Читаем Тайна фамильного зеркала (СИ) онлайн бесплатно

Annotation

Евгения Ливина

Евгения Ливина

Тайна фамильного зеркала

Тайна фамильного зеркала

- А ты, парень, не боишься оставаться там, на острове? - спросил рыбак, попыхивая трубкой и пуская клубы дыма против ветра.

- Почему я должен бояться? На этом острове нет никого кроме моих родственников. Они одни там живут, - Юджин удивленно поглядел на него.

Рыбак пожал плечами и посмотрел через плечо мальчика вперед. Их маленькая моторная лодка аккуратно маневрировала между волнами, отдаляясь от затертого сумерками материка. Соленая влага поднималась над водой и забрызгивала лицо холодными каплями с морских глубин.

Юджин сидел на носу лодки и наблюдал за движениями старого моряка, в которых сказывалась сноровка и старая привычка предвидеть море на несколько секунд вперед.

- А вы что-то знаете про остров? - спросил он.

- Разное люди говорят. В порту постоянно слухи ходят. Почему твоя бабка так редко появляется в порту, не ходит на наши рынки?

- Ну, она что-то там выращивает. А вообще, отец и дядя ей многое привозят. Здесь нет ничего странного. Не думаю, что это интересный повод для сплетен.

Но Юджин задумался. А что действительно он знает об этой своей семье? Десять лет отец не хотел его знать и ни разу не приехал увидеть и, вдруг, четыре года назад пригласил погостить с ним у бабушки. Такие приглашения стали поступать с периодичностью два раза в год; не всегда Юджин их принимал, но за это время успел привыкнуть к их уединенному острову и заново узнать своих родственников. Дед, с которым он жил и который его воспитал, не любил рассказывать о своем бывшем зяте - отце мальчика, так что он практически ничего не знал, кроме необходимого: о том, что его отец и мать развелись из-за несовместимости характеров, когда ему было два года. Вспомнив дедушку, Юджин почувствовал, что слезы начинают жечь глаза. Прошло всего несколько недель, как его не стало. Дед работал в юридической конторе и до последних дней общался с клиентами и составлял договора. А мать так и не смогла приехать; мальчик надеялся, что телеграмма успеет застать ее, но получилось иначе. Юджин не видел ее уже около шести лет и общался с ней только по телефону несколько раз в год, на праздники. Сразу после развода она оставила сына со своим отцом и отправилась с научной экспедицией в Восточную Африку. Ее профессия - врач-иммунолог, очень востребована в таких частях света, где жизнь не ставится ни во что, а выживает всегда самый здоровый. Юджин знал, что где-то на далеком черном континенте у нее появилась своя семья: муж-биолог из той же экспедиции и приемная кенийская девочка. Прошло так много времени, что ему уже и не хотелось ее видеть.

Он обтер рукавом лицо и обернулся, чтобы посмотреть вперед. Сквозь фиолетовые сумерки проступали очертания острова.

- Странное здесь место. Заколдованное, - продолжал старый моряк, ища глазами удобный склон, где можно будет пристать.

- Как это?

- Здесь и в грозу, и при чистом небе часто случаются шаровые молнии. Мы, рыбаки, не любим заходить в эти воды. Я сам несколько раз наблюдал. Представь: светящийся шар висит над водой, затем начинает медленно двигаться. И этот страшный блеск по всей поверхности воды кругами.

- Вот бы увидеть. Никогда ничего подобного не видел, - выпалил мальчик.

В темноте остров надвигался плотным черным массивом. Слабый прибой, шлифующий прибрежные камни, нарушал неестественную тишину и повторялся далеким космическим эхо. Острые утесы сдерживали прилив и казались вратами в какой-то другой мир. Было удивительно, что здесь, на этой пустынной скалистой земле, мог кто-то жить и могло что-то произрастать. Но все же, каменистые склоны и равнину покрывала густая зеленая трава, которая приятно шелестела под вечерним ветром. Лодка причалила и уперлась носом в рыхлую гальку.

- Мы на месте, парень.

- Спасибо, что вы мне помогли. Вы меня выручили - ведь меня никто не хотел сюда отвезти и я часа три бродил в порту, пока вас не встретил.

Юджин попрощался, постоял на берегу, глядя как лодка постепенно скрылась в темноте, затем накинул рюкзак и пошел к дому. Он попытался подняться к равнине по склону, но ботинки соскальзывали вниз по намоченным приливом камням. Парень пошел вдоль берега, выбирая более удобный подъем. Чернота ночи сгущалась, с моря дул пронизывающий влажный ветер. Наконец, он увидел узкую тропинку, проложенную между огромных валунов. Это была единственная дорога на этом острове, ведущая со всех его точек к дому, который виднелся с любого ее участка. Небольшой каменный особняк стоял на единственном на острове холме. Каждый его угол был покрыт зеленым налетом из-за сырости. Из трубы шел серый клубистый дым, который практически всегда странным образом стелился под крышей. Юджин знал, что дом был построен его дедом, еще до рождения отца. Дед погиб, когда сыновья были детьми, и с тех пор на этом острове постоянно жила одна бабушка с младшим сыном. Отец Юджина с новой женой жил в порту, где у него был свой магазинчик, но большую половину года все-таки проводил с матерью и братом.

Лившийся из окна гостиной свет, осветил фигуру человека появившегося на крыльце. Это был его отец.

- Как добрался, сынок? Мы ждали тебя к обеду.

Юджин хотел было сказать, что рассчитывал на то, что отец встретит его на своей парусной лодке в порту, но затем передумал. За последние четырнадцать лет он виделся с отцом только пять-шесть раз и он не стал для него близким человеком, с которым можно было говорить начистоту.

Они вошли в дом. В холле ждала Элеонор - жена отца. Она поспешила поцеловать мальчика в щеку и помочь снять промокший плащ.

- Юджин, как славно, что ты приехал. Нам тебя не хватало.

"С чего вдруг? Как будто я - их семья. Я им чужой", - подумал парень, удивленно посмотрев на нее.

Это была обычная молодая женщина, с шотландскими корнями, прорывающимися в ее акценте, умеющая умело маскировать истинное отношение маской приветливости. Но Юджин сразу понял ее и старался особенно с ней не общаться.

После ванной комнаты мальчик зашел в гостиную. В конце стола сидела бабушка, и отец подтолкнул его подойти к ней поздороваться - "обменяться любезностями" - как называл это сам Юджин.

- Ну, мой милый, как добрался? - пожилая дама, изучала его близорукими глазами.

- Хорошо, но очень устал.

Бабушке было около восьмидесяти лет, и она это доказывала всем своим видом, хотя на самом деле не была настолько разбита немощью. Каждую весну капалась в грядках, плавала с дядей на лодке и следила за домом. Юджина посадили по правую руку от нее напротив отца.

- Тебе надо определяться с университетом. Шестнадцать лет такой возраст, когда уже знаешь, чего хочешь и куда поступишь, - протянула бабушка, отпивая маленькими глотками кофе.

- Да, я думаю над этим.

Юджин посмотрел на отца и, в который раз, подумал насколько это далекий для него человек. Теперь, сидя за столом, в маленькой натопленной гостиной, он чувствовал, что все здесь чужое ему. Десерт принес дядя - бледный неразговорчивый парень лет тридцати. Он поздоровался с племянником и сел рядом с ним за стол.

- У нас всегда так спокойно, так неизменно. Ты чувствуешь, мой милый, что отдыхаешь здесь от суетного мира? - спросила бабушка, с любопытством глядя на внука.

- Да, в городе много суеты. Но и от такого спокойствия утомиться можно, - выпалил Юджин.

- От чего? Разумеется, нет, - воскликнула Элеонор, переглядываясь с остальными, - Ты ничего не понимаешь.

- Завтра поплаваем под парусами. Тебе это понравится, - переменил тему отец.

Немного поговорив и выпив пару чашек кофе, семья стала расходиться по комнатам. Юджину предложили небольшую комнату в мансардном этаже, из окна которой открывался замечательный вид на море.

Парень стоял у окна и смотрел в темноту, когда к нему зашел отец.

- Поговорить с тобой хотел.

- У тебя есть такая редкая возможность, - устало ответил мальчик и сел на кровать.

- Ты должен остаться и жить здесь на острове. У тебя никого больше нет кроме меня, кроме моей семьи. Ты один. Мы должны жить все вместе. Будешь помогать мне с магазином. У меня хороший компаньон. Он со всем сам разбирается, я редко там бываю. Этот остров - мой дом. Наш дом. Может быть и твой. Тебе нравится наш остров?

- Если честно, не очень. Я хотел бы жить в городе и получить хорошее образование. Мой дед уже договорился, что после окончания школы я поступлю в юридический колледж в Кэмбридже.

Отец молчал. Его бледное лицо передернулось и исказилось хмурой, но хорошо скрываемой гримасой. Он был разочарован.

- Здесь теперь твой дом. А мы - твоя семья. Подумай, ты одинок. Некому тебя поддержать.

- А моя мать?

- Когда ты видел ее в последний раз? Она бросила тебя. И уже не помнит твоего имени. Ты ей не нужен.

- Неправда. Она просто далеко.

- Она всегда была далеко и будет. Ты одинок.

Мальчик молчал. Отец тихо вышел из комнаты и на пороге сказал:

- Подумай. А про свою мать здесь больше не вспоминай.

Он закрыл дверь и Юджин остался в тишине. Он сидел, не двигаясь, и думал, пока, наконец, у него не зазвенело в ушах от этой оглушающей тишины. Парень подбежал к окну и распахнул его настежь. В комнату ворвался влажный соленый воздух и шум плещущихся волн.

Юджин проснулся и сначала долго не мог вспомнить, где он. От воспоминаний начала болеть голова и стучать в висках. Вскоре прошедший день постепенно всплыл в его памяти: он вспомнил свое шестичасовое путешествие, ночное море, уединенный остров, скалистые утесы и усыпанный галькой берег - обделенная красками северная природа.

Он встал и подошел к окну. Выглянув, Юджин вздрогнул от увиденного. За окном ничего не было: взгляд тонул в серо-зеленой неподвижной мгле. Парень поспешил вниз. В холле стоял дядя и накидывал куртку.

- Видел, какой сегодня туман? У нас это частое явление.

Он открыл дверь и они вышли на крыльцо. Их тут же поглотили клубы тумана, скрыв стену дома и дверь. Это было настолько непривычное ощущение, что в первую минуту становилось страшно до дрожи от какой-то обреченности. Не было видно ничего: ни неба, ни земли, ни края горизонта. И, усиленно вглядываясь, так хотелось что-то увидеть, различить сквозь эту плотную завесу - хоть маленький край неба, пусть даже затянутого тучами, хоть камешек или травинку под ногой. Но казалось, ничего этого не существует. Поражала удивительная тишина, как будто туман поглощал все звуки и заглушал даже твой собственный голос и дыхание. Серая душная мгла опустилась непроницаемым облаком и не пропускала никаких движений, никакой жизни извне.

- Так умиротворяюще, да? - сказал дядя.

Юджин вздрогнул, он забыл, что не один.

- Слишком умиротворяюще. Даже страшно, - ответил мальчик.

- Пойдем в дом, будем завтракать.

Юджин постоял еще немного, тщетно вглядываясь перед собой, и ощупью стал пробираться к входной двери.

Позолоченная ажурная рама отражала свет бликами разной яркости и глубины. Мелкая сетка трещин покрывающих ее, придавала зеркалу утонченный налет древности. Само стекло было гладким, ровным, словно поверхность горного озера. Оно не искажало и не искривляло пространство, но отражало предметы будто в дымке старины, немного размывая очертания и приглушая тона.

Юджин провел рукой по холодной позолоте и отступил на шаг, чтобы еще раз взглянуть на это изделие с дальнего ракурса.

- Как ты его находишь - старомодно? - спросила бабушка, входя в гостиную, где мальчик ждал остальных, чтобы вместе позавтракать.

- Необычное. Кажется, очень ценное.

- Да, оно ценное для нас. Этому зеркалу больше двухсот лет. Оно принадлежало предкам моего мужа - твоего дедушки. Сколько поколений запечатлелось в нем. Оно знает о нас все. Знает нас, лучше нас самих. Большая часть жизни нашей семьи прошла перед ним. Оно неизменно висит здесь уже полвека.

- Как семейная реликвия?

- Как молчаливый свидетель. Кажется, когда мы уйдем из этого мира, оно будет продолжать жить за нас. Будет глазами, связывающими нас с этим миром.

Туман, окутавший остров, вскоре растаял; небо просветлело, заблестело солнце, раскидывая косыми лучами по волнам моря. Казалось лето пришло и сюда, в этот унылый угрюмый край мира. Юджин отправился к морю. Но он не успел дойти до берега, когда солнечный свет внезапно потух и небо застелили штормовые тучи. Пронесся холодный ветер, прижимая безжалостными порывами тонкую молодую траву к земле. Море волновалось, оно дышало задумчиво и раздраженно; на его дымчато-серой поверхности кружились пенистые гребни; каскады волн накатывали на каменистый берег, оставляя полосы пены, они извивались и бились о поднимающиеся из воды утесы, стремясь в непрерывном потоке сломить скалистые глыбы, которые были безмолвны, сохраняя свою упорную стойкость. Стихия не бушевала, она будто играла и веселилась этой игрой, каждым своим движением напоминая, что может ударить в полную силу.

Юджин насквозь промок пока добежал до дома. Не успел он подняться на крыльцо, как струи дождя сплошным потоком полились с неба. У входной двери стоял отец, опираясь на перила, и, покуривая сигарету, наблюдал за грозой.

- Завтра прогуляемся под парусами, - сказал он, заметив взобравшегося сына.

- Вряд ли это получится, если будет гроза.

- Завтра будет спокойно. Всегда так бывает. Выглянет солнце и будет легкий бриз, который нам как раз и нужен.

- Отец, почему ты живешь здесь? Разве где-нибудь в городе не лучше?

- Я бываю в городе по делам фирмы. А вообще, здесь мой дом. Я не представляю, что могу жить где-нибудь еще. Мы все привязаны к этому месту.

- Но здесь так уныло, так однообразно.

- Да, однообразно. И жизнь течет незаметно. Но как будто нас здесь что-то держит. Я хочу, чтобы ты пожил здесь. Понял, почему мы любим это место. Посуди сам, у тебя никого нет. Здесь твоя новая семья. Ты должен остаться.

- Нет, отец. Не огорчайся. Но я не представляю, как я могу здесь жить.

- Юджин, как ты можешь быть таким черствым? Твой отец просит тебя, - на крыльцо вышла Элеонор и остановилась рядом с ними.

"У них нет своих детей и, по видимости, не может быть. Поэтому они так цепляются за меня. Но зачем обязательно жить здесь? Почему бы не снять квартиру где-нибудь в городе? Пусть не в Лондоне, но хотя бы в порту", - подумал Юджин.

- Я подумаю, - ответил он и зашел в дом. Мальчик не любил, когда его начинали уговаривать, тем более что он уже все решил. Он не собирался обрекать себя на добровольное затворничество на острове, он хотел посмотреть мир, хотел побывать в разных концах света. Может быть, увидеться с матерью, если удастся ее найти.

На следующее утро Юджин встал с головной болью. У него была температура, и его разбирал кашель, сказался суровый, влажный климат северных островов. Он проснулся поздно, поэтому сидел в гостиной и завтракал в одиночестве. Покончив с едой, он вышел из дома.

На придомовой площадке стояли отец, бабушка и Элеонор. Они о чем-то спорили, но тут же затихли, когда он подошел.