Читаем О, Мексика! Любовь и приключения в Мехико онлайн бесплатно

Oh Mexico! Love and Adventure in Mexico City

Lucy Neville

Перевод с английского А. Хелемендик

Oh Mexico! Love and Adventure in Mexico City

© Lucy Neville 2010

Firs published in 2010 by Allen&Unwin

© Перевод. Хелемендик А. В., 2015

© Издание на русском языке, перевод на русский язык, оформление. ООО Группа Компаний «РИПОЛ классик», 2015

В шесть утра я спускаюсь в метро на станции «Барранка дель Муэрто», что переводится как «Утес смерти». Завернувшись в черную шаль, уезжаю по крутому эскалатору все глубже и глубже в тоннель. У платформы щеки обжигает горячий воздух. В ожидании поезда я покупаю единственную газету, которая есть в продаже, – «Эль Графико», красочную бульварную газетенку. Опять к обезглавленным трупам полицейских пришили свиные головы.

В вагоне меня окутывает мощной смесью химических запахов – лака для волос, духов и дезинфицирующих средств. Босой смуглый малыш на цыпочках идет ко мне по недавно протертому шваброй серому полу и протягивает цветную бумажку, на которой старательно написано по-английски: «Мы крестьяне с гор к северу от Пуэблы. Кофе так дешев. Мы голодны. Пожалуйста, помогите нам». Слепая женщина продает миниатюрные изображения Пресвятой Девы Гваделупской.

На станции «Мискоак» входят двое карликов. Они тащат с собой звукоусилитель, бас и гитару и исполняют песню «People are strange» группы «Doors». Низкий, вибрирующий голос разносится по вагону. Старик, сидящий рядом со мной, просыпается и начинает подпевать. Весь остальной вагон продолжает спать.

К станции «Поланко» народ плотнее набивается в вагон, и, чтобы выбраться из поезда, требуются изрядные физические усилия. Я локтями прокладываю себе путь к выходу. Когда я выхожу из метро, уже встает солнце и золотом сияет сквозь дубовую листву. Пройдя пешком через тенистую площадь с круглыми фонтанами, искрящимися под солнцем, и аккуратно подстриженными розовыми кустами, поворачиваю за угол. Сейчас 6.45 – время выгула пуделей. Женщины с древними лицами, одетые в затейливую униформу с рюшами, сопровождают аккуратно подстриженных собачек на утренней прогулке.

Я здороваюсь с охранниками у входа в здание, где работаю. Они стоят по стойке «смирно» с оружием наготове. «Buenos días, Güerita. Buenos días, huesita», – отвечают они мне. («Доброе утро, беляночка. Доброе утро, маленькая худышка».) В Мексике я считаюсь необычайно тощей девицей.

Я покупаю стаканчик отдающего пластмассой капучино в маленьком магазинчике в нашем здании, на уровне улицы, а потом взбегаю по лестнице на второй этаж, в свой класс.

— Привет, Коко, – здороваюсь с секретаршей.

Она подкручивает ресницы ручкой чайной ложечки перед маленьким зеркальцем, стоящим у нее на столе. Сегодня у нее розовый день: розовая юбка, розовые ногти, розовые тени на веках.

— Привет, Люси. Твои эстуденти тевя ждут. – Одни из самых трудных звуков для мексиканцев – это в и б .

Две женщины и мужчина в ожидании сидят в классе: Эльвира, Рейна и Освальдо. Эльвира хватает меня под руку и ведет к моему стулу:

— Слушайте, я купить тамале[1]. Они горячие, ешьте их быстро. Вот, красная – для вас: нет чили.

На столе меня ждет маленький сверток в кукурузных листьях.

— Но я люблю чили, – возражаю я.

Все они смеются:

— Нет! Гринго не едят чили.

(Для мексиканцев это своеобразный источник национальной гордости – быть единственной американской страной, которой хватает мужества есть чили.)

— Я из Австралии. Мы, знаете ли, ОХОТНИКИ НА КРОКОДИЛОВ! Не то что эти слюнтяи американцы, – поясняю я в который раз.

— Ладно, в следующий раз я купить чили для вас.

Эльвире сорок пять. Она работает ассистентом по маркетингу в «Гаторейде»[2]. У нее длинные темные волосы, которые она каждое утро – в шесть часов! – завивает в косметическом салоне, элегантно-роскошные формы, и она носит яркие обтягивающие топы с низким вырезом, чтобы привлечь внимание к своей необъятной груди, и темные, мешковатые брюки, скрадывающие необъятность ее зада. Она двигается по комнате так, будто танцует кумбию, покачивая бедрами и поводя грудью при каждом движении. Я замечаю, что Освальдо не может отвести от нее глаз, когда она наклоняется, чтобы вытащить из сумочки тетрадь.

— Итак, Освальдо, вы доделали упражнения по косвенной речи, которые я вам задавала?

Мои слова резко возвращают мужчину к реальности, и он переключает все свое внимание на меня:

— А, ну вы знаете, действительно не хватить времени… Вчера ночью я бил на три часа в дороге, и я приехать к моему дому в два часа утром. – Звуки «и» и «ы» – еще одна вечная проблема мексиканцев.

Освальдо, вполне возможно, говорит правду: он программист в крупной фармацевтической компании и часто работает по двенадцать часов. Он человек полный, и в тесном костюме ему, кажется, некомфортно. Он нагловато улыбается, довольный правдоподобностью своего объяснения.

— Я сделать… я закончила упражнения! – эмоционально восклицает Рейна. – Но на самом деле я ничего не понять. – В ее маленьких темных глазках вспыхивает отчаяние, когда она смотрит на меня в поисках поддержки.

Рейна работает бухгалтером в компании телефонной связи в соседнем здании, и ее предупредили, что она потеряет работу, если не улучшит свой английский как можно скорее. Ей тридцать пять, и она одна воспитывает четверых детей. Я беру себя в руки, чтобы продолжить занятие, пока она не начала говорить о своем долгом и болезненном разводе.

— Я тоже не понять, – говорит Эльвира. – Бы можете объяснить?

Я решаю дать им разыграть сценку по ролям, чтобы они поняли контекст грамматических конструкций, которые изучают. Один студент мог бы, например, рассказать полицейскому о краже машины, а тот, в свою очередь, мог бы потом изложить детали дела детективу. Чтобы как-то обозначить тему, спрашиваю, угоняли ли когда-нибудь у кого-нибудь из них машину.

— Да, – отвечает Рейна.

— О, в самом деле? Где вы были, когда машину угнали?

— Это было на Периферико.

— Периферико? – переспрашиваю я. – Но это же шоссе?..

— Да, я ехать на работу, и мужчина приходить и взять мою машину…

— Но вы же были в машине?

— Да, он разбить мое окно и ударить меня по голове. Потом он убрать меня из машины.

— Ой!

— Но я это не помню. Я просто просыпаться в больнице, и мне говорить, что случилось.

Я смотрю на остальных. Похоже, это их не особенно удивляет.

— Тебе еще повезло, что они только взять твою машину, – без всякого сочувствия замечает Эльвира. – Знаете, такое же случиться с моим дядей, и у него забрать машину – и жену .

— Что? Что значит – забрали жену? – спрашиваю я.

— Да. У него забрать жену. Но вся семья дать деньги, и они вернуть ее обратно.

— Ох! Что ж… э… как насчет машины? Кому-нибудь из вас возвращали машину? – Я пытаюсь не отвлекаться на истории о похищениях.

— Что?

— Полиция нашла вашу машину?

Они как-то странно смотрят на меня. Потом Эльвира начинает хохотать:

— Возможно, полиция эти машины и украсть !

— Да, и в любом случае, если у вас украсть машину, вы больше никогда не получать ее обратно. Они продать ее на запчасти в Буэнос-Айрес, – поясняет Освальдо, имея в виду известный район к юго-востоку от центра города.

— Правда?

— Да. Я сам ездить туда в прошлые выходные, чтобы купить… как вы говорите… «фонарь сзади машины»?

— Вы купили краденый задний габаритный фонарь?

— Да, конечно. Думаю, если купить новый… Уфф, я никогда не смог бы найти деньги на это.

— Хорошо, значит, давайте представим себе, что мы живем в Канаде, где полиция помогает вам найти угнанную машину и где нет рынка краденых запчастей… – Я пытаюсь вернуть занятие на круги своя.

— Правда? В Канаде полиция помогать вам? – Эльвира озадаченно смотрит на меня.

— Да. Полиция старается найти машину и вернуть ее вам.

— И в вашей стране тоже?

— Да.

— И если кого-то из вашей семьи украсть, как в случае с моим дядей, полиция тоже вам помогать?

— В Австралии люди как-то не привыкли к тому, чтобы их похищали из машины по дороге на работу, – поясняю я. – Но если бы такое случилось, думаю, полиция попыталась бы помочь.

Освальдо все еще размышляет над ситуацией с машиной:

— Значит, там нет ринка крадених машин?

— Нет.

— Но где же вы покупать запчасти для своей машины?

— Не знаю. Думаю, ее отвозят куда-то на ремонт и там находят нужные детали.

— А это не дорого?

— Ну, думаю, программист вроде вас мог бы себе это позволить.

Тут Рейна задумчиво смотрит на меня и спрашивает:

— Значит, в вашей стране полиция помогать вам и не красть у вас? Вы можете заработать достаточно денег, чтобы купить новые запчасти для машины, если они вам нужны, и людей не красть на шоссе?

— Ну… да.

Все трое молча смотрят на меня во все глаза. Потом Эльвира задает следующий логичный вопрос:

— Так зачем – зачем?  – вы приехать жить сюда, в Мехико?

Я задумываюсь над этим на пару минут, потом отвечаю:

— Чтобы изучать испанский.

— Почему вы не ехать в Испанию? – спрашивает Рейна.

— Ну, я не люблю европейские зимы… и еще там шепелявят. (Мексиканцы всегда смеются над испанским акцентом – этот аргумент должен быть для них понятным.)

— А, ну да. Но почему не Чили или Аргентина?

— Слушайте, в Мексике такое разнообразие культур и яркая история. И люди по‑настоящему сердечные, – объясняю я. В ответ они непонимающе смотрят на меня. – Ну, сами посудите, Мексика очень богатая страна, с прекрасным языком… А музыка? А искусство? Архитектура? Еда?

— Ах да, еда очень хорошая, – наконец соглашается Освальдо.

Но я вижу, что мой ответ их не удовлетворил. Почему-то эти вещи не кажутся им такими же важными, как их повседневная действительность: экономическая нестабильность, постоянный страх быть похищенным, коррупция, поразившая систему правосудия и все уровни власти.

— Значит, вы проехать весь этот путь сюда – далеко от вашей семьи – только потому, что вам нравится здесь музыка и здания? – осведомляется Эльвира.

— Что ж… в Австралии совершенно нормально, когда люди после университета уезжают пожить в другие страны, просто чтобы получить новый опыт и попробовать свои силы.

Им трудно это понять. Как правило, если мексиканцы и уезжают жить в другие страны, то это вызвано необходимостью найти работу. В моем случае переезд был вызван необходимостью работы избежать .

Я припомнила момент, когда приняла решение уехать из Австралии. Мое обучение гуманитарным наукам подходило к концу, вскоре я должна была получить степень. Я специализировалась по политологии, международным отношениям и испанскому языку и его латиноамериканским диалектам. Последняя лекция была обязательной для посещения – речь шла о «профессиональной ориентации».

Молодая женщина, с короткими серебристыми волосами ежиком, в деловом сером костюме, вкратце изложила нам реальное положение дел. Из года в год не всем выпускникам университета хватает рабочих мест. Так что вопрос звучит так: как сделать себя привлекательным для работодателей? Она говорила о составлении резюме. Покажите им, что вы амбициозны, уговаривала она слушателей. Продемонстрируйте свои достижения на предыдущих местах работы, свое продвижение по карьерной лестнице – от официантки до менеджера… вплоть до генерального директора. (У меня никогда не было карьерного роста, я к нему никогда и не стремилась. Зачем нужна лишняя ответственность, если работаешь в баре?) Она подробно описывала, как корпорации набирают сотрудников в штат. Как шесть сотен выпускников подают заявления на какую-нибудь привлекательную должность и как потом из них выбирается только один – в результате психометрических тестов, психологических испытаний и исследования динамики интеграции.

Получается, что теперь, после того как мы три года размышляли над политэкономическими системами и пришли к выводу о том, что неолиберальный капитализм не только неэтичен, но и экологически нерационален, – теперь нам сообщают, что нам крупно повезет, если мы сможем получить работу в какой-нибудь международной корпорации.

Так что в свете поиска настоящей работы, на ступень выше работы в баре в торговом центре «Бродвей», я решила, что в первую очередь мне нужно, используя все те знания, которые я только что получила в вузе, годик пожить в Латинской Америке, чтобы улучшить свой испанский. В конце концов, сама идея пожить за океаном была вдохновляющей: даже если вы вообще ничем не сумеете там заняться, все равно будет казаться, что вы живете там не зря. Если вы, скажем, целый год прожили в Узбекистане… даже если вы там только и делали, что работали в баре и смотрели кабельное телевидение в гостинице, это будет уже совершенно не важно. Вы же жили в Узбекистане !

В какой-то момент моего детства у меня в сознании начали формироваться сказочные образы Латинской Америки: сальса, магический реализм, история, изобилующая революциями против жестоких диктатур. Я не могу точно сказать, что это было, но именно Латинская Америка наиболее полно отвечала моему представлению об экзотике, была дальше всего от моей реальной жизни, да еще и географически располагалась на самом отдаленном от Австралии континенте, до которого даже мои хиппующие родите ли‑путешественники не отважились доехать.

Поначалу я собралась в Колумбию. Но моя мать заявила, что, если я поеду в Колумбию, она покончит жизнь самоубийством (она сумела вывести эмоциональный шантаж на совершенно новые высоты). Поэтому я пошла на компромисс и забронировала билет в кругосветное путешествие с конечной остановкой в Мехико, который считался вторым по опасности городом после Боготы. Я планировала прожить здесь год – достаточно долго, чтобы выучить язык и получить представление о совершенно ином образе жизни.

Годом раньше я уже ездила в Мексику ненадолго, в тщетной попытке улучшить свой испанский во время летних каникул, и влюбилась в эту страну. Люди там никуда не спешили, открыто выражали свои эмоции, много ругались, обольстительно танцевали, задорно пели и устраивали семейные сцены у всех на виду. Там ели много жирного и острого и слыхом не слыхивали о соевом кофе‑латте для похудения.

Во время моей первой поездки я не заезжала в Мехико, а прошла двухнедельные курсы в Оахаке (произносится «уахака»). Это самый бедный, но в то же время один из самых богатых в культурном отношении мексиканских штатов. В городе Оахака-Сити живет множество художников и поэтов, там огромное количество стильных баров и кафе, расположенных в ветшающих зданиях в колониальном стиле, с открытыми площадками и живой музыкой. И это родина мескаля – старшего брата текилы. Опьянение мескалем тяжелое – это как будто вы одновременно набухались, обкурились и залакировали все наркотиком. Он дешев и вызывает быстрое привыкание; его раздают на улицах бесплатно в пластиковых стаканчиках, чтобы заманить прохожих в фирменные магазины, торгующие сотнями разновидностей этого напитка. Как и текилу, мескаль делают из сока агавы, как правило посредством двойной перегонки.