Читаем Экстренный контакт онлайн бесплатно

Название: «Экстренный контакт», Лорен Лэйн, Энтони ЛеДонн

Вне серии.

Переводчик: Светлана П.

Редактор: Виктория П.

Вычитка: Екатерина Л.

Обложка: Татьяна С.

Переведено для группы: https://vk.com/bookhours #bookhours_world

Любое копирование без ссылки на переводчика и группу ЗАПРЕЩЕНО!

Пожалуйста, уважайте чужой труд!

Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления! Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения. Спасибо.

ГЛАВА 1

КЭТРИН

23 декабря, 11:06

Я просто скажу об этом прямо:

Гринча неправильно поняли.

Прежде чем вы наброситесь на меня, я не стану утверждать, что вся эта история со взломом и проникновением в дом не была чем-то из ряда вон выходящим. Или что запихивание чьей-то рождественской елки в дымоход в костюме Санты — это не то, что нужно разбирать на сеансе психотерапии.

Я также не могу притвориться, что понимаю уровень детских дразнилок, которые, должно быть, были вызваны тем, что он волосатый и зеленый.

Хотя, надо отметить, что юная Кэтрин (это я), определенно затронула эту тему поверхностно. Представьте, если хотите, агрессивный, нескладный скачок роста. Затем добавьте к этому кистозную угревую сыпь, которая появилась задолго до того, как у сверстников появился первый прыщ.

А в довершение ко всему — неумолимый ореол темных кудрей и отец-одиночка, который не знал о существовании разглаживающих средств и тем более о том, как научить свою одиннадцатилетнюю дочь ими пользоваться.

Если вы думаете, что, возможно, большую часть средней школы я провела, сидя в одиночестве за обеденным столом, то вы совершенно правы. Хотя, гипотетически, допускаю, что моя не популярность могла быть вызвана тем, что я всегда была всезнайкой. По крайней мере, такова была позиция миссис Кабрера во время родительских собраний.

Но вернемся к Гринчу. Скажу лишь следующее: когда он утверждает, что праздничный сезон — это ад для нервов? Я полностью солидарна с волосатым зеленым парнем.

— Извините. Извините... Пройдите направо, пройдите налево, дайте пройти, пожалуйста! — говорю я совершенно милым голосом. Или, по крайней мере, думаю, что мой тон дружелюбный. Мое определение приятного не всегда совпадает с представлением других людей. Еще одна интересная новость, впервые озвученная на родительском собрании, но с тех пор я слышала это довольно много раз, благодаря табелям успеваемости. Собеседованиям при приеме на работу.

Бывшему мужу.

Последнее задело больше всего. Потому что мне было не все равно.

Я снова сбилась с пути.

Все, что мне хочется сказать, это то, что способы разъезда встречных транспортных потоков — это стандартные правила дорожного движения. Пятая авеню в рождественские дни не менее оживленная, чем любая другая автомагистраль между штатами. Так почему не должны применяться те же правила?

Если вы хотите пройтись мимо сверкающих витрин? Это ваше право. Но делайте это по правой стороне тротуара, а левую оставьте свободной для людей, которым есть куда спешить.

По моему это очень разумно.

Но с годами я поняла одну вещь. Рождество — это не про разум. Туристы, которые сейчас загромождают наши тротуары, приехали в город за «впечатлениями». В кавычках.

Я пытаюсь пройти мимо, но мне преграждает путь семья, идущая вчетвером в ряд (еще один мой манхэттенский мозоль, но об этикете на тротуаре поговорим отдельно).

Женщина в зеленом свитере с пришитыми спереди колокольчиками поворачивается и окидывает меня взглядом, в котором одновременно читается и язвительность, и недоверие.

— Полегче, леди. Это же Рождество.

— О, неужели? Рождество? А я не была уверена. — Я жестом указываю на витрину со снегогенератором и танцующими эльфами.

Она закатывает глаза и отворачивается, но не делает никаких попыток отойти в сторону, чтобы я могла пройти.

Я работаю на Пятой авеню уже более десяти лет, так что не сказать, что новичок в этом скоплении людей. Но декабрь? Это особый вид ада. Одна только музыка могла бы побудить меня к прогулу. В этом году компания «Тиффани», помимо привычных стандартных композиций, льющихся из каждой вращающейся двери, сделала еще один шаг вперед, включив ремикс-версию «Серебряных колокольчиков» на повторе.

Я знаю об этом не потому, что время от времени балую себя маленькой голубой коробочкой, а потому, что мой офис находится прямо рядом с их флагманским магазином.

Ничто так не напоминает о том, что ты одинок, как прогулка мимо магазина, в витрине которого ежедневно и круглосуточно выставлены обручальные кольца.

Мой телефон пикает, и я облегченно вздыхаю, когда вижу на экране имя. Наконец-то. Кто-то, кто заслуживает моего гнева.

— Ну, привет, Джерри. — Мой голос звучит приторно сладко, и по тому, как он приостановился, пережевывая то, что ел, я понимаю, что застала его врасплох.

— Кэтрин?

Я закатываю глаза.

— Почему у тебя такой растерянный голос, Джерри? Ты же сам мне позвонил.

— Да, это Кэтрин, хорошо, — бормочет он, продолжая жевать. — Слушай. У меня всего несколько минут, прежде чем Джейми утащит меня в Коннектикут, чтобы провести праздники со своей семьей, но я хотел кое-что обсудить с тобой.

— Да? — говорю с притворным любопытством, как будто не знаю, что именно он собирается предложить. Я ждала именно этого звонка уже несколько недель.

Джерри Додж — мой коллега-юрист, хотя и в другой фирме. И вообще-то довольно приличный парень, насколько это возможно в отношении юриста. Как человек, он мне нравится. Но Джерри как адвокат? Не знаю. Если бы мне нужен был обвинитель с зубами, он бы точно не попал в мой короткий список. А вот в качестве адвоката противоположной стороны он просто мечта.

— По поводу этого дела Холлингера... — говорит Джерри.

— Ага... — говорю, беря крошечный красный стаканчик с подноса, который улыбающийся бариста «Старбакса» протягивает прохожим, предлагая образцы. Вообще говоря, я считаю, что подобная праздничная тематическая ерунда в сетевых магазинах — это все, что не так с миром, но я не настолько возвышена в своих принципах, чтобы отказываться от бесплатного кофеина.

Слишком поздно я понимаю, что в маленьком стакане больше взбитых сливок и посыпки, чем кофе. Но для полной объективности соглашусь, что шоколадно-мятный вкус не так уж ужасен, как я всегда себе представляла.

Я пробираюсь сквозь медленно движущуюся толпу, уделяя Джерри лишь половину своего внимания, в ожидании волшебной фразы, которая, как я знаю, должна прозвучать, потому что она всегда звучит.

— ...так что можем сэкономить время и головную боль, если договоримся о признании вины...

Вот она.

Некоторые из моих коллег называют его Джерри Доджер¹ — не столько потому, что его фамилия Додж, сколько потому, что этот человек попытается уклониться от суда в десяти случаях из десяти.

— Джерри, — перебиваю я. — Да, ладно. Я не соглашаюсь на неорганические бананы в своих смузи. Почему ты думаешь, что буду советовать своему клиенту не согласиться на то, что, как мы оба знаем, будет вердиктом в мою пользу?

Он издает недовольный звук.

— Ты думаешь, что все твои дела — беспроигрышный вариант.

Джерри повезло, что я пытаюсь запихнуть в рот последнюю порцию взбитых сливок из «Старбакса», потому что это мешает мне заметить, что каждый раз, когда мы с ним сталкивались лицом к лицу в зале суда, дела решались в мою пользу.

— Ну же, Кэтрин, — уговаривает он. — Подумай о своем клиенте. Подумай о справедливости.

Я сминаю в кулаке мини-стаканчик и бросаю его в мусорное ведро.

— Хочешь поговорить о справедливости, Доджер? — спрашиваю я, намеренно произнося это прозвище. — Как насчет того, чтобы, пока будешь в Коннектикуте с родственниками, попросить у Санты пару яиц и хоть раз попытаться побороться за своего клиента.

Джерри устало и покорно вздыхает.

— Ладно. Мы сделаем все по-твоему, Кэтрин. Как всегда.

Он делает паузу.

— Мы ведь все равно увидимся с тобой в канун Нового года, верно?

О да. Я и Джерри? Вроде как друзья. А у меня их не так много.

— Конечно, — воодушевленно подтверждаю. — Я бы ни за что не пропустила. Ты уверен, что я не могу ничего принести? Сладости? Шампанское?

— Ни в коем случае, у нас будет много и того, и другого. И, кстати, ходят слухи, что у нас будет еще один повод отпраздновать, кроме нового года. Партнер, да?

Я рада, что он не видит, как я морщусь, и заставляю свой голос звучать бодро.

— Скрестим пальцы!

— Серьезно? Я думал, тебе уже сообщили...

— Эй, послушай, прости, что я только что чуть не откусила тебе голову, — перебиваю я, не только потому, что знаю, что мое буйство было жестоким даже для меня, но и потому, что...

Ну, я не хочу говорить о том, чтобы стать партнером.

— Пожалуйста, Кэтрин. Ты знаешь, что мне нравятся наши перепалки. Я отдаю столько же, сколько получаю.

Я поджала губы. Ну, насчет этого я не уверена...

И решаю закруглиться, пока я в выигрыше.

— Хорошего Рождества. Передай Джейми привет.

— Обязательно. Напомни мне еще раз, что ты собираешься делать на праздники?

— Упс, Джерри? Мне нужно бежать. Еще один звонок. — Я вешаю трубку. Мне немного не по себе от этой лжи, но это для его же блага, правда.

Как я уже говорила, у меня не так много друзей. Мои вьющиеся волосы и прыщи, может, и потускнели с возрастом, но мои острые края — нет. Поэтому стараюсь не обременять тех немногих людей, которым я небезразлична, правдой.

Гринч был одинок.

А одиночество?

В Рождество оно ранит сильнее всего.

ГЛАВА 2

TOM

23 декабря, 11:07

Знаете, кого я никогда не понимал?

Гринча.

Что это за человек, который ненавидит веселье праздничного сезона?

Ну, вообще-то, я точно знаю. Потому что женился на ней. И развелся с ней.

Но это уже история для другого дня, и под другим днем я имею в виду «никогда».

Давайте двигаться дальше.

Это не значит, что я выступаю в роли эльфа Бадди, или у меня есть костюм Санты, или что-то в этом роде. Но соврал бы, если бы сказал, что декабрь в Нью-Йорке — это не нечто особенное.

Возьмем, к примеру, знаменитую Пятую авеню Манхэттена. Конечно, на Рождество здесь немного многолюдно.

Ладно, хорошо. Очень многолюдно. В январе меня бы это просто взбесило.

Но в декабре?

На Пятой авеню витает своего рода уникальная заразительная энергия, которая исходит от огромной массы людей, пытающихся насладиться одними и теми же вещами в течение ограниченного времени. Знаковая рождественская ель в Рокфеллеровском центре, «Рокеттс»², полдюжины катков, «Щелкунчик», праздничные витрины, сцены Рождества Христова в исторических церквях...

Не то чтобы я, как местный житель, увлекался всем этим. Но мне нравится знать, что все это есть.

Я провожу рукой по своему галстуку — красному, украшенному леденцами, подарку моей мамы — и глубоко вдыхаю.

Теперь мне нужно кое-что объяснить.

Вдыхать на Манхэттене? Рискованно. Очень рискованно. В «парфюме» Мидтауна обычно отчетливо слышны нотки мусора, выхлопных газов и лошадиных экскрементов. Спросите любого местного жителя о том, как пережить лето в этом городе, и он скажет, что дышать нужно ртом. Ну, если только ты не богат. Потому что тогда ты в Хэмптоне.

Но, опять же, Рождество в Нью-Йорке совсем другое. Оно пахнет так, как и должны пахнуть праздники в городе, начиная с ни с чем не сравнимого аромата, исходящего от продавца «горячих орешков» на углу.

(Обычно я бы пошутил насчет горячих орешков, но в декабре оставляю это без внимания).

В это время года каштаны — главная звезда шоу. Жареные на открытом огне и все такое. Но лично я предпочитаю арахис, обжаренный в меду.

Мое нынешнее удовлетворение спадает, совсем чуть-чуть, когда в голову закрадывается непрошеное воспоминание — эхо моего собственного Призрака ужасного прошлого Рождества, рассуждающего о том, что арахис на самом деле не орех. И что, если бы уличные торговцы имели хоть каплю самоуважения, они бы кричали «горячие бобовые».

Но я хорошо натренировался запихивать этот призрак туда, где ему самое место — глубоко в пещеру намеренно забытых воспоминаний.

Вернемся к запахам. К орехам примешивается запах выхлопных газов (признаться, даже декабрь не в силах его улучшить), и аромат жарящегося на улице мяса — и если вы сейчас испытываете отвращение, то, очевидно, не испытали удовольствия от вдыхания «гиро» на тихом углу улицы после полуночи, когда забыли поужинать.

Но сегодня в воздухе витает еще кое-что.

Снег. Вернее, надвигающийся снегопад, и если метеорологи знают, что к чему, то его будет чертова тонна.

Я люблю снег так же, как и все остальные. Во мне все еще живет частичка мальчика из Чикаго, который помнит, каково было услышать, что занятия в школе отменили, и вместо контрольной по математике мой день будет состоять из катания на санках с друзьями, бросания снежков в сестер и потягивания горячего шоколада с добавлением зефира.

Но в настоящее время это воспоминание о маленьком мальчике вытесняет слегка напряженный взрослый мужчина, которому нужно вернуться домой в Чикаго, чтобы успеть к маминому ежегодному болоньезе у камина, который состоится 23 декабря при любом раскладе.

Снег — это, конечно, волшебно, но мне нужно, чтобы он задержался, пока я не выполню миссию, которая привела меня на Пятую авеню за два дня до Рождества.

Я пытаюсь обойти медленно идущую впереди меня семью, но в это же время у другой женщины возникает такая же идея. Поэтому задеваю ногой ее сумки от «Бергдорф», в результате чего одна из них падает на землю, а подарочная коробка вываливается и валится на тротуар.

Быстрый взгляд на часы говорит мне, что у меня действительно нет на это времени. Но совесть подсказывает, что я не смогу встретиться с матерью этим вечером, если не поступлю по-джентльменски.

Мне удается натянуто улыбнуться женщине.

— Мне очень жаль. Позвольте мне помочь. — Я опускаюсь на колени и засовываю коробку обратно в ее сумку.

Когда встаю и протягиваю ей ручки, женщина все еще свирепо хмурится.

Это удар по моему самолюбию.

Честно? Большинство людей без усилий находят меня обаятельным, и признаюсь, что, когда они этого не делают, это немного напоминает ситуацию с красной тряпкой для быка. Я не могу не вступить в разговор.

— Это полностью моя вина, мисс, — говорю я, улыбаясь. — Я не смотрел, куда иду.

Бинго.

Как я и знал, ее хмурый взгляд превращается в восхищенную улыбку от моего щедрого использования слова «мисс».

Эта женщина ближе к возрасту моей матери, что, по-моему, и, говоря техническим языком, вполне соответствует категории «мэм». Но с годами я понял, что техническая сторона дела редко приводит вас туда, куда вы хотите попасть.

В девяти случаях из десяти улыбка будет вызвана вовремя сказанным «мисс». И поскольку это Рождество, я решаю не останавливаться на достигнутом.

Я слегка встряхиваю пакет с покупками.

— Хм. С чем мы имеем дело?

Я задумчиво щурюсь, делая вид, что оцениваю вес сумки.

— Кашемировый свитер? Для вашего мужа. Черный, потому что это единственный цвет, который он будет носить. Потому что он не слушает вас, когда вы говорите, что фиолетовый цвет подчеркивает его карие глаза?

Она смеется.

— Ну разве вы не очаровашка, молодой человек.

Молодой человек? Теперь настала ее очередь проявить щедрость. В марте мне исполнится тридцать восемь.