Читаем Преступления против правосудия онлайн бесплатно

Редакционная коллегия серии «Теория и практика уголовного права и уголовного процесса»

А. И. Бойцов (отв. ред.), Н. И. Мацнев (отв. ред ), Б. В. Волженкин, Ю. Н. Волков, Ю. В. Голик, И. Э. Звечаровский, В. С. Комиссаров, В. П. Коняхин, А. И. Коробеев, Л. Л. Кругликов, С. Ф. Милюков, М. Г. Миненок, А. Н. Попов, М. Н. Становский, А. П. Стуканов, А. Н. Тарбагаев, А. В. Федоров, А. А. Эксархопуло

Рецензенты:

Л. Л. Кругликов, доктор юридических наук, профессор, заслуженный деятель науки РФ, зав. кафедрой уголовного права и процесса Ярославского гос. университета

А. И. Чучаев, доктор юридических наук, профессор МГЮА

А. С. Горелик — введение, гл. III §§ 1, 2 (кроме ст. 303 УК), § 3 Л. В. Лобанова — гл. I, II, III § 2 (ст 303 УК), § 4

С древнейших времен суд выполнял важную социальную задачу разрешения конфликтов между людьми. Особенность судебной деятельности заключается в том, что, с одной стороны, суд не наделен какой-либо властью, поскольку он не является вышестоящим органом по отношению к спорящим сторонам, поэтому не заинтересован в исходе дела в пользу какой-либо из них, а с другой — обладает неограниченной властью, так как его решения имеют общеобязательную силу. Это позволяет суду разрешать дела, основываясь на законе и справедливости.

В настоящее время в нашей стране роль суда весьма велика, так как исторический опыт человечества показывает, что без сильного и независимого правосудия невозможно создание правового государства, а без него — решение всех других социальных задач.

Конституция РФ, провозглашающая человека, его права и свободы высшей ценностью, а их признание, соблюдение и защиту — обязанностью государства (ст. 2), содержит ряд норм, определяющих важную роль суда: гарантия судебной защиты прав и свобод каждого; возможность обжалования решений и действий органов государственной власти, органов местного самоуправления, общественных объединений и должностных лиц в суде и межгосударственных органах по защите прав и свобод человека (ст. 46); запрет лишения права на рассмотрение дела в том суде и тем судьей, к подсудности которых оно отнесено законом (ст. 47); презумпция невиновности и возможность признания человека виновным в преступлении только по приговору суда (ст. 49); охрана законом прав потерпевших от преступлений и злоупотреблений властью и обеспечение потерпевшим доступа к правосудию (ст. 52).

Для того чтобы суд мог выполнить свою роль, ст. 10 Конституции РФ придает ему высокий статус самостоятельной ветви власти (наряду с законодательной и исполнительной). Суд — единственный орган, призванный осуществлять правосудие (ст. 118 Конституции РФ), в других конституционных нормах закреплены принципы независимости судей, их несменяемости и неприкосновенности (ст. 120— 122 Конституции РФ).

Правосудие может быть эффективным лишь при условии строгого соблюдения закона как самими представителями судебной власти, так и другими должностными лицами и гражданами, оказавшимися так или иначе в сфере деятельности судебных органов. Поэтому закон предусматривает уголовную ответственность за посягательства на интересы правосудия.

В первых Уголовных кодексах РСФСР 1922 г. и 1926 г. некоторые нормы о преступлениях против правосудия размещались в главе о должностных преступлениях (преступления, совершаемые представителями власти, например, вынесение неправосудного приговора), другие — в главе о преступлениях против порядка управления (преступления, совершаемые иными лицами, например, ложный донос, ложные показания). Однако в конце 50-х годов появились работы, в которых обосновывалась необходимость консолидации преступлений против правосудия в самостоятельную группу посягательств. Первыми исследованиями в этой области были опубликованная лекция Ш. С. Рашковской[1], кандидатская диссертация А. Т. Гужина[2], статья Н. В. Лясс[3].

Отдельная глава восьмая «Преступления против правосудия» появилась впервые в УК РСФСР в 1960 г. Первоначально она включала 15 статей, однако постоянно изменялась: одна статья была исключена, но дополнительно введено 8 норм, и в последний период действия этого УК глава включала 22 статьи.

В ныне действующем УК РФ преступления против правосудия составляют главу 31, включающую 23 статьи, в которых предусмотрена ответственность за наиболее опасные посягательства на деятельность суда и других органов, обеспечивающих осуществление правосудия (прокуратура, органы расследования и структуры, обеспечивающие исполнения судебных актов). Менее значительные нарушения в сфере правосудия считаются проступками и влекут административную ответственность по нормам КоАП РФ.

За период с 1997, когда УК РФ вступил в силу, до конца 2003 г. в главу 31 было внесено немного изменений: в Федеральном законе от 9 марта 2001 г. была по-новому сформулирована ст. 314 УК, а Федеральным законом от 8 декабря 2003 г. внесены изменения в диспозиции ряда норм: в ст. 295, 296, 302, 309 УК перечень потерпевших дополнен указанием на специалиста, в ст. 302 и 307 УК расширен круг субъектов, изменения ст. 306 и 313 УК коснулись описания квалифицирующих обстоятельств; также во многих нормах изменены санкции.

Появление самостоятельной главы УК, посвященной преступлениям против правосудия, а также множество спорных вопросов применения этих норм стимулировали научную разработку темы. Были изданы монографические работы Я. М. Кульберга[4], И. С. Власова и И. М. Тяжковой[5], С. И. Тихенко[6], Н. А. Носковой[7], диссертационные исследования Д. Б. Бектибаева[8], И. М. Черных (Тяжковой)[9], И. С. Власова[10].

В более поздний период разработку общих проблем ответственности за преступления против правосудия продолжили М. И. Бажанов[11], М. А. Гаранина[12], Е. Ю. Хлопцева[13], А. И. Чучаев[14].

Появление этих работ, а также многочисленных журнальных публикаций, статей и тезисов докладов в сборниках, соответствующих глав в учебниках, курсах и комментариях к УК РФ способствовали более углубленной разработке проблем и развитию дискуссий по спорным вопросам, в связи с чем появилась потребность в обобщении полученных результатов и дальнейших исследованиях. В последние годы изданы работы, в которых излагались общая характеристика преступлений против правосудия, принципы их систематизации, а также характеристики отдельных видов преступлений. К их числу относится учебное пособие Ю. И. Кулешова[15]; крупный вклад внесли монографии Л. В. Лобановой[16], С. А. Денисова[17], естественным результатом их исследований стали докторские диссертации[18]. В 2003 г. вышла в свет коллективная монография под редакцией А. В. Галаховой[19].

Помимо вопросов общего характера значительное внимание уделяется также характеристике отдельных составов преступлений против правосудия. В первую очередь это относится к ответственности за заранее не обещанное укрывательство и недонесение (которое было наказуемо до принятия УК РФ 1996 г.), ибо они как виды прикосновенности подверглись анализу в трудах об этом институте Общей части уголовного права[20]. Впоследствии вопросы ответственности за укрывательство подробно исследовались в специально посвященных им монографиях И. А. Бушуева[21] и М. X. Хабибуллина[22].

Значительное число работ было посвящено ответственности за ложный донос и ложные показания, что вполне объяснимо — из преступлений против правосудия указанные деяния наиболее часто встречаются в судебной практике. Следует назвать монографии М. X. Хабибуллина[23], А. Р. Ратинова и Ю. П. Адамова[24], А. А. Закатова[25], Л. В. Лобановой[26], В. А. Блинникова и В. С. Устинова[27].

Многие нормы об ответственности за преступления против правосудия тесно связаны с уголовно-процессуальными нормами и являются бланкетными, так что для их применения необходимо обращаться к статьям УПК. Поэтому появились работы, которые исследуют в комплексе вопросы права и процесса, связанные с ответственностью за ряд преступлений против правосудия. К их числу следует отнести монографию И. В. Дворянскова[28].

Можно сказать, что уголовно-правовая наука вступила в новый этап развития, содержанием которого стало появление монографий и диссертаций, посвященных отдельным составам (или группам родственных составов) преступлений против правосудия. Посягательствам на деятельность судей и лиц, производящих расследование, посвящены диссертации К. Н. Харисова[29] и Л. А. Поповой[30], ответственности за уклонение от осуществления уголовного преследования — диссертация А. В. Синельникова[31], за принуждение к даче показаний — работы И. Ю. Буневой[32], за провокацию взятки либо коммерческого подкупа — А. А. Мастеркова[33] и С. Н. Радачинского[34].

Значительное внимание уделяется исследованию вопросов ответственности за неисполнение судебных актов, в том числе за уклонение от отбывания различных видов наказания, особенно лишения свободы. В общем виде эти проблемы исследованы в монографии А. И. Друзина[35], а частные вопросы, касающиеся лишения свободы, в диссертациях М. Р. Гарафутдинова[36], М. Тагиева[37], Т. В. Тепляшина[38], еще в одной монографии А. И. Друзина[39] и др.

Появление значительного числа работ по теме свидетельствует о повышении интереса к ней. Однако, как известно, чем глубже ученые исследуют проблему, тем больше возникает неясных вопросов как теоретического, так и практически-прикладного характера, а они вызывают желание усовершенствовать действующее законодательство, тем более, что оно постоянно меняется, о чем свидетельствуют, в частности, изменения, внесенные в нормы гл. 31 УК Федеральным законом от 8 декабря 2003 г. Этим объясняется стремление авторов настоящей работы внести свой вклад в разработку проблем ответственности за преступления против правосудия. Работа может быть полезна ученым, аспирантам, студентам, практикующим юристам и законодателям.

Нормы, предусматривающие наказания за общественно опасные деяния, совершаемые в сфере правосудия, содержатся уже в первых памятниках отечественного права. Так, статья 20 Пространной редакции «Русской правды» вполне может рассматриваться в качестве прообраза положения, устанавливающего ответственность за заведомо ложный донос. «А иже свержетъ виру, то гривна кун сметная отроку, а кто и клепал, а тому дата другую гривну; а от виры помечнаго 9 (кун)»[40]. Комментируя содержание нормы, А. Н. Щапов пишет: «Если обвиняемый свержет виру, т. е. докажет безосновательность обвинения в убийстве, то он не платит виры, но вносит лишь сметную (от слова сметати — отвергать, отметать) гривну кун — плату представителю княжеской власти — отроку — за участие в суде и оправдании... Обвинитель (кто и клепал) в качестве наказания за ложное обвинение также вносит отроку ту же сумму»[41].

Интерес представляет и статья 38 Краткой редакции Устава князя Ярослава «О церковных судах», где, по сути дела, закреплялся запрет на вмешательство в деятельность последних. «А кто установление мое нарушить, или сынове мои, или внуци мои, или правнуци мои, или от рода моего кто, или от бояр кто, а порушать ряд мои и вступятся, в суды митрополичьи, что есмь дал митрополиту и церкви и пископьям по всем градам по правилам святых отецъ, судивше, казнити по закону»[42]. Такое же значение имела и ст. 14 Синодальной редакции Устава святого князя Владимира.

Для «Русской правды» и княжеских наказов еще не характерно установление круга злоупотреблений правами представителей судебных органов. В этих нормативных актах нет положений, направленных на защиту правосудия «изнутри». Но подобные нормы обнаруживаются уже в документах, получивших наименование судных грамот. Так, ст. 26 Новгородской судной грамоты, определяющая порядок судопроизводства в суде высшей инстанции, запрещает брать взятки (посулы) и решать дела по дружбе: «А докладчикам от доклада посула не взять, а у доклада не дружить никоею хитростью, по крестному целованию...»[43] Сходный запрет содержится в ст. 4 Псковской судной грамоты[44]. Примечательна также ст. 48 последнего документа, устанавливающая ответственность за вымогательство взятки (посула) волостелем, отнявшим у стороны в процессе одежду или коня. В случае обращения в суд с иском волостель отвечал за свои действия как за грабеж[45].

В судных грамотах более разнообразны и уголовно-правовые средства защиты взятых под охрану еще раньше общественных отношений, в частности, независимости суда. «А истцю на истца наводки не наводить, ни на посадника, ни на тысяцкого, ни на владычна наместника, ни на иных судей или докладщиков. А кто наведет наводку на посадника, на тысяцкого, на владычна наместника, или на иных судей или докладщиков или истец на истца у суда или у доклада или у поля, ино взять великим князем и Великому Новгороду на виновном боярине 50 рублев, а на житьем 20 рублев, а на молодшем 10 рублей за наводку», — читаем в ст. 6 Новгородской судной грамоты[46]. Д. А. Донское, интерпретируя данную норму, правильно поясняет, что «наводить наводку в данном случае означает побуждать толпу к нападению на суд либо на противную сторону»[47].