Читаем От магии сплошные проблемы онлайн бесплатно

Колдуны — это ненормально. Колдовство — это неестественно. И Квентин Рэнд не любил ни то, ни другое.

Для меня Квентин всегда делал исключение, но лишь потому, почему вы терпимы к своим друзьям, и это вовсе не означает, что вы понимаете смысл их поступков. Мне же ничто не могло объяснить, что делал Квентин, вломившись в особняк одного из некромантов Мермейи, имеющего самую дурную славу. Квентин — вор. По крайней мере, этим он занимался раньше. И, насколько мне известно, вовсе не был склонен к самоубийству. Однако это был он, с отмычкой наготове, скрючившийся в тени у задней двери дома черного мага Нигелиуса Никабара. Возможно, не самый эффектный способ искать смерти, но один из наиболее верных.

Я много знала о доме Нигелиуса. Некромант-человек всеми силами старался улучшить свою репутацию, но лишь до той поры, пока речь не заходила о безопасности его ценностей. Магические охранники являлись по основной своей сути домашней защитой, и Нигелю служили профессионалы. Но хотя они и были мерзкими, убивать им не позволялось — ходили слухи, что Нигель предпочитал приберечь это удовольствие для себя. Полагаю, когда дело жизни — работа со смертью, то и представления о развлечениях разительно отличаются от привычных для всех забав. Городские власти, конечно, не одобряли, когда граждане вершили правосудие сами, но здесь, в кварталах, у дозорных руки были коротки. Нельзя раскрыть преступление, о котором не знаешь. И я думаю, они не знали, что этой ночью Квентин был здесь.

Он иногда работает на меня. Меня зовут Райни Бенарес. Я искатель. Я ищу вещи. В большинстве случаев наниматели довольны, когда я довожу дело до логического конца, но иногда они сожалеют о своей просьбе. По моему мнению, следует хорошенько подумать, прежде чем что-то искать. Порой бывает лучше, если некоторые вещи так и останутся ненайденными.

Искатель — не самая блестящая и почитаемая профессия для частнопрактикующей колдуньи, но за потраченное время все же платят. Например, я нашла давно утерянные городские часы Мермейи, а так как я — эльф, то и эльфийская разведка не раз искала моей помощи. Обычно меня нанимают найти то, что не потерялось само по себе. Этому способствовали. Клинками, арбалетными стрелами или жуткими магическими средствами — всем, что помогало удержать приобретенное в руках новых хозяев, создавая множество проблем старым. Когда именно так и происходит, я действую по-своему или по обстоятельствам.

Это правило я применяю и к своим друзьям. Именно поэтому я морожу пятки на одной из самых «благоухающих» аллей Мермейи, чтобы ночная вылазка Квентина не превратилась в короткое путешествие в один конец — в городской морг.

Как бывший профессиональный вор, Квентин знал трущобы Мермейи лучше чем кто-либо. Потому я его и нанимала. Конечно, это была лишь одна из причин. Наши профессиональные дорожки время от времени пересекались уже многие годы. То, что я должна была найти, Квентину обычно поручали украсть. Поэтому я начинала свои поиски с Квентина, чтобы избавить себя от лишней беготни. Для него в этом не было ничего личного, так же как и для меня. Тем не менее на Квентина я всегда распространяла профессиональную вежливость, выждав, пока похищенное покинет его руки, и лишь потом возвращала на место. Таким образом он платил за поддержание своей репутации. Но когда вознаграждение перестало соответствовать степени риска, Квентин подумал, что раннее завершение карьеры предпочтительнее несвоевременному окончанию жизни. И я помогла ему преодолеть пропасть между вором и так называемым законопослушным гражданином.

Не было факта, пикантной подробности или слуха столь незначительного или столь скрытого, чтобы Квентин не разнюхал, — лишь бы была подходящая денежная мотивация. Подчас жадность манила моего кратковременного работника искать новые легкие источники дохода, соблазняя и вкрадчиво нашептывая, где можно поживиться. В большинстве случаев он не посвящал меня в детали. Частенько и я не хотела о них знать. Учитывая, где он находится в данный момент, сегодня ночью не тот случай.

Город Мермейя в королевстве Бренир расположен на пяти островах, вынужденных существовать по воле своих основателей, не опускаясь на дно лишь благодаря скупости торгашей. Жадность — могущественная сила. Она сделала землю твердой там, где когда-то было болото; воздвигла дворцы и торговые дома, где раньше рос камыш; вдохновила людей, эльфов, гоблинов и магов всех рас жить в городе, разделенном только каналами на соответствующие кварталы. Иногда мы даже ладим.

Я сложила ладони чашей и прижала ко рту, согревая дыханием закоченевшие на холоде пальцы. Пыталась дышать ртом, чтобы как можно меньше травмировать нос. Уютный маленький переулок, который я нашла на Паскуин-стрит напротив особняка Нигеля, сам по себе был укрытием. Я же наложила экранирующее заклинание на вход, так что Квентин, все еще не перешагнув порог и не войдя внутрь, не мог меня ни видеть, ни слышать. Стены домов влажно блестели в темном переулке, здесь легко оставаться незамеченной. Воздух был прохладным, но еще достаточно теплым, чтобы усилить «аромат» гниющих отбросов неподалеку от меня. А зловоние медленно текущей воды в ближайшем канале лишь дополняло картину. Потерев ладонью о ладонь, я хотела согреть руки, но быстро сдалась и потянулась за перчатками за поясом. Мне вовсе не хотелось, чтобы с Квентином что-нибудь случилось, но было бы замечательно, если бы я потратила свое время хоть с какой-то пользой.

— Ты подвела меня.

Я взвизгнула. Но узнала голос, и только по этой причине нож остался у меня в руке, вместо того чтобы застрять в горле говорящего.

Я глубоко вздохнула.

— Больше так не делай! — Я убрала кинжал в ножны, хотя еще не угасло искушение использовать оружие по назначению, больше от смущения, чем из-за чего-нибудь другого.

Фелан хихикнул и шагнул из тени, скрывающей вход в переулок. Кузен выглядел так же, как и все мои родственники: приятная смуглая внешность, темные волосы, черные глаза — и такой же темный нрав. Похожая на них, я выделялась, подобно огню в ночи, своей огненно-рыжей шевелюрой, серыми глазами и бледной кожей. Цвет волос и светлая кожа достались мне от матери. А от отца — глаза. Хотя поблизости родителей не наблюдалось, чтобы расспросить их об этом.

Фелан — в основном потому, что носил фамилию Бенарес, — был полезен для бизнеса искателей. Когда разыскиваешь ворованные вещи, очень помогает то, что ты состоишь в родстве с искусными знатоками своего дела — профессиональными ворами.

Можно сказать, что наша семья хорошо известна в импортно-экспортном бизнесе. Товары, которые ввозили мои родственники со стороны кузена, никогда не видели дневного света и не были отражены в гроссбухе портового инспектора, а предметы экспорта состояли из значительных барышей, направляемых на тайные счета семьи в многочисленных банках различных королевств. Природный талант Фелана — приобретательство. Много раз он «забывал» получить разрешение у владельцев тех вещей, которые он собирался прибрать к рукам, а если у кого и спрашивал, ответ частенько звучал под дулом пистолета.

— С каких это пор ночь в переулке стала предпочтительнее ужина со мной в «Короне и якоре»? — поинтересовался он.

— С тех самых, как Квентин снова вышел на ночную охоту.

— Варек сказал, что ты сделала стойку на Нигеля Никабара. Но он ничего не говорил о Квентине.

Бывая в Мермейе, Фелан всегда останавливался в «Подзорной трубе», где и вел свои дела, а Варек Акар, владелец заведения, выполнял двойную функцию — бизнес-менеджера и личного секретаря моего кузена, когда тот был в городе. Обычно я не рассказываю всем подряд, где веду слежку. Но тут дело было связано с Нигелем, и мне пришла хорошая идея — дать знать своим ближайшим родственникам, где меня найти.

— Потому что о Квентине речь не шла, — пояснила я. — И мне было бы спокойнее не знать, что он снова в деле.

— Варек умеет держать язык за зубами.

— Вареку я доверяю, но не могу сказать того же в отношении его нового бармена. А Квентин сегодня ночью пока не сделал ничего противозаконного.

Фелан тихо рассмеялся.

— Еще вся ночь впереди.

Он был прав, но я не хотела этого признавать. Если определенные структуры охраны правопорядка узнают, где находится Квентин, они могут неверно это истолковать и спугнуть его.

Корабль Фелана прибыл в порт ближе к вечеру, и мы собирались встретиться за ранним ужином. Ранним, потому что я знала: на вечер у него намечены другие мероприятия — те, в которых всегда есть место женщине, но никак не леди. Кузен имел четкий план из трех пунктов на первую ночь пребывания в любом порту: еда, женщины, выпивка — именно в таком порядке. Изредка он мог пропустить еду, но никогда — остальное. Если кузен находился в Мермейе, его легко было найти в одном из игорных салонов с сомнительной репутацией или вкушающим плоды, предлагаемые «Садом наслаждений» мадам Наташи, и, вероятнее всего, не обделенным ее личным вниманием. Этим вечером Фелан был воистину ослепителен в алом камзоле из оленьей шкуры, в соответствующих укороченных брюках и высоких черных кожаных сапогах. Сбоку торчала рукоять рапиры, без которой он никогда не выходил в город. И если только мой нос меня не обманывал, его белая льняная рубаха была так же свежа, как и сам Фелан. Серьга с одним рубином блестела в мочке уха. Я знала: эта суета не имела ко мне ни малейшего отношения.

— Ты принял ванну, — сказала я. — И побрился. Я поражена.

— Все ради тебя, дорогая.

— Уверена, мадам Наташа и ее девочки тоже оценят твои старания.

Он улыбнулся, обнажая белые зубы. Это была та самая улыбка, благодаря которой он мог получить все, что хотел, у мадам Наташи — и где угодно в Мермейе — абсолютно бесплатно. Он кивнул на Квентина, который все еще выжидающе стоял у боковой двери Нигеля.

— Так что же он там делает?

— Ищет проблем, причем столько, что вряд ли сможет со всеми справиться.

Улыбочка стала еще шире.

— У Нигеля или у тебя?

— У обоих.

— Тогда давай перейдем улицу и остановим его. В «Короне», должно быть, нам еще держат столик.

— Не так-то просто.

— Почему?

— Он здесь не по собственному желанию.

— Значит, кто-то ему хорошо заплатил. Не впервой. Пойдем, а он пусть зарабатывает свои деньги.

Я не сдвинулась с места.

— Сколько бы ты запросил за то, чтобы вломиться к Нигелю ночью?

К его чести, Фелан долго не раздумывал.

— Гораздо больше денег, чем может быть на руках у кого-нибудь в этом городе.

— Точно. А Квентин еще и до ужаса боится некромантов. Здесь замешано что-то еще, а не просто деньги. То есть тот, кто его нанял, испугал Квентина больше, чем сам Нигель. Квентин очень осторожен и старается не совать нос в грязные дела, но кто-то его в это втянул… и мне это не нравится.

— Так спроси его, кто это.

— Спрашивала.

— И?

— На прошлой неделе Квентин купил новый комплект отмычек и стал готовиться. Я начала задавать вопросы. Он — меня избегать.

Я кивком указала на оружие и темную кожаную одежду, составляющие мой вечерний наряд, — все венчал нелепый огромный плащ с капюшоном, чтобы Квентин меня не узнал, даже если и заметит. В качестве дополнительной меры предосторожности мои волосы были заплетены в длинную косу и скрыты под капюшоном.

— Так что шпионские будни.

— Значит, поскольку он не захотел тебе сказать, что с ним происходит, ты просто собираешься следовать за ним, пока что-нибудь не произойдет?

Я кивнула.

— Точно. И вытащу его задницу из огня, если понадобится. А потом мы немного поболтаем.

Я бросила взгляд на вход в переулок. Фелан не взял с собой никого из экипажа. Вот так сюрприз.

— Разве ты один?

— Оказаться ночью в таком месте мои люди могут пожелать лишь после хорошей выпивки… или если им надо кого-нибудь подкараулить. Даже если бы они знали, что им придется находиться в темном переулке вместе с тобой, мятежа все равно было бы не избежать.

Ответа у меня не нашлось. Я бы тоже взбунтовалась. Мы отступили в тень и стали ждать.

Поболтать со мной Квентину непременно придется, но у меня все-таки теплилась надежда, что спасение из огня его задницы не вклинится в распорядок моего вечера. Хотя, зная послужной список Квентина, можно было не сомневаться, что все это ждет меня в ближайшем будущем.

Два месяца назад Квентина наняли стянуть изумрудное ожерелье, присланное местному герцогу. Ювелир сообщил о краже. Его милость отсутствовал, но жена его была дома. К несчастью для заинтересованных лиц, герцогиня изумруды презирала, но вот предположительная любовница мужа их обожала. Неприятности не миновали обоих — ни герцога, ни Квентина. Герцог-то просто удалился в свое имение, на природу. А Квентину пришлось прятаться в болотах Дайта. Оттуда он вышел другим человеком. Полагаю, три недели впроголодь, когда из еды только слизняки в иле, чему-то его научили.

Узнала все это я только постфактум — когда Квентин улучил момент, чтобы признаться в том, что снова готов со мной работать и что дела его могли бы идти и лучше. Мои друзья в городском дозоре считали, что его талант эффектно уходить от неприятностей был соизмерим с его талантом притягивать неудачу — смотря с какой стороны подходить.

И все же сегодня ночью он был здесь — и довольно близок к тому, чтобы вломиться в дом самого отвратительного некроманта Мермейи. Большинство людей почти не учатся на своих ошибках. И должна признать, если целью Квентина было попросить у судьбы кое-что похуже, чем поедание слизняков из болота, — что ж, тогда он в правильном месте.

Прошло минут десять, а Квентин даже не шевельнулся. Про Фелана я того же сказать не могла. Три месяца в море сделали свое поганое дело: он отчаянно жаждал в эту секунду кое-чего другого, а не стоять в вонючем переулке и прислушиваться к собственному дыханию.

— Иди, Фелан. Здесь не должно произойти ничего такого, с чем я не могу справиться сама.

— Даже не проси. Что-то я не припомню, чтобы Нигель слыл в городе таким хозяином, который относится с пониманием к тем, кто вламывается к нему в дом.

— Не я же вламываюсь, это Квентин. — На мгновение я ослепила Фелана улыбкой. — Кроме того, Нигеля нет дома. Если бы он был там, я бы остановила Квентина за три квартала отсюда.

— Тогда какого черта он ждет?