Читаем Греческая философия онлайн бесплатно

Presses Universitaires de France Paris 1997 Греко-латинский кабинет Ю. А. Шичалина Москва 2006

Ouvrage publié avec le concours du Ministère français chargé de la Culture— Centre National du Livre.

Издание осуществлено при поддержке Министерства Культуры Франции — Национального Центра Книги.

ПОД РЕДАКЦИЕЙ

МОНИКИ КАНТО-СПЕРБЕР

ведущего научного сотрудника Национального центра научных исследований (CNRS)

В СОТРУДНИЧЕСТВЕ С

ДЖОНАТАНОМ БАРНЗОМ

профессором. Женевского университета

ЛЮКОМ БРИССОНОМ

ведущим научным сотрудником. CNRS

ЖАКОМ БРЮНСВИГОM

почетным профессором Парижского университета (I)

ГРЕГОРИ ВЛАСТОСОМ

почетным, профессором. Принcтонского университета и университета Беркли

Наша Греческая философия как по стилю своему, так и по предмету исследования предлагает новое видение истории греческой философской мысли.

Греческая философия, представленная на страницах этой книги, лишь частично совпадает с тем, что традиционно обозначается как "история греческой философской мысли". Особое внимание в нашей истории греческой философии уделено некоторым аспектам древней философии, до сих пор остававшимся в тени либо недостаточно раскрытым в большинстве сопоставимых трудов, - вопросу о сократовской философии, о преемственности скептицизма, о порождениях платонизма и аристотелизма, иной раз парадоксальных. Более изученные периоды или концепции здесь тоже показаны в новом освещении. Рассмотрение в неожиданном ракурсе помогает глубже осмыслить влияние досократической философии, а также связь мировоззрения Платона и Аристотеля, в особенности же выигрывают патристика и византийский мир, представленные не с богословской и не с апологетической точки зрения.

Стиль нашей Греческой философии - это преимущественно стиль анализа и рефлексии. Он характеризуется отказом от парафразирования или переложения концепций изучаемых авторов и одновременно стремлением описать корпус их сочинений, проанализировать обсуждаемые ими проблемы и разобраться в их аргументах. В каждой работе ставится задача показать, какие вопросы трактовал изучаемый философ, какие способы аргументации и концептуальные средства он использовал и что они дают для общего понимания рассматриваемой философской проблемы.

Авторы настоящего труда не разделяют идеи о том, что существует единая форма прогресса - от мыслителей доплатоновского периода до философов христианской эры. В исследованиях, вошедших в данную книгу, признается важность влияния каждого философа на потомков; вместе с тем каждая концепция рассматривается сама по себе, независимо от мнимого глобального философского прогресса.

Своеобразие каждого из философов обрисовывается тем более ярко, что в самой композиции нашего труда нет никакой монолитности. Работы написаны в разных традициях, авторы их отстаивают разные взгляды, по-разному определяют, что интересно в древней философии. Содержание главы о мыслителях-доплатониках, автор которой - Джонатан Барнз, составляет в основном разбор проблем и аргументов; то же касается раздела, подготовленного Грегори Властосом незадолго до смерти: он посвящен не только Сократу, но и в равной мере "сократовскому вопросу". Работы Люка Бриссона (о постэллинистической философии) и Моники Канто-Спербер (о философских учениях Платона и Аристотеля) содержат более полный обзор различных областей исследования и разного рода понятий, характерных для рассматриваемых авторов. Наконец, в части, написанной Жаком Брюнсвигом, - "Философия' в эпоху эллинизма" - вместе с систематическим обзором философии этого периода дается строгий анализ понятий и аргументов.

Эти работы обладают, однако, и некоторыми общими чертами, более существенными, чем различия между ними, и оправдывающими наше мнение о своей Греческой философии как о результате единого интеллектуального усилия.

Прежде всего, пять авторов настоящего труда единодушно придерживаются критического подхода к древней философии. Эта позиция, так сказать, вычитывается в каждой строке; она ясно изложена и детализирована в общем Приложении к книге и в филологических этюдах, написанных Джонатаном Барнзом и Люком Бриссоном.

Далее, все авторы выказывают осторожное, даже скептическое, и как бы демистифицирующее отношение к истории античных текстов. Анализируя ту или иную древнюю традицию и сведения, которые мы из нее черпаем, они проявляют осмотрительность и сохраняют дистанцию.

В работах, составляющих нашу книгу, учтены итоги новейшей критики, даже если принятые нами принципы подачи материала не позволяют в каждом случае ссылаться на конкретный научный спор. Но вся использованная критическая литература указана в библиографии к каждой работе.

Наконец, авторов объединяет (и в этом нет ничего парадоксального) то, что они признают расхождения, существующие между ними самими или между ними и некоторыми другими комментаторами. В своих работах они стараются дать читателю средства и инструменты для критики предложенной ему интерпретации.

Как бы ни отклонялось от шаблона знание, сообщаемое в каждой работе, знание это включено в постоянно открытое критическое обсуждение международного масштаба. Поэтому вклад каждого автора отнюдь не сводится к изложению какой-то частной интерпретации: всякий раз учитывается полемика последних десятилетий.

Итак, студенты могут рассчитывать на то, что найдут в этой книге надежные сведения и относительно утвердившиеся теоретические положения, которые в случае, если они спорны, таковыми и представлены. Вся книга в целом даст читателю достаточно ясное понятие о международных исследованиях и поможет ему ориентироваться в различных интерпретациях греческой философии. Он найдет здесь также детально охарактеризованные инструменты исследования - от самых традиционных до наиболее современных.

Наконец, оригинальность настоящего труда в значительной степени определяется выдвигаемыми здесь тезисами: что существует подлинная сократовская философия, независимая от философии Платона; что философские учения Платона и Аристотеля более близки друг к другу, нежели принято считать; что теория истинного мнения у Платона включена в подлинную эпистемологию; что аристотелевская концепция субстанции отчасти обусловлена платоновской концепцией идей; что вся история платонизма может быть истолкована как история непрерывного противостояния различным течениям послеаристотелевского периода: раннего платонизма - Аристотелю, среднего платонизма - стоикам, неоплатонизма - христианству; что отношение Отцов Церкви и византийских авторов к языческой философии складывается из противостояния и приверженности. Это всего лишь несколько примеров. Дальнейшее мы предоставляем любознательности читателя.

Моника Канто-Спербер

Отметим некоторые характеристики текста, предлагаемого вниманию читателя.

Это, прежде всего, труд, посвященный греческой философии. В нем есть многочисленные ссылки на "римскую" философию - т. е. на греческую философию римской эпохи, иногда представленную сочинениями, написанными по-латыни, - но исследуется она не ради нее самой. Латиноязычные авторы рассматриваются только для того, чтобы показать преемственность философских направлений, к которым они принадлежали.

В самом тексте нет библиографических ссылок. Нет и примечаний. Необходимые отсылки содержатся в аннотированной библиографии, сопровождающей каждую работу. В наших библиографических списках больше места отводится французским изданиям, при этом указаны основные публикации на других языках.

Переводы, помещаемые в работах, различны по своему происхождению. Основные переводы, использованные авторами, описаны в начале библиографии к каждому разделу. Они, как правило, даются в несколько измененном виде. Более или менее постоянно использовались - опять-таки с некоторыми изменениями-только переводы Аристотеля, выпущенные издательствами Vrin и Belles Lettres, и переводы Платона в изданиях Belles Lettres и в книгах, недавно вышедших в серии "GF" в издательстве Flammarion. Когда источник переводов не указан, это значит, что переводы выполнены автором работы.

Приложение ко всей книге дает исследователю древней философии необходимые рабочие инструменты. Далее помещен указатель имен и цитируемых произведений.

Чтобы читателю стала более ясна философская география и философская хронология изучаемой эпохи, мы прилагаем несколько карт и планов, а также хронологическую таблицу, сопоставляющую исторические и культурные события греческой древности.

I Греция в V-TV вв. до P. X.

а Южная Италия

b Греция и Малая Азия

II Афины в эпоху эллинизма

а Общий план

b Философские школы

III Эллинистический мир

IV Восточные провинции Римской империи

V Римская империя в III-IV вв. по P. X.

VI Византийская империя в XI в.[1]

Авторы выражают благодарность за плодотворное сотрудничество Мишелю Какуросу, Катрин Далимье, Катрин Жубо, Жану-Луи Лабарьеру, Алену Ле Буллюэку, Мари-Франсуаз Пю-туа, Жану-Франсуа Прадо, Пьеру Пеллегрену, Алену Сего ну и Реналю Сорелю.

Греческая философия появилась на свет в Милете, в Малой Азии, в начале VI в. до P. X. Здоровое и живое дитя, она вскоре стала известна за пределами своей родины: в соседних областях Азии, на островах Эгейского моря, в западных колониях-в Италии и Сицилии, - и наконец в Афинах. До того как философия приобрела "институциональный" характер, до того как возникли школы, или направления, различные мыслители, влюбленные в эту прекрасную юную особу, не были совершенно изолированными друг от друга: одни оказывали влияние на других, складывались отношения ученичества, да и разногласия создавали между ними определенные связи. Так постепенно устанавливалась традиция.

Первую фазу развития греческой философской традиции составляет то, что принято называть "досократической философией". Эта фаза делится на три периода. В первый, решительно новаторский период выдвигались блестящие и смелые гипотезы, не всегда подвергаемые строгой критике. Далее последовал период испытания: честолюбивым устремлениям стала угрожать опасность со стороны проницательного и приверженного чистому разуму врага, который едва не сбил философию с пути. Наконец наступил период консолидации, когда мыслители, сознавая плодотворность гипотез и могущество разума, попытались построить системы, основанные на воображении и опыте; системы эти разум укрепил в достаточной мере, чтобы они могли выдерживать его же нападения.

Чем была философия в годы своей юности? Каковы достижения первых в западной традиции философов - достижения, и поныне достойные уважения и восхищения?

С самого начала следует признать, что, строго говоря, ответить на эти вопросы можно лишь гадательно. Тексты досократиков почти полностью утрачены: в нашем распоряжении сегодня только жалкие фрагменты (как бы ни были они интересны по содержанию), сохраненные для нас более поздними авторами, фрагменты неизменно притягательные, но крайне трудные для интерпретации. От этих хрупких изящных сосудов остались одни только выщербленные, покрытые царапинами черепки. Как распознать их изначальную красоту? Правда, мы можем обратиться к свидетельству довольно богатой "доксографии", т. е. к первым опытам истории философии, сделанным самими греческими авторами; но эта доксография, ценность которой неоспорима, тоже создает немалые трудности.

Никакая история досократической философии поэтому не может быть окончательной. И все-таки попытаемся предложить читателю еще одну. Уж очень значителен сам предмет. Трудности велики, но без трудностей жизнь - даже для историка древней философской мысли - была бы невыносимо скучна.

Греческие мыслители, согласно Аристотелю, делили философию на три части: логика, или исследование разума во всех его проявлениях; этика, или исследование нравов и практической жизни; физика, или исследование природы, physis, во всех ее формах. Сообразуясь с этим трехчастным делением, философов-досократиков рассматривали как мыслителей, исследовавших природу, т. е. как physikoi. Казалось бы, "физика" относится скорее к науке, чем к философии. (Современная физика не только название, но и содержание свое заимствовала у греческой physikē.) Но различие между наукой и философией было незнакомо досократическим философам, чье самобытное творческое мышление не потерпело бы академических границ.

Physikos/φυσικός исследует physis/φύσις, природу. Цель его довольно проста: он хочет описать и объяснить естественный мир. Эта грандиозная задача предполагает конкретные исследования - астрономию, метеорологику (или исследование метеоров), минералогию, ботанику, зоологию и, наконец, антропологию, включающую в себя объяснение социальных, культурных и политических аспектов человеческой жизни. Кроме того, physikos должен интересоваться общими проблемами - проблемами, которые в большей степени связаны с философией. Как возник мир? Как он развивался? Каково его неочевидное для наблюдателя устройство, каковы его элементы и начала? В Метафизике Аристотель попытается проанализировать глубинную природу субстанций; в Истории животных он опишет, в частности, внутреннее строение ракообразных, - в каждом из этих опытов он будет преемником досократических physikoi.

Само собой разумеется, что все первые physikoi потерпели неудачу. Если они имеют право на наше внимание, то никак не из-за своих успехов, не из-за истин, ими открытых. Они заслуживают с нашей стороны безграничного уважения, потому что отважились изучать природу ради нее самой и при исследовании природы впервые применили подход и метод, которые в дальнейшем стали подходом и методом науки и философии. Очень упрощенную характеристику этого метода можно разбить на три следующие рубрики.