Читаем Некромант, держи меня ближе онлайн бесплатно

 Серия: Necromancer #1/ Некромант #1

Я стоял перед сегодняшним расписанием, держа в руках все еще мокрый от поездки скейтборд, и отчаянно жалел, что бросил колледж. Но жалость к себе не могла вычеркнуть Сэма из строки «за прилавком» и переписать его в строку «гриль». Несмотря на то, что моя работа при любом раскладе отстой, за грилем она кажется не такой плохой. За грилем тебе не надо иметь дело с клиентами. Что-то в форме фаст-фуда заставляет людей думать, что с вами можно обращаться, как с дерьмом. Лично я всегда вежлив, когда обслуживаю клиентов. Есть дофига ужасных способов, что можно сделать с едой, прежде чем та попадет к вам в тарелку.

Может поменяться? Нее, расписание утверждало, что за грилем сегодня Рамон. Ничто меньше пятидесяти баксов и двенадцати банок пива не заставит его поменяться, а у меня нет ни того, ни другого. Я застонал и прислонил голову к стене.

Кто-то подошел и хлопнул меня по плечу.

— Надо было остаться в школе, — сказал он.

Я узнал голос Рамона, даже не открывая глаз. Что неудивительно, ведь знал я его с шестого класса. И не был шокирован недостатком у него сочувствия.

— Ты вот ничего не бросал и все еще здесь, — сказал я, скатывая голову набок, чтобы посмотреть на него.

— Что? И оставить моего дружбана Сэмми одного? Да какой же друг так поступит?

— Умный.

Он рассмеялся и повесил свою черную толстовку на крючок для верхней одежды, меняя её на футболку униформы и фартук. Я делаю то же самое, но с меньшим энтузиазмом.

Рамон единственный, кто звал меня Сэмми. Все остальные звали меня Сэм, даже моя мама, за исключением случаев, когда она злилась на меня и звала полным именем.

Я медленно ставлю подпись в своей учетной карточке. К счастью, за прилавком никто не ждет помощи. Пока менеджер Кевин пересчитывает и сводит мою кассу, я пялюсь на значок гамбургера, засунутого между одинаковыми изображениями шейкеров, содовой, картофеля-фри, изображенных на моей карточке. Я задумываюсь, отчего человечество, как мне кажется, так решительно настроено уничтожить все свои достижения? Мы рисуем на стенах пещер, тратим тысячи лет на разработки сложных языковых систем, создаем типографию, компьютеры, и что мы с этим всем делаем? Создаем кассовый аппарат с картинкой гамбургера на нем, на случай, если кассир не окончил второй курс. Один шаг вперед, два назад — типа эволюционное ча-ча-ча. Эта работа служит еще одним доказательством, что от обезьяны меня отличают разве что брюки. А не цепкий хвост, который, ой, как бы мне пригодился. Ох, представляю себе области его применения.

Меня зовут Самайн Корвус [2] Лакруа, и я повар в забегаловке быстрого питания. Я пытаюсь как бы даже найти, чем гордиться. Если уж собираюсь быть лузером-недоучкой, то должен стать лучшим лузером-недоучкой. Но подобная гордость шла в комплекте с осложнениями, потому что меня всегда приводило в уныние, что все, исключая менеджера, кто работал в фаст-фуде, были не старше восемнадцати лет. Поэтому, пока я не оказывался дома и не снимал свою форму, в зеркало старался не смотреться. Так было лучше всего.

— Можешь приступать, Сэм.

Кевин закрыл мою кассу и удалился. Мы делали ставки и пытались отгадать, чем же он занимался у себя в кабинете. Фрэнк был практически уверен, что он там рубится в какую-нибудь онлайн игру, Рамон считал, что он планирует, как ему победить якудзу, а Брук была убеждена, что он помешан на любовных романах. Все версии звучали правдоподобно, за исключением предположения Рамона, хотя тот и настаивал, что у него есть доказательства, но мне кажется, что Кевин не настолько интересная личность. Скорей всего, он просто спал там, вот и все. Кроме того, Кевин имел несчастье носить точно такое же имя, как мой биологический папаша, поэтому Рамон называл нашего менеджера  Ничтожным из двух Кевинов. Я шлепнул по своему бейджику с именем и приступил.

За такое имя мне надо благодарить маму. Мой папа где-то прохлаждался, чтобы объявиться только к моему рождению, и в момент не характерной для себя злости, мама назвала меня Самайн, просто, чтобы вывести его из себя. Очевидно, что отец хотел меня назвать Ричардом, или Стивом, или еще каким-нибудь привычным именем. Но мама оказалась первой, и поскольку мне повезло родиться в счастливый день языческого праздника Самайн, ну и вот. Мне еще повезло, что я не родился в день рождения какого-нибудь президента. Она запросто могла бы назвать меня Авраам Линкольн, и уж от цилиндра мне бы тогда точно не отвертеться.

В отместку папа стал называть меня Сэмом, потому что, когда он произносил Cауин (пытаясь произнести Самайн), звучало очень забавно.

Их развод никого не удивил.

В наплыве толп пухляшей было затишье, поэтому я наблюдал за Фрэнком, сотоварищем за прилавком, трижды проверившим все приправы, салфетки и остальную утварь из своего фастфудовского арсенала. Фрэнк был моложе меня, поэтому он относился к своей работе с некоторым энтузиазмом. Брук, Рамон и я поспорили, сколько времени уйдет, чтобы это место высосало из него всю жизнь. Если он сломается уже на следующей неделе, то я срублю десять баксов. Брук делала ставку на эту неделю и делала все возможное, чтобы Фрэнк сломался как можно раньше.

Брук оставила своё место у раздаточного окошка для подъезжающих машин и потихоньку перебралась за машину для коктейлей. Я был не намного старше Брук, но она была достаточно молоденькой и крошечной, чтобы мы с Рамоном провели больше времени защищая её, чем строя ей глазки. Не то чтобы мы на самом деле этого не могли делать. Но после этого мне на душе было как-то гадко. Но не мог же я себя перепрограммировать, и Брук выглядела как чирлидерша в рекламе: энергичная блондинка с хвостом на затылке, ясные голубые глаза и обезоруживающая улыбка, которая может любого парня превратить в размазню. У Фрэнка не было ни малейшего шанса, потому что, хотя, она, как правило, была милой девушкой, если ей что-то было нужно, то Брук могла быть коварной. Скорее всего, не видать мне своих десяти баксов.

Брук закончила переливать в стакан большую порцию клубничного коктейля, щелкнула крышкой и повернулась, чтобы, взглянув на Фрэнка, сделать большой глоток через соломинку. Он смотрел на неё влюбленными глазами. Я наблюдал за тем, как её рука скользнула и выключила машину. Фрэнк у нас был ответственным за аппарат для молочных коктейлей. Он пропустил это едва уловимое движение, его глаза пристально смотрели на её губы, обнимавшие соломинку. Она вернулась к своему месту, а я гадал, как скоро до Фрэнка дойдет, что он больше не слышит привычного урчания машины для коктейлей. Если она продолжит в том же духе, то заставит парня рыдать к концу рабочей недели.

Примерно через два часа, десятка неприветливых покупателей и небольшой поломки машины для коктейлей я решил взять небольшой перерыв. Фрэнк может сам вытереть смесь для взбивания и постоять за прилавком. Конечно, весь этот беспорядок может раньше времени заставить его сдаться, но если я помогу ему, то он никогда ничему не научится. И в самом деле, разве обучение не является самым главным? Я помахал ему и перепрыгнул через беспорядок, выходя с Рамоном. По пути я схватил свою метлу и дверную пружину, чтобы мы могли оставить дверь открытой в случае, если кому-то понадобится позвать нас.

Рамон бросил курить год назад, но это никогда не мешало ему устроить себе хороший перекур. Я никогда не курил, но это не остановило меня от выкуривания одной сигареты. А так как дождь, наконец, закончился, ничего не мешало нам сыграть в достойный картофельный хоккей.

Это относительно простая игра. Вы берете среднего размера картофель и две метлы, обозначаете ворота и можете приступить к игре. Сегодня Рамон защищает мусорку со стороны задней двери Пухлого, а я защищаю блестящий серебряный мерседес, потому что, если верить Рамону, все это представляет привилегированных белых аристократов Америки, пытающихся подавить латиноамериканцев.

— Наш поединок, — сказал Рамон, крутя метлу, как посох Бо [3], — будет представлять борьбу, в которую сейчас вовлечены наши народы.

— Я тебя умоляю, мы оба знаем, что ты просто исходишь из преимуществ хозяев поля.

— Сэм, ты ранишь меня. Я ничего не могу поделать с тем, что твое белоамериканское притеснение дает мне лучшую игровую площадку, — он сделал рывок бедром. — Смирись!

— Ладно, — сказал я, — тогда я получаю фору.

— Сэм, ты за Техас. А у техасца всегда фора.

— Я опять за команду Техаса?

Он усмехнулся, повел плечами и пошевелил руками, ослабив хватку.

Я сдался и кивнул в сторону Мерседеса. Он выглядел старым и дорогим, особенно на нашей стоянке.

— Блестящий.

Рамон фыркнул.

— Классика. Зацени «крыло чайки» [4].

— Ладно. Классически блестящий.

Рамон бросил пустую чашку с этикеткой «У Пухлого» в мусорную корзину.

— Иногда, Сэмми, я сомневаюсь в твоей мужественности.

— Автомобиль нужен для того, чтобы перевозить тебя с места на место. Вот и все.

Рамон покачал головой в ответ на мое невежество.

— Неважно. Только не помни машину, команда Мексики.

— Это команда Южной Америки, — сказал он.

— Тебе ведь известно, что Мексика находится в Северной Америке, да?

— Ага, но позади меня целый континент, — он театрально занес кулак. — Они поддержат своего кузена на севере, — я рассмеялся и он опустил руку вниз. — И парень сам виноват, что припарковался на нашей стоянке, таким образом, он мог бы проникнуть и на Эдди Бауэр или на Старбакс, или типа того.

ЮВиллэдж [5] слыл открытой оргией шопинга, который как раз располагался позади ресторана «У Пухлого». Между Дырой, Аберкромби и не одним, а сразу двумя отдельно стоящими Старбаксами, это место, привлекающее определенную клиентуру, раздражало Рамона знаком «Въезд запрещен». В основном из-за того, что у ЮВиллэдж была собственная парковка, но большинство их клиентов по-прежнему парковалось здесь, потому что она была чуть ближе. Не знаю, почему его это так бесило. Ему и «У Пухлого» - то не нравился. Может, это дело принципа. Мне это было скорее противно, чем раздражало: люди не хотели приложить усилий, чтобы пройти каких-то десять шагов.

Я наклонился, чтобы завязать шнурок на ботинке. Из-под майки выскочил кожаный шнурок, висящий у меня на шее. Я, даже не задумываясь, спрятал его обратно. Привычка, выработанная годами, повторением одного и того же движения. Как по мне, так я не считаю, что ЮВиллэдж так уж ужасен. Еда там была ничего (не вся), да и книжный магазин мне было сложно ненавидеть. Разумеется, книжный магазин шел в комплекте с третьим Старбаксом.

— Хрен с ним, — сказал я. — Погнали.

И выкатил картофелину в центр.

Брук вышла посмотреть после того, как Рамон забил еще один гол, сделав счет совсем удручающим: четыре к одному.

— Рамон, тебя ждет заказ, — сказала она. Она потянулась за его метлой. — Я поиграю вместо тебя, пока ты будешь отсутствовать.

— И оставишь Фрэнка там совсем одного? — спросил я.

Брук хитро улыбнулась.

— Умничка моя, — сказал Рамон. Он уже проиграл пари, так что теперь считается свободным агентом и работает над тем, чтобы помочь нам обоим. Самое главное, что он чувствовал то, что Фрэнк сдастся, но не мог определить, кто выиграет. Рамон отдал метлу Брук и зашел внутрь.

— Дьявол с косичками, — сказал я.

Ее улыбка стала еще шире, когда она заняла свою позицию.

— Ладно, — сказал я, — но мы поменяемся сторонами.

Брук выпрямилась и вздохнула.

— Ладно, я буду Техасом.

Я мог бы быть мужчиной и признать, что Брук играла в картофельный хоккей намного лучше меня. Я не знал, каким спортом она занималась в старшей школе или она просто натренирована, но Брук была лучшим атлетом, чем я. Я даже не очень хорошо катаюсь на скейтборде. Мой скейт мог без происшествий переместить меня из пункта А в пункт Б, но я не умел делать никаких нереальных выкрутасов, как Рамон, так что я ни капельки не стыдился того, что попросил преимущество в виде домашнего поля.

Мы присели, наши метлы наготове. Я увидел, как глаз Брук немного дергается, прежде чем она подбросила картофелину в воздух прочной щетиной своей метлы. Затем она откинулась назад и со всей силы ударила по ней ручкой. Я едва успел перехватить картофель перед мусорным баком, но врезался всем телом в зеленый бак, ударился боком и упал прямо на грудь.

Я покосился на неё.

— Грязный ход.

— Мои братья играли в лакросс.

Мы оба заняли оборонительную позицию, пристально глядя друг на друга, в то время как ветер разогнал над нами серые тучи. Я отключился от болтовни покупателей вдалеке и звуков, доносящихся из кухни позади меня. А потом я попытался продублировать прием Брук.

У меня не было братьев, играющих в лакросс. Черт, да у меня вообще не было никаких братьев, хотя, почти уверен, что моя младшая сестренка Хейли дала бы Брук сто очков вперед. Отсутствие у меня навыков означало, что мой удар был сильным, но не прицельным.

Картофелина улетела сильно вправо и Брук даже попыток не стала делать и выставлять блок. Я попал «в яблочко» и разбил фару у «Классического блестящего».

Брук подобрала с земли то, что осталось от картофелины, подошла ко мне и выбросила её в мусорный бак.

— Игра окончена, — сказала она.

Я стоял, как вкопанный.

— Если оглянуться назад, то, возможно, выбор целей был бедноват.

Брук сгребла меня за ворот футболки и потащила к двери. Я почувствовал, как кожаный шнурок, держащий мешочек, порвался. Брук отпустила меня со словами «извини», чтобы я мог его подхватить.

— Они не должны были здесь парковаться, — сказала она, кивнув в сторону автомобиля. — Кроме того, вот что бывает, когда играешь за Техас.

Я выбил ногой дверной ограничитель и придержал открытой дверь для Брук.

— Слышал в Остине неплохо, — я сунул свой разорванный кулон в карман своего балахона, когда мы вошли внутрь.

В течение следующего часа мы вертелись как белки в колесе, поскольку ресторан заполонили голодные посетители. Мы были заняты настолько, что Ничтожный из Двух Кевинов даже на секунду выскочил из своего кабинета, чтобы сообщить нам, что слишком занят, чтобы помочь. Бесполезный жест, но его заботу все оценили. Я считаю, что нам повезло. Ничтожный Кевин обычно возводил любое событие до уровня Армагеддона. А вообще-то Кевин обычно не отсвечивает.