Читаем Как рождается зима онлайн бесплатно

«О ЖИЗНИ, КОТОРУЮ Я ХОТЕЛ ПРОЖИТЬ ПО-НАСТОЯЩЕМУ, НО ПРОЖИЛ ЛИШЬ ВО СНЕ».

В этой книге я описал те чувства и переживания моих души и тела, что сопровождали меня на протяжении нескольких месяцев, в период с начала октября и до конца декабря две тысячи двадцатого года. Я захотел поделиться этим с людьми, но пожелал остаться инкогнито.

«Что такое юность? Сон. Что такое любовь? Содержание сна». — Сёрен Обю Кьеркегор

Мы познакомились с ней на втором курсе университета, хотя вряд ли это даже можно назвать знакомством, мы просто знали о существовании друг друга. Это произошло внезапно и ненавязчиво, без какой-либо задней мысли.

Я стоял и курил со своими друзьями у восточного крыла нашего корпуса, в то время как она сидела на скамейке со своими подружками недалеко от нас.

В одночасье к нам подошла довольно миловидная девчонка с параллели и попросила сигарету. Будучи джентльменом и руководствуясь своим внутренним кодексом, я не смог отказать ей (тем более с учётом того, какой она была милашкой).

— Спасибо. — поблагодарила она меня.

«Боже мой, какой же ангельский голос». — подумал тогда я про себя. Её милый сладкий голосочек сотрясал воздух вокруг меня ещё не одно мгновенье и никак не мог отпустить. Я прочувствовал его всеми фибрами своей души, лёгкое покалывание в боку сопровождало меня на протяжении всей той секунды, что она говорила, хотя для меня эта секунда показалась вечностью.

Она вежливо поблагодарила меня и ушла обратно к своим девчонкам. Я проводил ее взглядом, глядя на её шикарные волосы, которые ветер ласкал с таким же упоением, как ласкает мать своё новорождённое дитя. Она смущённо посмотрела в мою сторону, когда подошла к подругам, а я лишь отвёл взгляд, как ни в чём не бывало. Было понятно, что подружки сказали её, мол, я на неё глазел. Но если бы меня спросили, пялился ли я на неё, без тени сомнений ответил бы, что так и было.

Я прекрасно знал, что она не курила. Возможно, она сделала так по просьбе своих подружек, а может и ещё что-то, кто знает.

Мои товарищи, конечно же, не оставили этого без своих комментариев.

— Что это ты так смотрел на неё? Зацепила что ли? — спросил меня Женя.

— А то нет, не видел что ли, он чуть слюной не поперхнулся, когда она подошла. — подхватил Дима.

— Ой, парни, я смотрю, вы идеально знаете язык тела, раз так быстро сделали все выводы. — ответил им я. — ну засмотрелся на пару мгновений на милую девочку, с кем не бывает.

— Да расслабься, это всё шуточки наши, ты же знаешь.

После перекура мы вернулись в аудиторию, с минуты на минуту должен был прийти преподаватель и провести поточную лекцию.

— Вон свободная парта, пошли туда сядем.

Мы сели за парту вместе с Женей, Диме пришлось приземлиться в конце аудитории, ибо сон, протяжённостью в два часа, давал о себе знать, и немного вздремнуть на лекции ему бы не помешало.

Впереди нас сидела та самая девушка со своей одногруппницей. Выбрал ли я это место случайно либо же намеренно? Кто знает, может и намеренно.

Одета она было довольно просто, неброско и невычурно, но всё в ней гармонично сочеталось и было к лицу. Джемпер цвета розовой призмы, тёмно-синяя юбка чуть выше колена, чёрные колготки и белые кеды с не заправленными внутрь шнурками — пожалуй, беспроигрышное сочетание.

И всё же не стану отрицать, что чем-то она меня привлекла. Не выделялась ничем среди других девчонок, за свою не столь продолжительную жизнь я встречал девушек гораздо красивее, с грудью и задницей больше, чем у неё, более утончённой фигурой, но все они почему-то и рядом не стояли с ней. Единственное, что я мог бы выделить в ней, это её миловидность, а во всём остальном она была обычной девочкой, коих миллионы на нашей бренной планете.

Скорее всего, это и сыграло ключевую роль. Мне никогда не нравились девушки, которые чем-то отличаются от большинства (разве что если у них сильно выраженная гетерохромия). Напротив же, девушки, которые были «самыми обычными» буквально сводили меня с ума. С маленькой или средней грудью, небольшими бёдрами, волосами чуть длиннее плеч и….

— Соколов, очнись. — Женя ткнул меня в бок локтем.

— Чего такое? — спросил я в недоумении.

— Товарищ студент, чему это вы так радуетесь? Будьте любезны поделиться. — услышал я от преподавателя.

Оказывается, он уже третий раз меня об этом спрашивает, но я слишком сильно задумался о своём.

— А, да я так, за Россию радуюсь. — ответил я ему

— Правда? За что это же такое тут вы рады? — мой ответ заставили его улыбнуться

— За всё в целом, за то, что у нас всё хорошо. — ответил я ему улыбаясь.

Это была максимально глупая шутка, но аудиторию это развеселило. Когда я перевёл свой взгляд, то увидел, что ту девушку, которая просила у меня сигарету, это тоже рассмешило. Она обернулась и посмотрела на меня, но тут же отвела взгляд, когда я посмотрел на неё.

— Ну понятно-понятно всё с вами, молодой человек. — сказал преподаватель и продолжил читать лекцию.

После того, как занятия закончились, мы с друзьями вновь покурили у корпуса и разошлись по домам.

Я отошёл к тому месту, где в тот раз сидела она со своими подругами, чтобы позвонить матери и сказать, что пары закончились, и я сейчас пойду домой. Мы поговорили буквально минуты две, после чего я направился в сторону своего дома.

Родители через наших родственников нашли и сняли мне квартиру, потому что от варианта с общежитием я наотрез отказался, ибо мне больше по душе жить одному. Это был довольно выгодный вариант, как с финансовой стороны, так и с той, что она находилась буквально в пятнадцати минутах ходьбы от университета. Квартирка, конечно, была старой и ремонта в ней особого не было, но в ней был характер, эстетика и определённая атмосфера. Хотя другой, увидев её, наверняка сказал бы, что я с причудами (чего я никогда не отрицал).

На подходе к первому перекрёстку, посмотрев на впереди стоящих людей, я моментально понял, кто передо мной. Это была она. Вне сомнений. Других вариантов попросту не было. Я очень отчётливо запомнил эти густые каштановые волосы.

Вряд ли словами можно передать то, что происходило у меня внутри за те пятнадцать секунд, что я шёл до неё.

Наконец я подошёл к ней, встал рядом с ней, и наши руки случайно соприкоснулись. Она посмотрела на меня, я посмотрел на неё, и мы мгновенно отвернулись. Я чувствовал её смущение, наверное, она моё тоже.

Загорелся «зелёный», люди уже стали переходить на другую сторону дороги, а мы всё также стояли как вкопанные.

— Полина…. — промолвила она.

— Марк…. — ответил я. Нервы были на пределе, земля уходила из-под ног, что делать — неизвестно, всё произошло настолько спонтанно, что трезво анализировать ситуацию оказалось невозможно. В голове у меня всплыла строчка из песни группы «Кино», и, не придумав ничего лучше, решил процитировать её. Я снова повернул голову, чтобы снова посмотреть на неё.

— Я ждал это время, и вот это время пришло.

— Те, кто молчал, перестали молчать…. — Полина тоже повернулась в мою сторону. Моя спонтанная и сделанная на эмоциях ставка сыграла.

— Может, кофейку выпьем?

— Пошли.

Мы развернулись на месте, и пошли в сторону кофейни, что находилась в ближайшем торговом центре. Хоть сам я кофе люблю, в кофейни особо не ходил, поэтому решил повести её в «Кофе Лайк», потому что это довольно популярная франшиза и первая кофейня, которая пришла мне на ум.

Всю недолгую дорогу нас сопровождало неловкое молчание, подобное тому, что ты испытываешь, будучи подростком на первом свидании (хотя в девятнадцать лет ты, наверное, всё ещё им и являешься, разве что не юридически). Несмотря на всё это, мы улыбались и иногда смотрели друг на друга. Это было приятное, греющее нам обоим душу смущение. Такое молчание не вызывало дискомфорта.

Мы пришли в кофейню, заказали себе латте, дождались заказ, после чего я расплатился и повёл её в сторону главной площади.

Там мы устроились на лавочке и стали нежиться под лучами тёплого майского солнца. К этому моменту нервозность уже начала отступать, и я решил попробовать завязать диалог.

— Как так получилось? — спросил я с улыбкой на лице.

— Не знаю. — смущённо отвечала она. — Но…. это определённо было очень мило.

— Я полностью разделяю твои впечатления. Полагаю, вероятность того, что всё так сложится, стремилась к нулю. Но всё же она изнутри смогла пробить скорлупу.

После этих слов я подсел к ней поближе и положил свою руку сзади неё на спинку лавочки. Она мгновенно засмущалась и покраснела. Никогда не видел, чтобы кто-то на самом деле краснел от эмоций. (Но, признаться честно, меня это тогда очень сильно умилило).

— Ты прав. Но я рада, что всё получилось так. — сказала она, улыбаясь. — Я была не против познакомиться с тобой изначально, но стеснялась оказать тебе какие-либо знаки внимания. Я боялась быть отвергнутой.

— Я тоже этому бескрайне рад. Думал о том, чтобы подойти и заговорить с тобой, но боялся последствий. — сказал я и допил остатки кофе.

— Каких последствий? — спросила она с неким недоумением.

— Не бери в голову. Может, лучше ещё пройдёмся?

— С радостью.

Мы двинули вдоль Коммунистической улицы, в сторону её дома. По дороге наше общение стало более живым. Я шутил свои дурацкие шутки, делал присущие мне нелогичные и бредовые умозаключения, что очень веселило Полину. Она смеялась, с полным серьёзности лицом подыгрывала мне, когда я нёс всякую чушь и ахинею, я был невероятно счастлив в этот момент, ведь мало кто воспринимал мои бредовые и несуразные мысли так, как это делала она. Когда она смеялась, её девичий смех напоминал мне танец васильков под лунным сиянием. Слегка игривый, но в то же время нежный, чувственный и мягкий.

После нашего небольшого променада, я решил, что пора нам пойти по домам и спросил её:

— Разреши мне проводить тебя домой?

— Опять Цоя цитируешь? — спросила она хихикая. — Что ж, разрешаю. Возможно, даже смогу разрешить тебе посидеть у меня на кухне, дотронуться до меня рукою и заглянуть мне в глаза. — ответила она с лёгкой загадочностью.

Сами того не заметив, мы подошли к её подъезду. Я уже собирался прощаться с ней, как вдруг она кивнула головой в сторону берёзы, что стояла на углу дома, взяла меня за руку и, сказав «Пойдём за мной», повела меня к тому месту.

Внутри меня всё вновь повернулось, и я не смог ей сопротивляться, да и не собирался этого делать.

Мы встали под этой берёзой друг напротив друга, она смущённо смотрела в землю, я взял её ладони в свои. Подняв глаза, Полина посмотрела на меня, и в этот момент я обомлел в самом хорошем смысле этого слова. Лучи весеннего солнца, пробивающиеся сквозь листву, упали не её лицо. Таких пронзительно-прекрасных голубых глаз я не видел никогда Я мог сравнить их лишь с замёрзшим Байкалом. Они были кристально-синего цвета и лишь ближе к зрачку их цвет сменялся на янтарный. Я был очарован и поражён такой невообразимой красотой.

— Чего ты так на меня смотришь? Что-то не так? — испуганно спросила она.

— Нет…. Нет, ни в коем случае, просто…. — просто в тот момент я понял, что не могу описать ей то великолепие, что я лицезрею, но нужно было однозначно действовать, нельзя упускать такой момент.

— Просто что? — спросила она и поджала губы так, как это делают девушки после того, как накрасят их помадой.

После этих слов я убрал правой рукой её волосы за ухо, положил руку ей на щёку и впервые поцеловал Полину. Другой рукой я обнял её талию и прижал к себе. Она прижалась ко мне и положила свои руки мне на плечи. Я чувствовал биение её сердца и тепло её тела.

Это был волшебный поцелуй. Такой, какие бывают в детских сказках или романтических фильмах.

В тот момент мир вокруг меня замер и перестал существовать, я полностью отдал себя Полине, полностью сосредоточился на ней, также как и она полностью сосредоточилась и отдалась мне. Я не мог думать о ком-то или о чём-то другом. В тот момент не было никого, кроме нас.

Её губы были настолько мягкие и нежные, что во всей мультивселенной не нашлось бы эпитетов и метафор, способных в полной мере описать их, это можно было лишь прочувствовать.

Мы всё же смогли оторвать наши губы друг от друга, хотя чувствовалось, что этого не хотел ни я, ни Полина.

Мы вновь стали смотреть друг другу в глаза и не могли оторвать взгляд.

— Думаю, слова излишни. — сказал я.

— Согласна. Чувствуй. — ответила она мне.

Простояв и прообнимавшись около подъезда ещё минут десять, всё же с трудом отпустил её бархатные руки и собирался уже было отправиться домой, как вдруг она мне кое о чём напомнила.

— А на кухне у меня посидеть уже передумал? — спросила она, спрятав руки за спиной, глядя на меня с улыбкой хитрой лисы и поджимая губы.

— А ты приглашаешь? — с такой же хитрой улыбкой спросил я.

— Ну, пока что нет. — посмеялась она. — У меня родители дома, поэтому в следующий раз.

— Ловлю тебя на слове, милашка. — я улыбнулся ей в ответ.

— Ну…. тогда, надеюсь, до встречи? — спросила она смущённо.

— Определённо.

Затем я дождался, пока Полина зайдёт в подъезд, и пошёл к себе домой.

Это был лучший день в моей жизни.

Уже придя домой, где-то ближе к вечеру, я поймал себя на мысли, что мы встретились в довольно странный период моей жизни. Нет, воистину. Тогда не происходило ничего. В смысле, совсем ничего. Абсолютно. Жизнь просто лилась рекой, но утекала в никуда. Каждый день был как день сурка.

Почему я встретил Полину именно сейчас? Точнее, встретил-то я её гораздо раньше, ещё на первом курсе, но познакомились мы только сейчас. В любом случае, я был преисполнен радостью от событий минувшего дня.

Должен сказать, я любил писать небольшие рассказы и сочинять стихи, которые впоследствии присылал своим хорошим друзьям. Но уже несколько месяцев такого желания не возникало. Не мог написать и пары строк, ни одного слова. Какая-то творческая импотенция, если можно так выразиться.

Мне было дико одиноко, но не от того, что не с кем было поговорить. Вовсе нет. Я также общался с друзьями, в этом плане ничего не поменялось. Мне было одиноко в душе, казалось, будто я один в этом мире и заперт в какой-то клетке, где тебе лишь изредка приносят поесть и попить.

В университете всё было нормально. Имели место быть «стендапы с задней парты», которые иногда разряжали атмосферу в аудитории, а иногда выставляли меня полным дураком. Так и происходит. Днём ты весёлый жизнерадостный человек, но когда приходишь домой, то хочется закрыть глаза и не проснуться.

Совокупность этих переменных я и окрестил «странным периодом своей жизни», потому что раньше с таким никогда не сталкивался. Были, конечно, моменты, когда мне было грустно, но это совсем иные чувства.