттого, что ты пересёк океан и оказался в месте, где тебя вообще не должно было быть.

Я знала, что легко не будет, когда украла эту жемчужину и решила сбежать всего пару недель назад. Воспоминание всё равно закралось в голову, утягивая меня назад, в ту ночь, когда я выбрала собственный путь. Полумрак и дымная пелена игорного зала, тяжёлый запах выпивки и пота и беспечный хохот мужчин, считавших, будто им принадлежит всё вокруг. Оборотни-акулы с непомерной самоуверенностью и полным отсутствием мозгов, стекавшиеся в подпольные притоны Завьера; их поведение становилось всё более развязным с каждым бокалом, который я им наливала.

В ту самую ночь мой план наконец начал воплощаться. Следующие несколько недель я продолжала их обслуживать: чуть больше выпивки сюда, щедрая добавка туда — каждый напиток подавался с ровно той долей очарования, чтобы казаться безобидной. Я улыбалась, когда требовалось, смеялась над несмешными шутками и наклонялась ровно настолько, чтобы удерживать их внимание ровно там, где мне было нужно. А в следующее мгновение я снова растворялась на заднем плане, становясь совершенно незаметной.

И пока они пили, хвастались и постепенно теряли бдительность, я слушала. И эти ёбаные придурки так и не поняли, сколько всего разболтали. Именно так я узнала о Бухте полумесяца и о том, как устроен проход в этот город. А затем, словно сама вселенная протягивала мне выход, одна из акул бросила в банк ту самую жемчужину, которая сейчас висела у меня на шее, обойдясь с ней как с ничего не значащей безделушкой.

Это оказалось почти смехотворно просто: идеально рассчитанная оплошность, выпавший из рук бокал, джин-тоник, заливающий стол, пока вокруг разгорается суматоха. Я действовала быстро — с распахнутыми от испуга глазами, сыпля извинениями и изображая наигранную тревогу, пока отыгрывала свою роль, вытирая карты и убирая беспорядок. Мои пальцы коснулись банка всего на секунду дольше положенного, но этого хватило, чтобы незаметно подменить ожерелье.

Они были слишком пьяны, чтобы заметить, и оно исчезло прежде, чем кто-либо вообще додумался его искать — вместе с приличной пачкой налички, которую я подменила фальшивками.