Читаем Розовая шубка онлайн бесплатно

В весенний мартовский день Сергей Плетнев был приглашен в одну из московских школ на встречу с будущими выпускниками. Полтора года назад он был главным архитектором нового Зеленого округа, где находилась эта школа, но с тех пор строительство было завершено, и Сергей уже работал генеральным директором строительного концерна «Возрождение». Работали широко, по всей стране, жили в деловом полу-командировочном режиме, и поэтому дата встречи откладывалась разок-другой, пока, наконец, его машина не остановилась у школьных ворот.

Для начала бывшего «главного» пригласили, как водится, в просторный директорский кабинет. На стенах его красовалась выставка живописных школьных работ, а возле директорского стола близ самой директрисы, седой, пышноволосой дамы, заслуженной учительницы Москвы, сидела хорошенькая девушка с длинными каштановыми косами.

— Знакомьтесь, Сергей Иванович, — представила ее директор, — это Марианна, наша отличница и лучшая художница школы. Она будет вести ваш вечер. Ее акварели висят здесь же, в кабинете, можете полюбоваться.

С вежливой улыбкой молодой человек скосил глаза на висящие работы и вдруг всмотрелся так остро и серьезно, что у Марианны екнуло сердце.

— Это замечательно, — медленно проговорил он, рассматривая их одну за другой. — Поступайте в архитектурную академию, Марианна! У вас редкостное чувство соразмерности.

Он посмотрел на нее с уважением.

Марианна польщенно улыбнулась. Ее часто хвалили, она уже не смущалась этим.

— Никогда, — ответила смело, глядя в его загорелое лицо с твердым мужественным подбородком, чуть вздернутым задиристым носом и светлым вихром волос, про который говорят «корова языком лизнула». — Строители работают с камнем, а он-то мне и не подходит. Мне нравится нежное, легкое, взлетающее.

В его глазах заискрилась улыбка.

— За такой ответ вас полюбить можно, Марианна! Вас пленяют откровения современного дизайна, не правда ли? Замечательно! «Ленты-кружево-батисты» и яркое народное творчество? Как точно вы себя знаете! Желаю удачи!

Они прошли в гудящий голосами актовый зал. Пылая румянцем, Марианна открыла вечер, представила Сергея Плетнева и села в первый ряд.

Он говорил без подготовки часа полтора, пролетевшие, будто одно мгновение. Его рассказы о сплошном лесном массиве, в котором все начиналось, о поисках общего плана и каждого построенного здания были интересны, словно приключения, сдобренные разными случаями и строительными анекдотами, а сожаления о несбывшихся мечтах, вроде велотрека и маленького зоопарка, заставили всех по-новому взглянуть на свою малую родину и словно увидеть ее в развитии и возможностях.

Марианна не сводила с него глаз. Как он сказал: «За такой ответ вас полюбить можно»? — О, любовь!

Девушка чувствовала, что сердечко ее застучало горячее.

После его выступления она вновь поднялась на сцену и провела «пресс-конференцию», сидя с ним рядом за столом. В школе частенько происходили диспуты и прения на произвольные и заданные темы, когда каждая сторона доказывала свои воззрения, серьезные и забавные, поэтому в зале сидел народец «тот еще». Вопросов была уйма. Сергей шутил, все смеялись, она добавляла огоньку от себя, и ей показалось, что они немножко сблизились.

В самом конце она подарила ему большой, заготовленный заранее, букет цветов.

С этим букетом, окруженный толпой школьников, он стал спускаться по широкой лестнице к выходу. Понравился Сергей Плетнев, разумеется, не только ей, Марианне. Многие девчонки нашли его красивым, спортивным, остроумным и… неженатым? Кольца на руке не было.

— А ваша жена тоже архитектор? — не стерпела Ленка, известная всем болтушка и хохотушка. — Вы, должно быть, вместе учились?

— Моя жена? — переспросил он, и так белозубо, открыто и добродушно рассмеялся, что все поняли: «Он свободен».

Возле машины, прощаясь, он поцеловал руку Марианне и передарил ей врученный ему букет цветов.

— Желаю вам, Марианна, успехов на выпускных экзаменах. И на вступительных тоже.

Что было отвечать: «К черту, к черту»? — Так он и уехал.

Ах! Об этом архитекторе красавица Марианна помечтала было, как о принце, улетела в грезах сладко и волшебно… да и все. Школьница, выпускница… разве он вспомнит?

Ну и пусть.

В белоснежной, трехэтажной московской школе гремела музыка. Выпускной бал давно начался и был в самом разгаре. За окнами актового зала мелькали цветные вспышки, видны были фигуры танцующих, озаряемые то синим, то красным, то зеленым светом. На ступеньки перед входом то и дело выходили юноши-выпускники, закуривали и шли в крытую шатровую беседку метрах в десяти от входа. Там толпилась тусовка. Ребята сидели на поручнях, давно оставшихся без деревянных перил, смеялись, что-то выпивали, в последний раз прочитывали надписи на покатом жестяном потолке: «Сашка, я по тебе с ума схожу», «Долой диктатуру родителей!», «I love you, i kiss you, i have you!», «Это мой телефон. Бабы, звоните ночью. Ваш Д.», «Марианна, тебя любит… угадай, кто?», «Я хочу жить на воле, а не в набитом людьми доме!», «Мы, девчонки, хотим всего!», «Я — правый, кто со мной? Ромик», «Демократов на мыло!» и более откровенные, озорные, хулиганские. На каменном полу, посередине горел костерок из веточек и бумажек, жиденький дымок достигал потолка, красиво обволакивал его и кудряво струился из-под кромки шатра. Покурив, молодые люди бросали окурки в огонь, бежали обратно к крыльцу, украшенному цветной мозаикой и выпуклыми медальонами классиков литературы, и вновь исчезали там, где было тесно и весело, пахло апельсинами и где сегодня их одноклассницы были особенно красивыми.

Школа стояла как раз на границе с лесом. Сразу за ее стенами начинался диковатый парк, незаметно переходящий в настоящую лесную чащу с болотами, кочками, высокими соснами, поросшими сероватым мхом, даже с просеками, полными малины. Километрах в трех от жилого района зеленый массив пересекался кольцевой автодорогой, через которую часто перебегали, появляясь под окнами, лоси и зайцы. То-то бывало переполоху на уроках! А однажды в ближайшем дворе заметили даже двух заблудившихся молодых волков. Прижавшись друг к другу, они дыбили загривки, готовые до конца защищать свою жизнь в каменных сводах чужой норы. Вызвали охотников, и те усыпили их специальными патронами, после чего все желающие могли погладить густой, с белыми выпушками, мех зверей, их теплые уши и лапы, потрогать нешуточные волчьи клыки в приоткрытой пасти.

Сокровищем района был, конечно, этот лес. Даже зимой в нем никто не скучал. Под деревьями бежала школьная лыжня, размеченная флажками и плакатами «Старт» и «Финиш» для уроков физкультуры и соревнований. Множество ближних и дальних дорожек и тропинок на все вкусы и случаи жизни сливались, скрещивались и выводили к избушкам, детским деревянным площадкам, горкам-ледянкам и лыжным аховым спускам, повсюду гуляло и дышало свежим воздухом молодое и пожилое окрестное население. Ну, а про лето и говорить нечего. Летом все здесь благоухало листвой, травами, цветами, полнилось птичьим гомоном и той светлой радостью, которая всегда живет под зелеными кронами.

Все жители нового района почитали себя избранниками, потому что такой зеленой округи, по общему мнению, в Москве днем с огнем не сыщешь. А как распланировано жилое пространство! Какие магазины и магазинчики, детские садики, спортивный комплекс, даже Дом общего досуга с кинотеатром, театральным залом, бассейном, библиотекой и комнатами для кружков и секций в оставленном зеленом островке с яблонями, грушами, вишнями, даже малинником, сохраненными от прежних деревенских угодий. Постарались архитекторы, спасибо им! А отделение милиции! Оно было выстроено в виде синего свода, похожего на мигалку на милицейской машине! Не ошибешься.

И даже удаленность от метро была только на руку. Жильцы семи высоких домов знали друг друга в лицо, будто в деревне, копали огороды, жгли костры, купались в двух проточных прудах, жили, как на даче, со всеми городскими удобствами.

Сегодня, двадцатого июня, школа праздновала первый выпуск. Двадцать три человека начинали отныне новую жизнь. Как водится, в последнем классе сложились две пары молодоженов, чьи горячие безумные романы целый год зажигали ровесников. Все остальные были просто влюблены или мечтали о любви.

Праздник был в разгаре. Уже поднялись из-за столов, уставленных поначалу сладостями, фруктами, цветными бутылями с напитками и соками, а теперь опустевших и быстро убираемых проворными руками матерей из родительского комитета, и уже успели потанцевать и продолжали танцевать парами и толпой в мелькании разноцветных огней. На полу два-три умельца, поражая воображение, вертелись клубком, выкручивая спортивно-танцевальные приколы на спине и на голове под тяжелый «металл». Но и танцами, наконец, насытились, потянулись к учителям, «старшим друзьям», так сказать, простив им все вредности и придирки. В начале вечера их задарили цветами, а теперь, окружив, снисходительно рассматривали, как самых обыкновенных, не страшных и ничем не выдающихся людей.

— А помните, как я котенка принесла на урок? — засмеялась Марианна, одна из нарядных девушек, окруживших учительницу младших классов, простую, чуть приуставшую маленькую женщину. Ее имя, Клавдия Ивановна, ученики произносили как Клав-Диванна, но любили с первого класса.

— Я-то помню, Марианна, — мягко ответила учительница, — а вот помнишь ли ты, как второго сентября спросила у мамы: «А что, каждый день надо ходить?» Мы так смеялись тогда с Татьяной Алексеевной.

— В самом деле? — кокетливо изумилась девушка. — Как это на меня похоже! Терпеть не могу обязательных дел.

— Лукавишь, Марианна. Ты, конечно, художественная натура, но раз отличница, значит, умеешь себя заставить работать. А скажи, поделись, куда собираешься поступать? Если это не секрет? В Академию живописи или в Строганину?

— Вовсе нет. Я иду в Академию текстиля. Хочу работать с современными тканями, одеждой, разной прикладной художественностью, так сказать. А что? У меня получится.

— Умница. Ты всегда была практичной мечтательницей, как ни удивительно это сочетание, — заметила учительница, любуясь девушкой.

Марианна и в самом деле была хороша в воздушном розовом платье с пышными сборками на талии, с красными пионами в пушистых косах. Все девушки были красивы в этот вечер в выпускных нарядах, но косы сохранились лишь у одной Марианны.

— А про меня что-нибудь вспомните, — попросил кто-то из выпускников.

— И про меня, про меня, — зашумели все разом.

Учительница улыбнулась.

— Ох, как давно это было! Вот про Оленьку могу сказать, что она, еще совсем маленькая кроха, приходила в класс самая первая и чисто-начисто протирала свой стол белой тряпочкой. Тихая, серьезная была девчушка, трудолюбивая, как пчелка.

— Она и сейчас такая же.

Все оглянулись на светловолосую девушку с веснушками.

Оля покраснела и отступила чуть назад. А через минуту и вовсе отошла от собравшихся.

— А как я в шкаф забрался и завыл посреди урока, помните? — пробасил высокий юноша, местный сердцеед.

— Вот тебе за это, Сашок!

Учительница дотянулась до его головы и легонько дернула за вихор.

Марианна тоже выбралась из тесноты. Неподалеку сгрудилась другая компания, вокруг учительницы по литературе, там было заметно шумнее и веселее. Двигая плечами, она протиснулась между двух молодых людей. Те расступились.

— О, Марианна, легка на помине, — засмеялись в кругу, — только что о тебе говорили. Как ты догадалась?

— Не скажу! — загадочно промолвила девушка. — Вспоминайте меня почаще, особенно в июле, во время экзаменов. Разрешаю ругать всякими словами, не стесняйтесь.

— Мы рассуждали о мечтах, которые сбываются, — пояснила Любовь Андреевна. — Помнишь свое сочинение: «Я мечтаю о необыкновенном человеке и необыкновенной любви. Я верю в свою судьбу и ее драгоценные дары! Я верю тебе, жизнь!»

— Это не сочинение, а заявление, — сказал кто-то.

— Если ты не возражаешь, я даже выписала кое-что на бумажку, — продолжала классная руководительница, — и зачитываю новым старшеклассникам. Звучит, как путевка в жизнь. Помнишь, Марианна?

— Прекрасно помню, до последнего слова! — воскликнула девушка. — Вот увидите, все так и будет. Я все смогу…

— Не сглазь, — остерегли ее. — Разве можно об этом вслух?

— Можно! Смелость города берет, — отмахнулась Марианна, но тут же отошла прочь.

«Зачем я так раскрываюсь? Робкие пингвины, разве они поймут, как можно летать?» — подумала с досадой и, скользя по полу, как по блестящему накату, перебежала через весь зал к сцене, возле которой возились со стереосистемой умные мальчики. В том же краю находился и Пал Палыч, тощенький и плешивенький учитель математики, окруженный одними юношами. Остатки его волос стояли на темени, словно прозрачный нимб. По обыкновению, Пал Палыч был заметно пьян. Даже на уроки он приходил, бывало, сильно «под шафе», но это ничему не мешало. Его занятия были самыми живыми в школе, олимпиады, загадки-считалки для младших, сказки про пузатые лимоны-миллионы, стихи, анекдоты, приключения из мира чисел, уравнений и политиков. Недаром же половина выпускников собиралась поступать в технические вузы!

Сейчас Пал Палыч был нежен и добр.

— Вы, ребята, главное, не отчаивайтесь, если не получается с математикой. Не зачеркивайте себя. Бог с ними, с уравнениями, не в них радость жизни. Слышишь, Дима? — Качнувшись, он оперся рукой на плечо рослого, остриженного по-солдатски парня с могучей тренированной фигурой.

— Полный улет! — невозмутимо отозвался тот. — А я при чем? Мне вообще все до фени. У меня послезавтра призыв в армию, на Новую Землю на полтора года. Приходите на проводы, Пал Палыч.

— Да-да, — отвечая на собственные мысли, покивал часто учитель. — Главное в жизни — это сама жизнь, ребята, а не формулы, не числа. Никому не верьте, что это не так. Жизнь древнее любой науки, нельзя жертвовать жизнью ни ради чего…

— А в чем смысл жизни, Пал Палыч? — шутливо спросил кто-то, прикрывая усмешкой юношескую страстность этих слов.