Читаем Это моя работа. Любовь, жизнь и война сквозь объектив фотокамеры онлайн бесплатно
Это моя работа. Любовь, жизнь и война сквозь объектив фотокамеры
Линси Аддарио - лауреат Пулицеровской премии, стипендии Мак-Артура и одна из немногих женщин, кто не боится работать военным журналистом. Её книга - это сильная история о женщине, которая рисковала своей жизнью и свободой для того, чтобы показать миру реальную жизнь населения во время войны. Ее дважды похищали, несколько ее друзей были убиты террористами. Даже беременность не заставила ее бросить свою работу. Своим примером она каждый день доказывала, что женщина может работать военным корреспондентом не хуже мужчины. Взгляните на мир через объектив фотокамеры Линси и измените свое отношение к привычным вещам.
Документальная литература / Биографии и МемуарыLynsey Addario
It’s What I Do. A Photographer’s Life of Love and War
Copyright © 2015 by Lukas, Inc.
Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет за собой уголовную, административную и гражданскую ответственность.
«Обязательно к прочтению».
В 23 года американка Линси Аддарио отправилась на свое первое задание в качестве военного журналиста.
Пока ее сестры выходили замуж и рожали детей, она работала в горячих точках: Афганистане, Пакистане, Иране и на границе с Сирией.
Снимки Аддарио – свидетельства ужасов войны. А ее история доказала, что личное счастье может настигнуть тебя даже в таком неромантическом месте, как линия фронта.
Ее дважды похищали, друзья были убиты террористами, даже беременность не заставила Линси бросить работу.
«Что движет людбми, которые выбирают своей профессией военную журналистику? Что заставляет их променять спокойную жизнь на тяжелейший физический и психологический труд и ежедневный смертельный риск? Ответ – в книге «Это моя работа». Она о призвании, о выборе, перед которым оказывается человек, твердо решивший не ломать себя в угоду стереотипам, а остаться собой».
«Благодаря прекрасному языку и живым кинематографичным фотографиям перед нами раскрывается картина другого мира. Книга отправляет нас вслед за смелой женщиной, которая выбрала опасную, мужскую профессию и преуспела в ней. Аддарио стала свидетелем страданий и боли простых людей, которым она пыталась помочь».
«С самого начала эта книга сжимает тебя в кулак и не отпускает до последней страницы. Аддарио освещает все тонкости ее работы: с чем сталкивается женщина-фотограф в условиях войны и как ей приходится доказывать свою компетентность коллегам-мужчинам и американским солдатам. Это невероятная женщина! Несмотря ни на что, она никогда не вешает нос, независимо от того, где находится – на враждебной территории или в обществе политиков».
«Прекрасно иллюстрированные мемуары. Миссия Аддарио в том, чтобы показать таким людям, как она – тем, кто родился в безопасности и живет в процветании, – какие ужасы существуют в мире, который они могут и не видеть. Это дневник счастливой женщины, которая знает свое призвание и мир вокруг себя».
«Аддарио родилась в семье простого парикмахера, а стала одной из самых востребованных и опытных фотожурналистов в мире. Она знает, как важно показать людям, что происходит вокруг. Она является ярким примером того, как человек, у которого есть все, променял комфорт на свою работу, полную лишений и страданий. Надеемся, она будет продолжать жить полной жизнью, наслаждаться общением с семьей, а мы будем ждать ее новую книгу».
«Это непередаваемая история. Книга Аддарио, наполненная сценами из ее путешествий, изнутри показывает, с какими трудностями и опасностями каждый день сталкивается журналист в своей работе».
«Способность Линси поймать кадр – выше всяких похвал! То, как она уметь ориентироваться в сложнейших ситуациях, делает ее несравненной».
«Это бесценный подарок: прочитать инсайдерский взгляд на личную и профессиональную жизнь военного корреспондента… Это чтение заряжает! Здесь показано, как часто Аддарио рисковала жизнью. Но самое главное в книге – тот факт, что чувства и человечность оказываются сильнее ужасов войны. В книге и снимках Аддарио читатель видит, что в войне нет ни правых, ни виноватых. Нет черного и белого, а только тысячи оттенков у каждой из сторон».
Я стояла возле желтовато-серого цементного здания больницы близ Аджабии в идеальном свете кристально ясного утра. Этот маленький город расположен на северном побережье Ливии, более чем в пятистах милях к востоку от Триполи. Мы с другими журналистами смотрели на машину, разбитую во время утреннего налета. Стекло было выбито, все заднее сиденье в крови и в ошметках человеческой плоти. Пассажирское сиденье забрызгал мозг, осколки черепа впились в крышку бардачка. Больничные работники в белой медицинской форме тщательно собрали останки и упаковали их в мешок. Я взялась за камеру, чтобы снять то, что уже снимала много раз, но потом отступила в сторону, чтобы уступить место другим фотографам. В тот день я не могла этого сделать.
Был март 2011 года, начало «арабской весны». В Тунисе и Египте неожиданно и триумфально произошли революции. Люди свергли диктаторов, которые правили ими много лет. Их охватила настоящая эйфория – миллионы обычных людей пели и танцевали на улицах, наслаждаясь чувством новообретенной свободы. Ливийцы тоже решили восстать против собственного тирана, Муаммара аль-Каддафи. Он находился у власти более сорока лет, финансируя группы террористов во всем мире, пытая и убивая своих соотечественников. Каддафи был маньяком.
Я не работала в Тунисе и Египте, потому что меня отправили в Афганистан. И очень страдала из-за того, что упускаю столь важный исторический момент. Ливию я пропустить не могла. Впрочем, революция здесь очень быстро превратилась в войну. Знаменитые солдаты-душители Каддафи захватывали восставшие города, а авиация безжалостно бомбила повстанцев. Мы, журналисты, прибыли без бронежилетов. Мы не ожидали, что нам понадобятся каски.
Позвонил мой муж, Пол. В командировках мы стараемся разговаривать хотя бы раз в день, но ливийский мобильник практически не работал, и поговорить нам удалось лишь спустя несколько дней.
– Привет, любовь моя! Как дела?
Пол звонил из Нью-Дели.
– Я устала, – ответила я. – Я разговаривала с Дэвидом Ферстом (это мой редактор из
Я не сказала мужу, что последние несколько дней просыпалась, не желая вставать с постели, засиживалась за чашкой с растворимым кофе, пока мои коллеги готовили камеры и грузили сумки в машины. Когда я работала на войне, порой меня охватывала безграничная смелость, а иногда, как сейчас в Ливии, каждое утро становилось кошмаром. Два дня назад я передала большую серию снимков другому фотографу, чтобы он отправил их в мое агентство в случае, если я погибну. Если мне не удастся выжить, то пусть хотя бы моя работа сохранится.
– Ты должна вернуться в Бенгази, – серьезно сказал Пол. – Интуиция никогда тебя не обманывала.
Когда две недели назад я приехала в Бенгази, город только что освободили. Картина была мне знакома – так же выглядел Киркук после Саддама Хусейн и Кандагар после «Талибана». Пылающие дома, пустые тюрьмы, собственное правительство. Все были счастливы. Однажды я снимала мужчин, которые собрались в городе на военную подготовку. Это напоминало скетч Монти Пайтон: ливийцы стояли, выстроившись в ряд, и внимательно слушали инструкторов, маршировали, как солдаты, или в изумлении взирали на груду оружия. Это были самые обычные люди: врачи, инженеры, электрики. Они нашли в своих шкафах зеленую одежду, кожаные куртки, кроссовки, прыгнули на грузовики, загруженные ракетами «Катюша» и минами, и отправились воевать. У некоторых в руках я увидела ржавые «калашниковы», другие были вооружены только охотничьими ножами. У некоторых вообще не было оружия. Когда они по прибрежной дороге направились к Триполи, столице страны, все еще находившейся в руках Каддафи, журналисты попрыгали в свои объемистые четырехдверные седаны и последовали за ними – прямо на линию фронта.
Мы ехали рядом с ними, видели, как они загружают вооружение, и ждали. И вот однажды утром мы увидели в этой местности вертолет. Он пролетел прямо над нашими головами и выпустил пулеметную очередь. Он безжалостно нас расстреливал. Повстанцы принялись стрелять в воздух из «калашниковых». Один парнишка швырнул в вертолет камень, другой, обезумевший от ужаса, бросился за песчаную дюну. Я устроилась за нашей машиной, напоминавшей жестяную банку, и сфотографировала его. Я поняла, что война будет совершенно другой.
Линия фронта проходила вдоль пустынной дороги, окруженной бескрайними песками и уходящей за горизонт. В отличие от войн в Ираке или Афганистане здесь не было бункеров и зданий, где можно было бы спрятаться, не было бронированных машин, которые могли бы послужить хоть какой-то защитой. Когда мы слышали гул военного самолета в Ливии, то просто замирали. Мы останавливались, смотрели вверх и со страхом гадали, куда упадут бомбы и откуда прозвучат пулеметные очереди. Некоторые люди бросались на землю, другие прикрывали головы, кто-то молился, а кто-то бежал – бежал куда глаза глядят, хотя бежать было некуда. Под ослепительно-синим средиземноморским небом мы были совершенно беззащитны.
Я более десяти лет работала военным корреспондентом. Я снимала войну в Афганистане, Ираке, Судане, Демократической Республике Конго и Ливане. Но никогда не испытывала такого ужаса, как в Ливии. Фотограф Роберт Капа однажды сказал: «Если твои фотографии недостаточно хороши, значит, ты не сумел подобраться достаточно близко». Если ты не был достаточно близко в Ливии, то фотографировать было нечего. А когда подбирался достаточно близко, то оказывался на линии огня. На той неделе я видела, как лучшие фотографы мира, ветераны Чечни, Афганистана и Боснии, уезжали после падения первых же бомб. «Это не стоит того», – заявляли они. И порой я тоже так думала. «
…Журналисты покинули больницу. Я знала, что нужно вернуться на линию фронта. Я слышала звуки войны – разрывы мин и бомб, огонь противоракетных орудий, вой сирен… Мне не хотелось, чтобы это услышал Пол.
– Малыш, мне пора. Вскоре увидимся, любовь моя. Я тебя люблю.
Давным-давно я поняла, как жестоко заставлять близких людей волноваться о тебе. И я говорю им только то, что им нужно знать: где я нахожусь, куда направляюсь и когда вернусь домой.
Вместе с тремя другими именитыми журналистами я отправилась в Ливию по заданию
Из пригородной больницы мы направились в центр Аджабии, чтобы узнать, что происходит на линии фронта. Энтони и Стив поехали в одной машине, мы с Тайлером и нашим водителем Мохаммедом – в другой. Найти хорошего водителя в Ливии нелегко. Вежливый студент университета Мохаммед – приятное, открытое лицо, широкая щербинка между передними зубами – возил нас туда, куда большинство других водителей отказывались. Он считал эту работу своим вкладом в революцию. У него было много друзей среди повстанцев, и он помогал нам решать, куда направиться и надолго ли. От его советов часто зависела наша судьба, и помощь была бесценна.
По пустой дороге мы ехали в центр города. И тут артиллерийские снаряды стали падать совсем неподалеку. Осколки шрапнели полетели во все стороны. Водитель Энтони и Стива неожиданно остановил машину и стал выбрасывать их вещи на дорогу. Его брат погиб на линии фронта, и он не захотел подвергаться дополнительной опасности. Мохаммед, не задумываясь, выскочил из машины и загрузил вещи моих товарищей в багажник. Энтони и Стив устроились рядом со мной. Мне стало неуютно. В зоне боевых действий журналисты чаще всего путешествуют на двух машинах. Если с одной машиной что-то произойдет – разобьется или будет атакована, пострадают не все участники экспедиции.
Четыре журналиста в одной машине – все равно что четыре повара на одной кухне. У каждого было свое представление о том, что делать. Фотографы и журналисты в зоне боевых действий ведут себя по-разному. Мы ехали дальше и отчаянно спорили об уровне опасности.
Начались бесконечные переговоры о том, кому и что нужно, кто хочет остаться, а кто продолжать путь… Какого количества материалов и фотографий достаточно для того, чтобы сделать качественный репортаж? Мы хотели видеть новые сражения, получать самые свежие новости, вести репортаж до самой последней секунды перед ранением, захватом, смертью… Мы алчны по самой своей природе: мы всегда хотим больше, чем у нас есть. Но постепенно мы сумели прийти к согласию.
