Читаем Последнее предупреждение онлайн бесплатно

Лита

Последнее предупреждение

СОВЕРШЕННО НЕОБХОДИМЫЙ ЭПИГРАФ

«Я и Наполеон»

Мой крик в граните времени выбит,

И будет греметь и гремит,

Оттого что

В сердце, выжженном, как Египет,

Есть тысяча тысяч пирамид!

За мной, изъеденные бессонницей!

Выше!

В костер лица!

Здравствуй,

Мое предсмертное солнце,

Солнце Аустерлица!

Маяковский В.В.

В далекой-далекой галактике каждый прошлогодник в курсе собственной истории. Но в нашей считается — что все было так, как показано в Оригинальной Трилогии.

Это — Анти-Оригинальная Трилогия.

Замечательный фикшен с интересными и умными героями.

ВСТУПЛЕНИЕ. НЕОБХОДИМАЯ ПАРА СЛОВ ОТ АВТОРА

Если кто-то найдет здесь свои аналогии, идеи – скажу честно, на меня повлияли многие авторы Фан-клуба Дарта Вадика. Несознательно я могла взять всё, чем клуб жил. Ибо некоторых товарищей мне хотелось оспорить, некоторых дописать. Это попытка донести свое видение героев, не опускаясь в бессмысленные дебаты.

Итак, время действия: 20 год Империи.

ПРОЛОГ. ПЕРЕГОВОРЫ

- Это последнее предупреждение. Отключите двигатели. Только добровольно сдавшись, вы избежите ареста.

В коридорах завыли сирены. Служащие, отдыхавшие по графику дежурств, спешно покидали каюты и занимали места по штатному расписанию. Посреди всей этой суеты мостик казался оазисом спокойствия. Капитан корабля, помощники – все на местах, собранные и готовые действовать. Необычным было лишь то, что кроме командного состава на мостике находилась важная персона. Госпожа сенатор. Вся в белом, она застыла на месте, словно скульптура из музея. Голова слегка повернута в сторону, взгляд устремлен на обзорный экран: поверх головы бледного, как ее одежды, капитана. Последний обречено склонился над пультом, держа пальцы на кнопке вызова. Уже потеряв надежду, он покорно ожидал распоряжений.

- Дайте канал связи, – наконец проговорила она, и ее спокойный голос подбодрил команду, – будем тянуть время.

- Связь установлена.

- Тантив IV на связи, по какому праву: – начала, было, она, но ее перебили.

- Госпожа сенатор? – удивление в знакомом голосе. Голосе, который отлично знала вся Империя, включая офицеров «Тантива». Экипаж испуганно переглянулся, а старший помощник нервно сжал рукоятку бластера.

- У меня дипломатическая миссия, я не понимаю:

- Что ж, я поднимусь на борт и объясню.

Теперь побелели даже те, кто раньше сохранял видимость спокойствия. Общее настроение не затронуло только сенатора, – на ухоженном лице не дрогнул даже мускул. Хотя одна сила знала, чего ей стоило такое спокойствие.

- Исключено. Мы опаздываем.

- Вы перехватили передачу, – в стальном голосе собеседника пропала всякая вежливость, – от повстанцев.

- Вот как?

- На «Тантиве» – изменник. Не усложняйте положение, сенатор. Давайте обойдемся без насилия.

- Ваши обвинения документально подтверждены?

- Да. Я мало кому верю на слово.

- Хорошо. В таком случае мы не можем нарушать закон.

- Рад, если вы будете благоразумны.

- У меня к вам, милорд, одна просьба.

- Слушаю.

- Позвольте мне провести внутреннее расследование.

- Нет.

- Мы выключим двигатели и будем дрейфовать в зоне действия луча захвата. Я хочу лично выявить предателя.

- Это опасно. Более целесообразно:

- Пока вы подниметесь на борт, у изменника будет достаточно времени на диверсию. Милорд, на борту около тысячи человек, которые не виноваты в проступке одного. Позвольте нам своими силами убедить его сдаться.

- У вас есть подозреваемые?

- Так как мне неизвестно ничего о передаче, предполагаю, что круг ограничен командным составом и офицерами связи.

- Вы скрываете информацию: но заслуживаете шанса. Хорошо, даю вам полчаса. И очень советую использовать их именно на то, что сказали. Конец связи.

Сенатор посмотрела на капитана. На старших офицеров.

- Вы можете подготовить передачу данных?

- Куда?

- Альдераан, Явин IV, Дантуин.

- Да, но, госпожа сенатор:

- Передачу можно будет списать на диверсию.

- Тогда нужно будет предоставить кого-то для трибунала, госпожа, – мягко возразил капитан.

- Неужели вы думаете, что у нас нет героев? – брови сенатора взметнулись вверх.

- Нет, вы не поняли, они просканируют разум и раскроют обман.

- Сыворотка правды разрешена законами только для подследственных.

- Я и говорю про это:

Сенатор просто посмотрела на него. Капитан отвернулся.

- Человек чести способен сам выбрать смерть, чтобы не допустить дознания.

- Вы говорите о суициде?

- Да.

- Я понимаю, госпожа сенатор, это единственный шанс для нас всех, но:

- Нет, капитан. Это единственный шанс для Галактики.

- Есть еще одна проблема. Боевые орудия заряжены и нацелены на нас. Все каналы прослушиваются. Как только мы начнем передачу, нас сразу уничтожат.

- А если мы отлетим на некоторое расстояние?

- Тогда мы выдадим себя.

- Будем действовать по обстановке. Необходимо отослать данные.

- Можно их просто уничтожить.

- И потерять надежду на победу? Я этого не слышала, капитан. Кроме того, это не избавит нас от вопросов. Думаю, имперцы знают, как их задавать.

Имперцы. Давно ли они перестали включать себя в это определение? Граждане Империи. Их государства. Государства, которое они собирались уничтожить.

- Я повторю только то, что вы сказали Лорду Вейдеру: на борту около тысячи человек, которые не виноваты в том, что вы решили принять передачу от мятежников.

Сенатор нахмурилась.

- Версии «один диверсант» никто не поверит. Тут нужен как минимум заговор офицеров.

- Вы правы. Я сейчас в рубке. Здесь весь командный состав корабля. У кого какие будут соображения?

- Мэм, согласившись принять передачу, после вашего объяснения, что она значит для будущего, мы пойдем до конца.

- Согласен.

- Согласен.

- Согласна.

- Согласен.

- Капитан, а вы?

- Согласен. Но как быть с экипажем? Который не в курсе? И не понимает, почему нас преследует звездный разрушитель.

- Экипаж не тронут, незачем его посвящать.

- Возражаю. Вы принимаете решение за всех, госпожа сенатор. Тогда как у людей должен быть выбор. Пойти против или отказаться. Они достаточно рискуют в случае нашего бунта. Вейдер, возможно, и хотел обойтись без насилия, – но теперь не постесняется его применить. Люди должны знать, за что умирают.

- Раскрывая им наши планы, мы поневоле втянем их в свое дело.

- Вы хотите, чтобы они рисковали своими жизнями, не зная зачем?

Сенатор прошлась по рубке. Потом проговорила.

- Наверное, пришла пора выступить в открытую. Вы правы, капитан. Команду нужно предупредить. Я хочу поговорить с экипажем. Установите связь.

- У нас менее двадцати минут.

- Успеем.

- Мэм, связь установлена. Можете говорить.

Госпожа сенатор выждала несколько секунд, прежде чем начать говорить. Ее голос звучал куда эмоциональней, чем обычно:

- Команда «Тантива»! Вы уже знаете, что мы остановились из-за преследования. Да, приборы вас не обманывают, это звездный разрушитель Империи. Не пираты, не контрабандисты. Свои. И у нас есть два варианта. Не подчиниться. Или сдаться. Первое однозначно будет трактоваться как государственное преступление. Это и есть преступление. Преступление черты, рубежа, когда невозможно не вмешаться, когда нужно выбирать, остаться в безопасности или проявить себя как гражданин. Дело в том, что Империя создала ужасное оружие – станцию, способную уничтожать планеты, звездные системы. Страшно подумать, что может случиться, попади эта станция в плохие руки. Должна быть защита от произвола. Предохранительная система. Но Император отказывается от обсуждения проблемы и не дает никаких гарантий неприменимости данного оружия, ужасного оружия, к мирным планетам, решившимся иметь собственное мнение.

Сенат узнал, что планы этого оружия были похищены силами Альянса. Было известно, в каком секторе находятся повстанцы. Флот Империи шел по их следам. Мы оказались рядом и приняли передачу. Передачу, поставившую нас перед выбором: сдаться или проигнорировать приказ. Я голосую за неповиновение. Капитан?

- За.

- Старшие офицеры?

- За, мэм.

- Как видите, командный состав уже решил. Кто возражает – может сделать устное заявление и уйти в каюту. Произвола не будет. Как и дисциплинарных взысканий. У вас есть выбор.

- Мэм, большинство осталось на своих местах.

«Ледяной» сенатор впервые улыбнулся:

- Хорошо.

- Приказывайте, госпожа. Мы ждем.

- Можно будет одновременно передать данные и попытаться уйти от преследования?

- От преследования мы не уйдем.

- Нам нужно просто несколько минут для связи. Корабль сможет маневрировать необходимое для передачи время?

- Да. Они будут стараться нас заглушить. Но можно попытаться прыгнуть в гиперпространство и выиграть несколько минут. Пока они разгонятся, пока все рассчитают, у нас будет время после выхода.

- Действуйте, капитан.

Госпожа сенатор отвернулась к экранам.

- Приготовьтесь к переходу в гиперпространство, мы прыгнем, как только нас попытаются отрезать от связи, – распорядился капитан.

- Лорд Вейдер вызывает Тантив IV, – осторожно проговорила связистка.

- Двигатели на полную мощь. Вперед. Начать передачу данных.

- Есть.

В тот же миг завыла сирена безопасности. Пульт словно сошел с ума, играя световыми бликами клавиш: это со звездного разрушителя дали предупредительный залп, озаривший темноту космоса. Одновременно с которым пришло столь же понятное сообщение:

- Сдавайтесь или будете уничтожены.

- Они глушат любую связь кроме радиоимпульсов, – заявила связистка. – Нет возможности послать сигнал за пределы системы.

- Уходим в гиперпространство.

- Мы не набрали достаточной скорости, – отозвался лейтенант, отвечающий за двигатели.

- Маневрируйте, – крикнул капитан.

- Они хорошо стреляют, – в голосе старшего помощника появилась паника. – Мы долго не протянем.

Капитан, играя желваками, махнул рукой.

- Пушки к бою, товь.

- Вы будете стрелять по своим, капитан? – изумился старший офицер координации.

- Для нас уже все равно: просто побег или вооруженное сопротивление. Вы не оставили пост, когда было время. Так что сейчас ваши действия квалифицируются как нарушение субординации. Так что, отставить разговоры, к сарлакку!

- Есть, сэр.

- Отлично. Поворот десять градусов.

- Есть.

- Лорд Вейдер вызывает Тантив IV. Остановитесь или будете уничтожены.

- Огонь! – скомандовал капитан.

Пушки корабля выплюнули залп огня, зацепив разрушитель, но защитные экраны последнего рассеяли ударную волну.

Капитан подошел к лейтенанту:

- Как скорость?

- Нам еще нужно время.

Ответный залп с разрушителя не замедлил последовать. На этот раз там не шутили. Вновь взвыли сирены. Щиты были практически сорваны.

- Вот и начался кошмар, – проговорил капитан, косясь на сенатора. Она хладнокровно замерла у экрана, спокойно наблюдая за боем. На лице снова не отражалось и тени эмоции. По опыту Антиллес понял: это значит, что эмоции хлещут через край. Такая женщина стоила уважения: и жаль, что теперь ей придется умереть. «Тантив» ощутимо тряхнуло, и капитан мгновенно вернулся к суровой реальности, позабыв всякую лирику. Поэтам не место на поле боя. Оды про храбрость будем складывать, когда победим. Если продержимся.

ГЛАВА 1. ПРИЧИННО-СЛЕДСТВЕННЫЕ СВЯЗИ

- Милорд, они прыгнули в гиперпространство!

- Направление отследили?

- Да.

- Какова их точка выхода?

- Татуин, милорд.

Размеренное дыхание. Маска, к счастью, не пропускала эмоций.

Хотя причем тут маска? Он сам не пропускал ничего.

Выдать могли только глаза, спрятанные за темными линзами.

А если бы не было линз? Кто бы осмелился заглянуть в сокровенное?

Если даже Император отводил взгляд и не любил подобного в отношении себя с его стороны. Если последний раз они смотрели глаза в глаза друг другу двадцать лет назад.

Татуин.

Целая жизнь между фразами, а для офицера, ожидающего распоряжений, всего пара секунд, пустяки.

- Все готово для прыжка?

- Только что закончили расчеты, милорд.

- Хорошо, теперь свяжитесь с нашими патрулями, ближайшими к Татуину. Пусть встречают гостей. Предупредите: стрелять только по двигателям и глушить передачи.

- Есть, милорд.

Дарт Вейдер отвернулся к экрану. На душе было поразительно мерзко.

Татуин – уже двадцать лет как Бен Кеноби месит ногами песок на этой планете. С детства обучаясь в Храме, он не был избалован лишними удобствами. Напротив, воспитание падаванов многими считалось излишне аскетичным. Но взять бы тех критиков сюда! Вот уж где суровый край. И дело не только в отсутствии комфортного климата, не только в каменно-песчаном ландшафте, дефиците воды и растительности, но и в окружающих людях.

Двадцать лет здесь – а его все еще продолжают считать пришлым чужаком. Хотя бывший джедай вносит посильный вклад в общину: ремонтирует аппаратуру и лечит людей, но все равно остается посторонним. В спину часто летят косые взгляды, – особенно когда Бену удаются сверхъестественные (на взгляд местных обывателей) вещи. Кеноби знает, что за глаза его называют «чокнутым отшельником» и «колдуном». Даже если бы он женился на дочери местного фермера, то все равно остался чужаком. Как и его потомки.

Желтый песок. Ветер и жара – извечные спутники его теперешней жизни. Каждый день похож на предыдущий. Не жизнь, а выживание. И что держит тут фермеров? Неужели они не могут накопить денег и улететь? Во многих мирах нужны люди, не чурающиеся тяжелой работы. Но все как один сидят здесь и боятся перемен. В их речах нет фраз «я могу переломить судьбу» или «это зависит от меня», зато Бен не раз слышал, что «когда-нибудь, вероятно, жизнь станет лучше, легче». Фермеры уповают на будущее, на удачу, на мудрого правителя. На что-то внешнее, что придет и разом всем поможет, но не на себя. Что же делает их такими? Безнадежность? Тяжелые условия? Неизменность течения жизни? Пассивность? Отсутствие мотиваций, честолюбия?

Их позиция не была ему близка. Но осуждать их рыцарь не мог. Если они выработали для себя приемлемую схему выживания, то кто он такой чтобы критиковать их? Так когда-то жили их деды и прадеды. Вмешиваться и смущать людей? Искать активных, энергичных среди молодежи? Но если таковые и появляются, то сразу же уезжают, не оставляя своего беспокойного духа этому песку. А остаются-то как раз самые пассивные, осуждающие своих братьев и сестер, сынов и дочерей, которым не сидится на месте. Пассивность закрепляется в следующем поколении... и в результате ничто никуда не движется.

А может, это люди как люди, а просто ты видишь в них свои недостатки? Ведь ты сидишь здесь, тоже уповая на кого-то другого? На Силу? Как ранее на Избранного?

Энекин. Вот кто был истинным сыном этого места. Горячим как песок и стремительным как ветер. Прожив здесь, Бен Кеноби стал понимать, какими каникулами казались для юного падавана задания Совета, как легко было ему учиться и тренироваться. У десятилетнего мальчика был за спиной опыт, а у него? У него максимализм и вера в лучшее: Нетерпимость.

Это была ошибка. Бен не мог бы, даже зная, что будет дальше, сгладить углы. Сглаженные углы – ничего бы не дали. Вырвавшийся на свободу ветер и желторотый рыцарь, только отрезавший падаванскую косичку – нет, он не должен был выполнять желание учителя, пусть даже и посмертное. Магистр Йода, может, и смог бы удержать стихию. Но устранился. Не захотел. Не разглядел. Или напротив, разглядел и испугался, что тоже не сдержит ураган. В итоге: имеем – что имеем. Йода на Дагобе, совсем записался в отшельники, Кеноби здесь, а «убийца Энекина» на первых ролях в новом государстве. Представительство которого есть даже здесь: