Читаем Они нашли друг друга, чтобы вместе уйти онлайн бесплатно

11 августа 2017 года зазвонил домофон. Я поленилась встать с дивана, а Никита, сын моей старшей дочери, сказал:

– Бабушка, может это к нам?

– Скорее нет, это опять курьер с рекламными бумажками.

Звонок стих, но минут через пять стук в дверь. Я открыла, в коридоре стояли друзья младшей дочери: Ира с Сашей, Вова с Вероникой.

– Почему вы грустные? Что-то случилось?

– Да.

– С кем?

– С обоими.

– Живы?

– Нет.

Как тяжело переживать прошлое событие с самого начала, переживать известие о гибели моей младшей дочери и ее мужа. Помню только, села и рассуждала:

– Почему это случилось с такими молодыми и сильными ребятами. Пять месяцев как расписались. Только начали совместно жить.

– Этого не должно было случиться. Это ведь два солнечных человека: любимые и любящие.

Еще долго убеждала себя, что такое невозможно, это случилось не с ними.

Не плакала, не кричала, только окаменела и твердила.

– Такого не должно было случиться.

Родителям Саши позвонила Ира и дала трубку. Услышала причитания мамы Саши:

– Людочка, скажи, что это неправда, что это случилось не с ними.

Услышала громкий плач. Что сказать, как успокоить? Ничего не смогла, успокоения не помогут. Уже ничего не поможет.

Настало время ехать в Шри-Ланку, поеду со старшей дочерью, приехала вчера из Заполярья. Решение о том, что поеду, пришло сразу. В интернете зашла на сайт посольства, ехать требуется срочно.

Настало время покупать билеты до Коломбо. Но цена за два билета равна 110 000 рублей. Где взять такие деньги срочно? На моей карте всего 6000 рублей. Вечером приезжает Виктор Михайлович отец Саши и дает мне 45000 рублей.

– Это все, что сейчас могу.

Поблагодарила и бегом в терминал, чтобы положить деньги на карту. Поздним вечером опять сижу в поиске билетов. И нашла, нашла два билета за 51 000 рублей. Сразу же выкупаю.

Так что же такое случайность? Когда-то вычитала у Стругацких, что случайность – это непознанная необходимость. Необходимость – да. А вот познать, что помогает, кто помогает – это, наверное, не для человеческого разума.

Теперь в дорогу.

За Никитой присмотреть вызвались друзья Наташи. За него волноваться не стоило, ребята надежные.

В то время я не распоряжалась своим состоянием. Все как будто крутилось вокруг меня, а я посередине без эмоций, без осознания случившегося. Делала все на автопилоте. Осознание пришло со временем.

Там на острове чувствовала поддержку старшей дочери Маши, она была рядом, друзей Наташи, которые остались в Москве и Анатолия. Он вместе с Наташей и Сашей приехал на остров, чтобы совместно арендовать отель, и вести гостиничный бизнес, и его знание английского языка облегчило нам общение с местными жителями.

Саша и Наташа улетели в Коломбо только со второго раза. В первой регистрации в аэропорту отказали, клетка для собаки оказалась не по стандарту, хотя интересовались насчет перевозки и вопросов не возникало. Пришлось возвращаться и покупать другую клетку, покупать другие билеты. Улетели через день без препятствий с собакой Форестом.

Приметы, приметы. Предупреждение было, что лучше отложить поездку, но отговорить не получилось.

Собаку Наташа взяла у друзей в 2015 году. Раздумывала: взять или не взять. Щенку месяц и уж очень хорошенький: висячие ушки, милая мордашка. Метис: лабрадор с овчаркой, окрас – шоколад. Решила не брать, но перед уходом поинтересовалась о дате рождения. Назвали день, когда он родился.

– Здорово, в этот день у мамы день рождения.

В то время я жила у старшей дочери и прибавление в нашей квартире было сюрпризом. Наташа сказала, что взяла чудесного щенка только из-за дня рождения. Назвала Форестом.

Заботу по воспитанию собаки Наташа взяла на себя. Частые отъезды мы согласовывали между собой, поэтому Форест оставался под присмотром.

Впервые увидела собаку, когда ему было четыре месяца. Подружились сразу, но дочь для него оставалась авторитетом.

Собаке исполнилось семь месяцев, когда мы с ним гуляли вдоль берега канала им. Москвы. Стояла весна: по берегам проталины, в канале местами растаял лед. Это время пробуждения не только природы, но и сбор собак в стаи. Не сразу заметила, как рядом появилось сборище бездомных собак. Форест гулял без поводка, да и я расслабилась, он приблизился к ним. Одна из них зарычала, не пускала к сородичам, но Форест побежал следом. Побежала за ними по обрывистому берегу, кричала, звала собаку, но старания оказались напрасными.

Пробежала большое расстояние по крутому берегу, падала, местами карабкалась по грязному склону. Добежала до открытой поляны, вокруг увидела много собак, Но Фореста среди них не было, искала, звала. Пришлось идти назад, понадеялась, что вернется той же дорогой.

Вышла на сухую тропинку, шла оглядываясь, надеялась на чудо. Вдруг слышу колокольный звон. Недалеко стояла церковь, видны были ее луковицы. Остановилась и перекрестилась, молилась своими словами, просила помощи, чтобы мой песик нашелся. В душе от пережитого, от звона колоколов было и тревожно, и радостно одновременно.

Позвонила Наташе и сказала о пропаже собаки.

– Мама, я приеду, иди домой.

Наташа работала в центре Москвы, ехать далеко.

Захожу в подъезд, поднимаюсь на свой второй этаж. Сверху спускается сосед и говорит:

– Там ваша собака? Не удается попасть в квартиру.

Бегу на третий этаж, Форест сидит около квартиры, которая расположена над моей.

– Извините, спасибо.

Радовались вместе. Преодолел длинный путь, а квартирой ошибся.

Звоню Наташе и говорю, что Форест нашелся.

– Ты обманываешь. Такое невозможно. Мы уже едем искать.

– Наташенька, собака сидит рядом и смотрит виноватыми глазенками.

Вечером с Наташей вновь пережили побег собаки. Так и не поняли, как смогла самостоятельно найти дом в свои семь месяцев и пересечь дороги с машинами, да и расстояние пробежала не маленькое.

В аэропорту у стойки регистрации отказали в регистрации на вылет в г. Коломбо. Объяснили, что для вылета нужны билеты в обратную сторону. Я не знала о таких правилах.

Хоть и категорически отказали в регистрации, от стойки мы не отошли. Я рассказала о необходимости срочного вылета. Девушки меня услышали и попросили подождать, а потом провели регистрацию.

Прилетели вовремя, впереди паспортный контроль. Опять требуют билеты на обратную дорогу. Переводчика рядом не было. Вот здесь быстро сообразила дочь: привела к стойке девушку, с которой летели из Москвы. Наша спасительница поговорила с работником и нас пропустили.

На выходе из аэропорта нас встретил Анатолий. Теперь это единственный человек в этой стране, который последним видел ребят, и поможет нам с оформлением отправки тел ребят из страны. Его знание английского языка помогало на протяжении всего пребывания на острове.

Прилетели в 6 утра, а встреча с консулом в 9. Поездили по городу в поиске кафе, но все было закрыто. Нашли и нас напоили горячим чаем.

В консульстве договорились о перевозке груза, об оформлении документов и назвали сумму, которую необходимо заплатить. Это 22000 долларов.

Ещё в Москве с родителями Саши договорились о кремации. Но это только в том случае, если денег будет недостаточно.

В консульстве подтвердили о возможности кремации.

Завтра утром поедем на опознание.

Когда узнала о сумме за доставку тел в Москву, сразу не осознала, насколько это много. Сумма, которую назвали, не ошарашила, не испугала. И мысли: откуда взять такое количество денег, даже не возникли. Я осталась спокойной, без эмоций. Единственное, что спросила.

– А можно в рассрочку?

– Да, можно.

Позвонила родителям Саши, назвала сумму.

– Это безумие.

Теперь в дорогу до Велигамы, где ребята арендовали дом и в котором нам предстояло жить.

Небольшая территория, слева гаражи, а впереди одноэтажное здание, широкие двери. Помещение просторное, вдоль стен шкафы, посередине комнаты длинные столы, чуть меньше ширины комнаты, застеленные темной тканью. Полицейских много: ходят, сидят за столами, громко разговаривают, смеются. Это показалось кощунством.

Предлагали подойти то к одному столу, то к другому, чтобы подписать бумаги. Передали Наташины вещи: рюкзак с засохшей кровью, обручальное кольцо, кошелек, забираю и выхожу. Рядом со входом в здание показали разбитый скутер, на котором ехали ребята в тот страшный день, на земле нашла Наташин тапочек, который подняла. Позже закопала рядом с деревом на берегу океана.

Вечерами после поездок, встреч и объяснений я, Анатолий, Маша ходили с Форестом к океану, который находился в десяти минутах от нашего жилища, около океана переходили дорогу. Движение интенсивное: легковые машины, автобусы, тук-туки, велосипедисты, мотоциклы, пешеходы, идущие по обочине дороги, потому что нет тротуаров. Ширина дороги около 12 метров. На такой же дороге погибли ребята.

Первая встреча с океаном прошла без эмоций. Пальмы вдоль берега, кустарник, нескошенная трава. Ширина пляжа десять метров, на волнах на досках каталась молодежь, много иностранцев. Собака бегала по воде, забегала на волны, видимо часто плавала в океане с ребятами, заплывая далеко от берега.

Мне захотелось зайти в волны далеко-далеко и не возвращаться. Погружаешься в них с головой и растворяешься, исчезаешь, исчезает и прошлое, и настоящее, а будущее уже ник чему.

У ребят осталась доска для серфинга, которой воспользовалась Маша, каталась на нем впервые, получалось даже вставать, не струсила. А я ходила вдоль берега по воде с собачкой, теперь моей собачкой. Она конечно же скучала по своим любимым хозяевам. Даже не поворачивается язык сказать бывшим, они со мной останутся навсегда. Можно ли забыть свою девочку, невозможно.

Гуляя вдоль берега наткнулась на место стока канализационных вод. Нечистоты шли потоком в океан, а волны все смывали и затягивали в глубину. Жутковатое зрелище, а рядом катаются на досках, бегают дети, и все счастливы, как будто это вижу только я одна.

Мы жили в одноэтажном доме с удобствами, в маленьком дворике росло одно дерево – авокадо. Фрукты еще не зрелые, обезьяны их срывали, надкусывали и бросали на землю на радость собаке, которая их съедала, оставив только шкурку и ядро. Форест так и остался любителем авокадо.

Смешанное чувство осталось от увиденных жилых строений: добротные кирпичные дома с небольшими двориками и жилища, похожие на бараки с выходом на проезжую часть. Поразили дети: улыбающиеся, приветливые. Школьницы в белых одеждах, идущие вдоль дорог большими группами.

Приехали на территорию больницы, оставили тук-тук и прошли к зданию морга. Морг представлял собой, как одноэтажное кирпичное строение. Сопровождающих пришло около 10 человек. Вошли, сразу перед собой увидела железные ящики в два яруса. В двух из них лежали мои Наташа и Саша.

Не буду описывать свое состояние, когда увидела моих дочь и зятя. Находясь в помещении, молчала, не помню, как вышла. Только теперь разрыдалась. Как будто из меня вырвалось чудовище, состоящее из боли, горя, невысказанности. Облокотившись на столб, постепенно стихла.

Помогли уйти от этого страшного места, дали стул. Не сразу, но пришла в себя.

Пригласили на допрос к следователю, стол стоял по середине ремонтируемого здания. Вокруг стучали, пилили, красили. Переводил Анатолий. Задавали формальные вопросы, и вопросы, на которые трудно ответить, потому что ничего не знала о трагедии. После допроса водили по кабинетам, сопровождающий объяснял, Анатолий переводил, а чиновники в кабинетах выражали сочувствие. Это продолжалось часа три.

Хождение по кабинетам закончилось. Наступило время для заполнения и оформления бумаг, в том числе и для Свидетельств о смерти. В процессе ответов на вопросы выяснилось, что кремация тел невозможна. По местным законам иностранцев, погибших в автокатастрофе, запрещено кремировать. Я и родители Саши уже смирились с мыслью о том, что тела ребят будут кремированы, но обстоятельства поменялись.

В переговорах с девушками, которые делали записи в книге регистрации, присутствовал Анатолий, как переводчик.

Через время подходит Анатолий и говорит:

– Девушка спрашивает, что будем делать с умершими?

Вопрос показался странным.

– Если не кремация, значит будем отправлять в Москву.

Он ушел, но когда вернулся, слышу:

– Отправлять тоже нельзя.

Откуда только силы взялись, чтобы возмутиться. Срочно звоню в консульство.

– Почему нельзя отправлять тела ребят в Москву?

– Кто сказал, что нельзя? Отправлять можно.

– Анатолий.

В ответ услышала, что позже скажет о стоимости за отправку.

Анатолий при разговоре по телефону стоял рядом, но быстро исчез.

Нахожу того, кто сбежал, идем и просим о внесении сведений для оформления документов по отправке тел в Москву.

Так почему же друг ребят, человек, который приехал вместе с ними в эту страну, вместе с ними намеревался начать заниматься туризмом и так поступил? Поняла почему, но не сразу.

Еще в Москве, перед отъездом, друзья ребят уговаривали меня, чтобы похоронить Наташу и Сашу в Шри-Ланке. Раз они хотели там жить, значит там надо и оставить. Друзья пожелали их оставить в далекой азиатской стране. И Анатолий решил ввести меня в заблуждение. Но у него не получилось. До этого пытался расписать, как их здесь похоронят, что не пожалею ни о чем.

Это выводы молодых людей, которые не имели детей и им не знакома боль потери родного ребенка. И дай бог не будет знакома.

Позвонила Люция Габдулфатовна, мама Саши.

– Пожалуйста, не оставляй ребят там. Очень прошу тебя, не оставляй ребят там.

Как-будто чувствовала, что здесь происходит.

– Люция, мы их отправляем в Москву. Я здесь их не оставлю, уже оформляют бумаги на перевозку. Не переживайте, мы ребят похороним в России. И у нас будет возможность приходить к ним на могилу.

Позже позвонил консул и сказал, что стоимость услуг уменьшили вдвое. Поблагодарила. Но и таких денег не было, но и переживания по этому поводу отсутствовали. Больше задумывалась о том, чтобы выдержать.

Родители и родственники Саши, узнав по телефону о сумме, которую запрашивали за ритуальные услуги, в том числе и за вывоз ребят, поехали в МИД. На месте им посоветовали к кому обратиться. После этого обращения сумму снизили вдвое, и запросили, как за одно место. Решение об уменьшении суммы было принято в тот же день.

Наташа перед отъездом перебирала свои вещи. Саша на вахте, билеты куплены, документы оформлены. Надела свое зимнее джинсовое пальто с подкладкой из овчины, встала передо мной и улыбается. Я говорю ей:

– Зачем тебе это пальто, будет здесь лежать? Давай продадим.

– Нет, нельзя, Я приеду сюда зимой. Хочу рожать ребенка только в России.

От сказанного, от своего заветного желания она вся светилась нежностью.