Читаем Ромашка и Старичок-Корешок онлайн бесплатно

В этой книге три рассказа про учеников младших классов, ваших сверстников из ГДР. Написаны они разными писателями и про разных ребят, и случаи, о которых в них рассказывается, не похожи друг на друга. Но в поведении ребят, героев этих рассказов, есть что-то общее: все они, попав в трудное положение, проявляют большую выдумку, находчивость и мужество.

Главное действующее лицо тут - маленькая девочка, зовут её Ромашка. Так её прозвала мама потому, что ромашка была её любимым цветком. Правда, мама в этой книжке не участвует - она заболела и умерла, когда Ромашке ещё и месяца не было. И Ромашка осталась без мамы.

А вот Ромашкин отец тут тоже, конечно, главное действующее лицо.

Ромашкин отец очень много работал - и на своём металлургическом заводе и дома. Как придёт домой, сядет за стол, заваленный книгами и тетрадками, и занимается до тёмной ночи. Ему хотелось точно узнать, как устроены те машины, на которых он работает, а потом построить другие машины, ещё лучше этих. А с тех пор как Ромашкиной мамы не стало, он и вовсе с головой ушёл в ученье, отдыхал, только глядя на Ромашку. И потому хотел, чтобы она всегда была где-нибудь тут, поблизости, если захочется на неё взглянуть. А отдай он её в ясли, это было бы невозможно. И Ромашка провела первые годы жизни у старой-престарой бабушки Посошок.

Бабушка Посошок была двоюродной прабабушкой Ромашкиной мамы, а значит, Ромашкиной двоюродной прапрабабушкой. Теперь надо рассказать о ней поподробнее, потому что и она тоже, конечно, главное действующее лицо в этой повести.

Жила бабушка Посошок в домишке, окружённом старым садом, на самом краю нового городского квартала. Домик её стоял, словно позабытый, неподалёку от того огромного многоэтажного дома, в котором жил Ромашкин отец. Бабушка очень любила Ромашкину маму, и Ромашку она растила с любовью и заботой.

Она была очень добрая, но некоторые ребята, увидев её в первый раз, даже пугались - уж очень чудной у неё был вид. Худенькая, маленькая, а шея длинная-длинная, и голова трясётся. Волос у неё почти не было, и она всегда ходила в чёрном беретике - натягивала его на самые уши.

Но чуднее всего было то, что иной раз она бывала очень мудрой, а иной раз наоборот. Вот про цветы и травы она всё понимала, а особенно про травы. В своём саду она выращивала всякие целебные и полезные коренья, а в лесу и на лугу собирала лекарственные травы, каких в садах и не вырастишь. И про грибы она всё знала - какие съедобные, какие ядовитые. На городском приёмном пункте, где грибники сдавали грибы, все её очень уважали. А когда аптекарь на собрании «Общества любителей природы» делал доклад «О значении трав и грибов в жизни человека», он даже назвал её «без пяти минут учёным».

В этом-то она была мудрая.

А вот в другом - нет. Не любила она лечиться лекарствами. А уж если её хотели послать на рентген, то и вовсе слушать не хотела. «Человек не для того создан, - говорила она, - чтобы ему внутренности просвечивали. А то бы он был прозрачный!» Хорошо ещё, что Ромашка попала к ней уже с прививками, а то бы уж она повоевала. Правда, это всё равно бы не помогло: докторша из детской поликлиники всегда добивалась того, что считала нужным. И когда подошло время, пришлось Ромашке проглотить шарик от полиомиелита, несмотря на протесты прапрабабушки. Вот если бы шарик был из целебных трав, бабушка слова бы не сказала.

Но и это ещё было не самое чудное. Самое чудное бабушка Посошок хранила в тайне. В сундуке у неё была спрятана старая-престарая, засаленная колода карт. Она ей досталась в наследство от её бабушки. И от этой-то своей бабушки бабушка Посошок научилась раскладывать карты и гадать по ним, «кому что на роду написано». Так она говорила. А сколько лет тому назад это было, сосчитайте-ка, если можете. Только в это гадание она и до сих пор ещё верила.

Был у бабушки Посошок один-единственный друг, и ему она поверяла все свои горести и заботы, - совсем ещё молодой человек, садовник, а звали его Фридрих. Он был очень худой, высокий и жил в каморке у неё на чердаке. Бабушка всегда про него говорила: «Фридрих хоть думает медленно и говорит мало, но голова у него на месте». И это была правда, потому что Фридрих, хоть и выпал из окна, когда был маленький, но читать и писать всё-таки выучился. А со своей работой в городском садоводстве справлялся даже лучше других и бабушке Посошок всегда помогал в её саду.

У Ромашки была не только двоюродная прапрабабушка, но ещё и двоюродный прапрадедушка - Алоиз Посошок. Он приходился двоюродным братом прапрабабушке. Всю жизнь Алоиз Посошок прожил в горах Тюрингии - там, где родился, мальчишкой пас овец, а когда подрос, стал пасти коров. И хотя учиться ему почти не пришлось, был он человеком очень мудрым, как мы увидим в дальнейшем.

А лучшим другом Ромашки был Вольф, но, когда он был маленьким, все соседи называли его Волчком.

В том большом многоэтажном доме, где жил Ромашкин отец, проживала ещё семья аптекаря. В этой семье росло много детей - и постарше и помладше. А самая младшая девочка была всего на два года старше Ромашки. Имя её было Георгина, но все звали её просто Гина. Гина была девочка задорная и проворная, только бабушка Посошок почему-то её недолюбливала и даже прозвала «хитроумной Гиной». Уж всё-то она перенимала от своих старших братьев и сестёр, во всём-то им подражала. А особенно самому старшему брату, который потом стал Ромашкиным учителем.

Семья эта была очень работящая и деловая. И все, как один, любили порядок. А больше всех - мать, аптекарша. Она умела всё так организовать и распределить, что каждый член семьи выполнял свою часть домашней работы, и жизнь шла как заведённая.

А теперь надо представить вам ещё одно главное действующее лицо, потому что в жизни Ромашки оно сыграло очень важную роль. Это кукольница Лило. Многие даже называли её «Прекрасная Лило», но самой ей это не нравилось. С Лило можно было говорить обо всём, о чём хочешь, и спрашивать всё, что хочешь. Но больше тут пока про неё ничего не будет сказано.

Прошло несколько месяцев после смерти Ромашкиной мамы. Была весна. Яблоня в саду бабушки Посошок расцвела бело-розовыми цветами и простёрла свои большие корявые ветки над коляской, в которой спала Ромашка. Бабушка сидела рядом на низенькой скамейке и разглядывала свою праправнучку. А поскольку садовник Фридрих стоял тут же рядом, ей было с кем поделиться своими мыслями:

- А мать уже не может даже на неё полюбоваться, - сказала она. - Такое и в дурном сне не приснится. Если б я только знала, что она так больна, бедняжка, я бы сама в Тюрингию съездила, к нам на родину, какая я ни есть старая развалина! Уж как-нибудь да выманила бы у Алоиза нашего Старичка-Корешка!

Фридрих пробормотал в ответ не то «Кого?», не то «Чего?». А когда бабушка на него взглянула, он и сам показался ей похожим на большой вопросительный знак. И, кивнув головой, она пояснила:

- Да, корень черемши, Лук победный, - вот что бы нам помогло. А ты про такой, наверно, и не слыхал? Так я и думала. Здесь-то он не растёт, да и у нас в Тюрингии тоже редко встречается. Он любит большую высоту, наши горы для него низковаты. У этого корня волшебная сила, Фридрих. Уж можешь мне поверить… - Тут она испуганно оглянулась: - Нас ведь никто не слышит?

Нет, их никто не слышал. Только маленькая Гина, дочка аптекаря, играла на дорожке в песок своими новыми формочками. Но ей тогда ещё и трёх лет не было. И всё-таки бабушка Посошок стала рассказывать дальше шёпотом:

- Мой двоюродный брат, Алоиз, живёт в горах, в Тюрингии, и у него есть такой корень. Корешку этому уже, наверное, лет сто, и похож он на сморщенного старичка. А одет в панталоны и жилет - по тогдашней моде. Когда мы с Алоизом были маленькие, нам иногда разрешали брать Старичка-Корешка из шкафа - поиграть. Потому-то мы оба и дожили до таких лет и никогда не болели. Только смотри никому об этом ни слова, Фридрих! Ты ведь знаешь, нынешние-то, они в чудеса не верят. Только посмеются над нами. А уж особенно аптекарь со своим семейством. Хотя сам-то он меня уважает из-за целебных трав из моего сада, а аптекарша - из-за Гины, ведь я за ней присматриваю. Ну, а Ромашкиному отцу тем более знать про это нечего - ещё заберёт у меня мою Ромашку. Пусть уж Старичок-Корешок останется тайной, как всё равно карты в сундуке в твоей каморке под крышей. Только ты один про них и знаешь, Фридрих, про эти карты. Ведь хоть одному человеку на свете мне надо довериться!

На это Фридрих кивнул с понимающим видом, бабушка Посошок кивнула в ответ, а маленькая Гина, взглянув на них обоих с песчаной дорожки и увидев, что они кивают друг другу, тоже кивнула. Так они и кивали все трое, пока бабушка не заметила Гину. Тогда она встала со скамейки и, нахмурившись, сказала Фридриху:

- Эта Гина ещё себя покажет, помяни моё слово!

Хотя Гина кивала просто так.

Пока Гина была мала для детского сада, мама часто приводила её в садик к бабушке Посошок, особенно летом в хорошую погоду. И так Гина стала первой Ромашкиной подругой.

Ромашка росла весёлой, почти никогда не плакала, зато часто смеялась и ещё раньше, чем научилась говорить, всегда тоненько подпевала Гине, если та пела песню. Свою прапрабабушку она звала «Прапра».

Как многие старые люди, бабушка Посошок спала очень мало. Иногда Ромашкин отец заходил в её домик за полночь - взглянуть перед сном на спящую Ромашку. Но бабушка все ещё не ложилась, и на голове её, как всегда, красовался чёрный беретик. А если он приходил в самую рань, когда Ромашка, просыпаясь, тёрла кулаками глаза, Прапра была уже на ногах и бодро суетилась в своём чёрном беретике, натянутом на самые уши. «Может, она и спать ложится в этом беретике?» - удивлялся Ромашкин отец.

Но это так и осталось тайной, и в нашей книжке про это больше ничего не будет написано.

Когда Ромашке исполнилось три года, она пошла в детский сад.

И кто же из ребят первый выбежал ей навстречу? Волчок! Прапра не на шутку испугалась. Потому что один раз, давно ещё, когда Ромашка только выучилась ходить, он прикатил к ним в сад на своём самокате, поставил на него Ромашку и угодил вместе с ней прямо в грядку с шалфеем. Тут они оба полетели на землю, Ромашка набила шишку на лбу и заорала благим матом. С тех пор бабушка всякий раз отгоняла Волчка от забора, когда тот приходил поиграть. «Какой невоспитанный! Язык взрослым людям показывает, да ещё передразнивает… Маленький, а хулиган!»

Но Фридрих всегда защищал этого паренька, а один раз даже сказал в его защиту целую речь:

- Он в этом не виноват, у него тоже нет мамы, как у нашей Ромашки. Но ему не повезло: у него нет такой прапрабабушки.

- И правда, что его жалко, - ответила тогда бабушка.

Фридриха-то она поняла, тот ведь и сам рос без матери. И всё же она старалась не подпускать к своей Ромашке этого Волчка.

Но Ромашка улыбнулась ему теперь как старому другу, и с этой минуты они и вправду стали друзьями. Волчок тут же усадил Ромашку на большую лошадь-качалку. А ведь до сих пор он всегда, бывало, затевал драку, если кто осмелится сесть на коня без его разрешения. Воспитательница сказала об этом бабушке Посошок, но та ничуть не удивилась. «Уж такая у нас Ромашка! - подумала она. - Даже отъявленный сорванец и тот никогда её не обидит! Может, всё-таки надо было иногда пускать его в сад?»

Когда бабушка Посошок одна, без Ромашки, возвращалась домой, она всю дорогу сама с собой разговаривала: «Сколько же там детей! На всех и терпенья не хватит! Тут железные нервы нужны! И воспитательницы-то все какие молодые! А повариха? Готовить-то детям она умеет?..» И вдруг бабушка остановилась как вкопанная, потому что ей пришла в голову одна прекрасная мысль.

Она нарвала в своём саду целый букет самых полезных трав и кореньев и отнесла их в детский сад. Повариха очень её благодарила и терпеливо выслушала, как заправлять ими суп, чтобы всё сохранить - и запах и вкус - и чтобы ребятам понравилось. А на другой день бабушка принесла репки со своего огорода, а на третий - редиски. А когда поспели ягоды, и первые яблоки, и груши, и сливы, она соберёт с утра урожай - и в детский сад. Если же какая воспитательница заболеет или просто ей трудно справиться, бабушка всегда тут как тут. Заведующая, фрау Ирена, очень её за это ценила. А бабушке и самой приятно, что она ещё может так много помочь, и всегда она рада, если кто-нибудь скажет: «В ваши-то годы! И какой же вы молодец!»

«Годы не уроды, было бы здоровье! - отвечала она с гордостью. - Голова пока ещё варит…»

Голова у неё и вправду варила. Если кто и мог иной раз в этом усомниться, то разве только Фридрих, а он скорее откусил бы себе язык, чем выдал свою старую приятельницу. Зато весь персонал детского сада считал её женщиной очень разумной, и, все родители тоже её уважали. Матерям не приходилось теперь бежать со всех ног в детский сад за своими детьми, когда они задерживались на работе. Ребята привыкли к маленькой бабушке в чёрном беретике, которая сперва им казалась такой чудной. И все теперь называли её Прапра, как Ромашка. Особенно привязались к ней старшие. Им всегда не хотелось уходить домой, когда бабушка Посошок рассказывала сказки. Все слушали её затаив дыхание, даже Волчок. И Гина слушала. Но только она одна позволяла себе вставлять замечания. А как-то раз даже сказала:

- Лично я больше люблю правдивые истории. И мой старший брат тоже. А он скоро будет учителем.

- Зато сказки красивые! - крикнул Волчок.

И другие ребята с ним согласились.

С Волчком бабушка давно уже примирилась - ведь он дружил с её Ромашкой. Да и вообще за последнее время он стал гораздо лучше. «Это оттого, - говорили взрослые, - что у него теперь есть мать и в семье наконец наступил покой». Но бабушка объясняла Фридриху всё по-своему:

- Это оттого, - говорила она, - что он дружит с нашей Ромашкой. Только от этого, больше ни от чего. Уж кого она любит, тот плохим быть не может.

И, сказав это, она, как всегда, кивнула головой. А Фридрих кивнул ей в ответ.

Они отлично поняли друг друга.

Гина уже стала школьницей, а Ромашка всё ещё ходила с бабушкой в детский сад. По дороге она задавала Прапра всякие вопросы, и той приходилось отвечать на них и разбирать все её жалобы.

- Ну почему я не могу ходить в школу, как Гина?

- Мала ты ещё, Ромашка!

- Да ведь я уже до двадцати считаю.

- Не в этом дело. Семи-то тебе ещё нет!

- Ну зачем мне ждать до семи?

- Затем, что ты не можешь ещё так много учить. Доктор из детской поликлиники не позволяет.

- А почему?

- А потому что это не влезет в твою голову.

- Но ведь я знаю все песни и стихи не хуже Гины!

- Да знать-то надо не одни стихи и песни. А ещё много всякого!

- А зачем?

- Чтобы вы, ребята, стали умнее.