Читаем Черно-белая Партугалия... онлайн бесплатно

Очнулась я здесь, в день, названия которому я не знала, и год не ведомой мне нумерации. На улице города, который видела впервые, на лавочке у фонтана, вокруг которого сновало множество людей, но не один не обращал внимания на меня.

Я просто открыла глаза и села, не ощущая себя ни спавшей, ни заболевшей, словно щелчок – и я уже была, хотя еще миг назад не существовала.

И каким образом все это окрасилось в краски, похожие на жизнь, я не ведала.

Люди вокруг или меня не видели, или предпочитали не видеть. Они ходили мимо, спешили по своим делам, я знала, что это люди, но не была с ними знакома. По сути я понимала, что вижу их впервые, однако могла с точностью утверждать, что они были такими же как и я, за исключением немногого.

Я не знала, лето ли сейчас, однако солнце палило нещадно, и люди вокруг меня всем своим существом ненавидели это. Но я не чувствовала жар солнца, лишь легкое тепло и небольшой ветерок, обдувающий голову. Одета я была по простому, но не была уверена, что сама выбирала свою одежду, хотя она определенно мне нравилась своей простотой и удобством: черный джинсовый комбинезон, не слишком облегающий фигуру, и тем самым не сковывавший движения, белая футболка под ним, и кеды в черно-белый шахматный рисунок. Кеды мне понравились больше всего – это определенно была моя обувь.

Я не знаю, как долго сидела на моей лавочке в позе лотоса, подтянув под себя ноги, и рассматривала прохожих. Это длилось всего мгновение, а может больше часа. Просто видеть весь мир сквозь память странным образом связанного с тобой человека, и видеть все своими собственными глазами, это ни с чем несравнимые ощущения.

Но в результате мои мысли все чаще стали возвращаться к одному и тому же вопросу – выгляжу ли я так же, как эти люди, или отличаюсь от них? А может я все же Ли-Энн?

Я просто встала и пошла. Мимо людей, торопливо перешагивающих через преграды на пути, по асфальту, плавящемуся на солнцепеке, мимо зданий со стеклянными стенами.

Я шла, и никто меня не замечал, да я и не хотела этого. Я не болела амнезией, я много всего помнила, я знала каждый предмет на своем пути, каким целям он служит в жизни человека, даже каких трудов стоит каждый предмет произвести. Я просто не знала, кто я. И как все эти люди вокруг могли ответить мне на этот вопрос?

В мгновении я замерла. Меня привлекло движение в стеклянной поверхности. Я вглядывалась в новую для меня картину.

Теперь я точно знала, что я не являюсь Ли-Энн, что во мне нет ничего общего с девушкой из моих воспоминаний. Я очень просто могла найти в ее разрозненных воспоминаниях, какой она видела себя в зеркале каждый раз.

Ли-Энн была низенькой и смуглой, черные короткие прямые волосы составляли аккуратное каре, смоляные брови и острый маленький нос придавали лицу детскую непосредственность, шоколадного цвета глаза и пухлые губы приоткрывали страстную натуру в ее характере. И сейчас не такое создание смотрело на меня из отображающей поверхности стекла. Я наклонила голову вправо, и мое отражение повторило мой жест без малейшего промедления, я провела указательным пальцем по бровям – отражение сделало то же самое. Ничто не могло разуверить меня, что отражение было мое, однако как же эта девушка, смотревшая на меня, не была похожа на Ли-Энн. Высокая и худая, с вытянутым лицом, чуть пухлыми щеками, мощными скулами, достаточно большим носом и не очень пухлыми губами, девушка в отражении не могла бы стать страстной внешне, скорее она могла быть загадочной. Ее светлые волосы могли бы быть совсем пепельными, если бы не искрились легким золотом на жарком солнце, их длины было достаточно для высокого конского хвоста, возвышающегося почти на макушке, волосы слегка кучерявились и доходили до плеч; можно было бы предположить, что в распущенном состоянии они могли дотянуть и до лопаток.

В целом мне нравилось мое отражение. Моя внешность не была простой, брови и ресницы почти не выделялись на лице, в силу своего светлого цвета, однако глаза были совершенно необычайны – большие и насыщенные густым фиолетовым цветом с примесью охры.

На самый притязательный взгляд можно было с уверенностью сказать: я была полной противоположностью девушки, воспоминания которой были единственной моей связью с миром.

Я все еще не знала, кто я, хотя теперь прекрасно представляла какая я.

2

Хотя важность того, кем я являюсь, не оставляла меня ни на малейшую единицу времени, однако меня волновало и то, что же случилось с Ли-Энн. Я чувствовала, что если не разберусь в этом, то не смогу понять многое. Эта девушка дала мне знания, она дала мне информацию, без ее воспоминаний я бы была словно слепой котенок без матери – рожденной лишь мигом, страшным и ужасным, превратившимся в вечность.

Однако в воспоминаниях Ли-Энн не было того, что я видела вокруг себя. Это была утопия! Я знала, что ненавижу утопию (у многих возникает чувство отчужденности, словно родились не в свое время), я была частью той утопии, которая меня окружала, но отчаянно хотела вырваться. И все было уж очень белым, слишком белым.

Я наверно долго смотрела на все это и в итоге светлые тона стали меня раздражать. Однако к этому моменту я уже имела некое представление о том, почему же меня не замечают. Оказалось все слишком просто – это зависело от моего желания. Если я хотела поговорить с человеком, то он видел меня, а если я старалась быть незаметной, то и была ей. На первых парах было трудно справиться с этим странным страхом, который я назвала инстинктом самосохранения, чтобы позволить себе быть видимой. Кажется, это было похоже на развитие некоторых своих неосязаемых сил, мозговые волны посылали импульсы в окружающую массу сущности и преломляли лучи, исходившие от всего моего существа, позволяя человеку видеть меня реальной.

Но существуя вне времени, я видела странности, - я как летописец, изучающий общество со всех ракурсов его жизни. И эти странности давали сбои. Может ли утопия быть утрированной? Я ощущала себя чистой настолько, что это вызывало во мне омерзение. Такое бывает? Это было!

Стремясь сбежать, я нашла переходное окно. Это конечно не было окном, но словно пространная плоскость, и там, напротив, было нечто еще более странное - все было темным. Мир, где я таким странным образом существовала, был словно разделен на светлое и темное гранью, за которую, однако, ни один не смел переступать. Темные предпочитали жить на темной стороне, а светлые оставались на своей светлой половине.

Но ведь я была вне этого. Кто же мог устоять перед искушением? Только не я. Я знала, что была большой трусихой, но за неимением представления где я и кто я, а так же обладая подобной серьезной защитой – бестелесностью и «прозрачностью», - я не боялась исследовать местность.

Вот таким неординарным и простым способом я и оказалась на темной стороне. В этот вечер я попала в бар, и там предпочла быть невидимой, так как просто устала от взглядов, расспросов, хотя еще не окончательно потеряла надежду узнать, что это за место, и на каком краю Земного шара оно находится.

Бар выглядел совершенно обычно, если не считать приверженность цветов быть намного мрачнее (хотя должна признаться, насколько было все белое на светлой стороне, на темной половине не было все во мраке, просто здесь предпочитали цвет а не свет). Стоял бильярд, как не повернулось сказать мой любимый, но увы, его очень любила Ли-Энн. Была большая стойка с еще более большим телевизором за ней, и бармен, разливающий какую-то дрянь по стаканам заказчиков. Я сидел за столиком и видела игру четырех мужчин. Они играли пара на пару, я видела беготню шариков по зеленому сукну столешницы, и в пол-уха слышала обычные темы обсуждения из уст игроков. Они много ругались и пили, смеялись и хлопали друг друга в одобрительных жестах.

Я завидовала им в какой-то мере. Они веселились, а я отчаянно хотела заснуть, но увы не могла этого сделать – я существовала вне времени, спать не было написано мне на роду. Поэтому я пребывала в легкой полудреме, стараясь отрешиться от окружающего меня сумасшествия. В какой-то момент я услышала это слово. Это был настолько блаженный ответ, что я не задумывалась ни о своей безопасности, ни о возможности ошибки. Фраза содержала отрицательные комментарии одного и подтверждения другого, а так же я четко услышала: «…здесь, в Португалии».

Я не думая подскочила к игрокам и предстала в самом центре их компании, автоматически сняв свою невидимость и с вызовом возликовав:

- Португалия?! Вы сказали Португалия?!

Ждала ли я ответа? Ну определенно чего-то я ждала, но не того, что увидела на лицах веселой компании. Один явно был разозлен моим подслушиванием, другой, кажется, не понял вообще, что я имела в виду, еще один веселился ситуацией от души. А что я? Я поняла всю серьезность своего поступка. Я почувствовала страх.

- Что это еще такое? – злобно отозвался мужчина, стоявший ближе всех. Он возвысился надо мной, хотя сидя за столом, я не могла бы сказать, что он был так высок. Я оглядела их всех запуганным взглядом.

- Она сказала «пар-ту-гал-ия», - заметил весельчак, - ты хоть знаешь, что это такое? – обратился он ко мне.

- Страна, - тихим голосом ответила я.

- Страна! – все оживленнее восклицал мужчина.

- Девачка, - с явным издевательством обратился ко мне недобрый, - ты влезла в чужой разговор!

- Ты смотрела на себя в зеркало? Ярким сюда нельзя, - отозвался на все это третий, недоверчивый.

- Верно говоришь, Смут.

Они надвигались на меня, смеющиеся, злорадствующие, непонимающие, а я сжималась все больше под их натиском. Я не была яркой, я была просто очень светлой, и зачем я полезла к ним, обдумала бы услышанное в другом мете. Паника возрастала с неимоверной силой, удары сердца шумели в ушах, кажется они говорили что-то еще, но я уже не слышала. Я сбежала.

Так отчетливо увидев и почувствовав их неприязнь, я вылетела на улицу, как ошпаренная, и сразу же попала под дождь. Это был мой первый дождь. И знакомство с ним должно было быть для меня отрадой. Но дыхание никак не восстанавливалось, страх все еще обитал в душе. И он усилился, когда я осознала еще одно обстоятельство. Я оставалась видимой, и вышла я не одна.

- Эй, Партугалия!

3

Я замерла. Страх такой силы был новым для меня чувством. И еще адреналин. Он высвободил мириады нитей нового яркого ощущения, и я никак не могла закрыться, чтобы меня не было видно.

Я обернулась. Мужчина лет тридцати, не более, быстро шел по направлению ко мне. Это был четвертый из уже знакомой мне компании. Однако увидев мой испуганный взгляд, он замедлил шаг и чуть поднял руки, этот жест улавливался без труда – мужчина намекал мне, что не враждебен.

Я чуть пугливо отстранилась, когда он приблизился. Его лицо отличалось от других на темной стороне. Он был не мрачный, не напыщенный различными увеселениями, он был более светлый, чем остальные. Он улыбнулся и протянул руку, я не успела отпрянуть, а он уже чуть касался моей руки, которая нервно накручивала прядь волос из хвоста. Легкое касание, мягкое и теплое, и его шепот:

- Не бойся.

Он потянул мою ладонь вниз, и, когда я выпустила свои волосы, он отпустил меня.

- Я Рикс, а ты?

Я чуть опустила взгляд, наверно со стороны я выглядела испуганной пятиклассницей.

- Ты знаешь свое имя? – задал мне Рикс очередной вопрос.

Я лишь отрицательно покачала головой.

Он в ответ тяжело выдохнул и пробормотал слово, похожее на «мдаам», я отнесла его к простому выражению своего сочувствия.

- Зря ты здесь появилась, - с горечью заметил он, - тебе, как выходцу из светлых, вообще не надо было осязаться на темной стороне.

- Осязаться? – переспросила я.

- Становиться видимой, - пояснил он.

- Я не знала, я не выходец, не думала, что мне сюда нельзя, и я не яркая, я не понимаю, почему они так… - заныла я.

- Не понимаешь? – перебил меня нахмурившийся Рикс.

Я вновь слегка покачала головой.

- Как же ты тогда здесь очутилась?

- Я прошла из светлой половины…

- А кто тебя научил этому?

Я чуть отодвинулась от него.

- Никто…

Мой собеседник нахмурился еще больше.

- Давно ты существуешь?

- Я не знаю, - я припомнила все, что со мной случилось с момента моего пробуждения, - мне сложно улавливать время, кажется, я проснулась пару месяцев назад.

- Месяцев? – переспросил Рикс.

- Но я не уверена, - подытожила я.

Мужчина хмурился еще какое-то мгновение, внимательно разглядывая меня, а потом словно его осенило. Морщины на лбу разгладились, глаза стали удивленными. Очень необычно было наблюдать за такой мимической переменой чувств.

- Бог мой! – выдохнул он, и я уловила тихое восхищение в его интонации, - да ты Отражение! Я редко встречал таких, как ты.

- Я не понимаю… - начала было я, но он вновь меня перебил.

- Ты ничего не знаешь про этот мир, - Рикс обвел рукой окружение, - в твоей памяти только один человек, и только его ты помнишь, и этот человек нисколько на тебя не похож, полная противоположность. Может только за исключением некоторых чувств.

Его слова рождали все больший страх у меня внутри, я не хотела слышать это, однако он видимо знал, что со мной и что может быть с Ли-Энн.

- Я отведу тебя к человеку, который поможет тебе. – Сказал Рикс и похлопал меня по плечу.

- Нет! – я отпрянула и начала искать потоки внутри себя, чтоб скрыть видимость. Ответы вдруг показались мне еще более страшными, чем ситуация на темной улице в баре.

- Не бойся! – повторил мне Рикс. – Не исчезай! Партугалия, доверься мне.

Это было сказано таким теплым тоном, что доверие моментально воспрянуло духом во мне, а страх стал потихоньку утихать.

Я лишь кивнула и вложила ладонь в протянутую руку мужчины. А с неба лил мелкий дождь.

4

Мы долго шли по улицам темной стороны, дождь стекал по моим волосам и одеждам. Рикс курил и молчал, а я просто смотрела вокруг. Вот мы уже и спускаемся в какой-то подвал, там много людей, и все смотрят на меня. Я не яркая, но очень уж светлая для этой половины мира.

Рикс повел меня в самую глубь, к мужчине, очень напомнившем мне один странный сериал, который я знала благодаря жизни Ли-Энн. Он был преклонного возраста, в необычных немного стертых мешковатых одеждах, как если бы он носил эти одежды постоянно, он был главным, видно было сразу. Рикс долго что-то шептал ему на ухо, а этот мужчина, не показывая своего интереса к рассказу, только смотрел мне в глаза. А когда мой знакомый закончил свою тираду, мужчина в мешковатых одеждах кивнул и удалился.

Рикс вновь обратил на меня свое внимание. Он протянул мне руку, дождался, когда я вложу в нее свою ладонь, и потянул за собой. Он вел меня сначала по тоннелю, а потом по маленькому коридору. Открылась дверь, и Рикс легонько подтолкнул меня в каменную комнату, посадил на стул, а сам встал поодаль.