Читаем Любить, нельзя, использовать? онлайн бесплатно

В оформлении обложки использована фотография автора Бобров Евгений «Пустая сцена с тремя точечными светильниками на красном фоне» с clipartlogo.com

Посылка

– Кто там? – раздался мужской голос за закрытой дверью.

– Курьер. Вам посылка, – ответил парень, держа в руках бумажный сверток без обратного адреса.

Поскольку в двери отсутствовал глазок, у мужчины не оставалось другого выбора, кроме того, чтоб открыть незнакомцу.

– Добрый день, – вежливо произнес курьер и вручил Артему бланк для подписи о получении посылки и ручку.

– Добрый, – улыбаясь незнакомцу, ответил Артем. Подписал документ и попрощался с парнем, держа уже в руке свою посылку.

Курьер лишь улыбнулся из вежливости и махнул рукой в ответ.

Артему не терпелось посмотреть, что же внутри свертка, по форме он предположил, что это может быть книга. К сожалению, у него совершенно не было времени, чтоб даже распечатать посылку, ведь когда позвонили в дверь, он уже собирался выходить из дома. Совсем недавно он вернулся из очередного рейса и сейчас занимался оформлением документов для следующего. Задерживаться на суше причин не было, поэтому он уходил в море при первой же возможности. Жена ушла от него еще лет пять назад, забрав с собой несовершеннолетнего сына. Вскоре они переехали в другую страну к новому «отцу» Женьки, так звали мальчика.

Артем оставил посылку на комоде в прихожей и ушел.

Завершив все свои дела на сегодня, он вернулся в свою «берлогу» одинокого сорокадевятилетнего холостяка. Заварил себе зеленый чай в стеклянной тонированной чашке, уселся на единственный в его однокомнатной квартирке диван и развернул посылку, полученную ранее.

Его ярко-голубые глаза внезапно потускнели, когда на обложке книги он увидел свое фото, сделанное еще в то время, когда он запойно пил и временами жизнь теряла всякий смысл, а в глазах не отражалось ничего, кроме бесконечного отчаянья.

На фото ему было около тридцати пяти лет – возраст состоявшегося мужчины, который «твердо стоит на ногах». Тогда у него было все, что нужно для счастья: и жена, и сын, и квартира, и работа. Но, как свойственно всем людям, Артему нужно было что-то еще. Его не покидало чувство, что он что-то пропустил, не удержал в своей жизни, не заметил. Что-то такое, что наполняло бы смыслом каждый прожитый день. На то время он был не в силах понять, что именно, поэтому «утопал в бутылке» ежедневно от зари до зари, не желая думать о недостающем «ингредиенте».

Он с осторожностью открыл книгу и начал читать.

«Однажды в моей жизни был период времени, когда я нуждался в так называемом лечении мозгоправа. Никогда не верил в то, что пустая болтовня способна излечить от какого-либо недуга в голове. Но, как говорится, не плюй в колодец…

Явился я в назначенное время и место к более-менее хорошему специалисту, судя по отзывам знакомых, которые давно уже занимались «закручиванием своих извилин на место».

В белом просторном холле меня приветливо встретила здешний администратор Елена и проводила в кабинет именитого доктора. Когда за моей спиной закрылась дверь, я оглядел комнату, которая была похожа на уютное гнездышко. Никакого пафоса. Спокойная атмосфера так и манила присесть да… помолчать. Все четыре стены были стеллажами для книг, из-за чего создавалось впечатление, что находишься в библиотеке. Вся мебель – диван, стол и пара стульев пастельных тонов – излучала бездонное спокойствие и умиротворение.

Ознакомление с помещением длилось всего несколько секунд. Доктор Марина Ильинична смотрела на меня сканирующим взглядом своих зеленых глаз.

– Добро пожаловать в новый мир, Артем! – с искренне нежной улыбкой произнесла она.

– И вам не хворать, – небрежно ответил я по привычке и увалился на не очень-то и мягкий диванчик.

Она начала свой монолог-введение о том, как могут проходить наши сеансы, а я не мог оторвать взгляд от ее мягких шевелящихся губ. На тот момент она обладала какой-то магической энергией, которая магнитом приковывала мой взгляд к себе, но слов, к сожалению, я услышал маловато. В какой-то момент мой процессор восприятия информации извне слуховыми путями просто завис.

– Итак, на чем вы остановили свой выбор? – спросила доктор. В этот момент она показалась мне наиболее притягательной. В ее взгляде был интерес к моей персоне. Ничего больше, только я. Только мой выбор. Все, что ее интересовало – это я. Внутри я радовался, как ребенок, что такая молодая, красивая, интересная девушка смотрит на меня так живо и так ласково. Про себя я подумал, что сейчас можно было бы все отдать только за то, чтобы провести с ней вечер. Да и отдавать, в общем-то, особо нечего было. Из материального – только квартира.

Прервав мои размышления на тему, что я готов отдать за вечер с ней, Марина Ильинична повторила свой вопрос. Я не нашел что ей внятного ответить, так как все это время был погружен в свои мысли, поэтому просто сказал:

– Вы же доктор – вам лучше знать!

Так я и влюбился во второй раз в своей жизни, по крайней мере, мне так казалось. Однажды мне так уже казалось, когда я несколько раз выходил в море с одной и той же спутницей. Она была единственной девушкой на корабле. Очень веселая, юркая и всегда знала, как правильно поступить в любой ситуации. В общем, не успел я тогда опомниться, как она женила меня на себе.

Мне исполнился двадцать один год, когда Светлана, тогдашняя жена, сообщила мне радостную новость. Ни она, ни я не были готовы к такому повороту событий, поэтому обоюдно решили, что мы пока слишком молоды для ребенка в нашей семье (сейчас я об этом жалею в какой-то мере). Новость мы узнали, будучи в рейсе. На корабле был доктор, который знал, что делать с нежелательной беременностью на таком раннем сроке. Нам, так сказать, повезло.

В тысяча девятьсот девяносто восьмом на свет все же появился мой наследник от второй беременности Светы. Об этом позже».

Артем держал книгу в руках и смотрел сквозь нее. В мыслях был только один вопрос: «Читала ли она эту книгу?»

Сердце сжималось от волнения, он боялся представить, что же еще правдивого о нем расскажет ему эта книга.

«Я договорился о следующем визите со своим новоиспеченным доктором и направился домой, где пока еще проживали со мной бывшая жена, уже официально, и сын подросток. Не могу сказать, что они нетерпеливо ждали моего возвращения, как это бывает в молодых семьях, но все же дома были живые души.

Наконец наступил долгожданный вторник – иду к Марине!

Можно было бы написать, какой у нее глубокий вырез декольте, или обтягивающая коротенькая юбка, или оголенные плечи… Но Марина одевалась сдержанно и просто: обычные человеческие джинсы, кофточка с круглой горловиной, кроссовки (ее любимая обувь). Несмотря на не девичий возраст, её грациозная фигура так и пыхала свежестью и здоровьем. Ухоженная кожа излучала безупречность бархата. Пропорциональное, стройное тело решительно и в то же время плавно перемещалось в пространстве.

Я сидел на том же «комфортном» диване, и мне хотелось так много вопросов ей задать, но, увы, это ее работа, а мое дело – на них отвечать. Она расспрашивала обо всем до мельчайших подробностей, как она выразилась: нужно найти первопричину появления отклонений, если таковые имеются. Я охотно ей отвечал и наслаждался сладким звуком ее голоса.

К сожалению или к счастью, за первый сеанс наличие отклонений выяснить не удалось. Снова иду к живым душам домой.

Мое влечение к Марине росло с каждым днем все больше и больше. Я желал видеть и слушать ее ежесекундно. Как-то раз меня осенила гениально простая идея, не пойму, как я не додумался до этого раньше – найти ее страницу в социальной сети. Последующие несколько часов я был одержим этой идеей. Поиски в «моей» соцсети увенчались провалом. Пришлось создать себе страницу в другой – там ее тоже не оказалось, даже под девичьей фамилией (ее я разузнал у администратора, наверное, мое подсознание раньше посетила идея поиска возлюбленной в сетях). Я практически утратил надежду на «счастье» после создания трех страниц в разных сетях. Оставалась одна. Последняя. Я оставил компьютер включенным и пошел заварить себе чашечку чая, так сказать, хотелось поумерить свой пыл, чтобы после того, как обнаружу, что ее и там не окажется, это не выбило меня из колеи адекватности. Какое-то время я еще сидел и смотрел на дно чашки, которую опустошил в пару глотков. Потом пялился на погасший монитор и тарабанил пальцами по столу. Пытался смотреть в окно – вроде меня что-нибудь могло настолько заинтересовать, чтоб я случайно забыл о поисках странички Марины, если такая вообще существовала.

Спустя какое-то время я пошевелил компьютерную мышь. Не без дрожи в руках набрал ее имя в поисковике последней сети. На экране появилось множество ее однофамильцев, среди которых не нашлось ни одной ее фотографии. Было несколько аватарок с пейзажами. Естественно, я начал заходить на каждую из них. И вот она открылась передо мной – ее страница…

Меня захлестывало чувство радости и гордости за то, что ее страница существует, и за то, что я такой молодец.

Следующие несколько часов я рассматривал каждую ее фотографию, читал каждое слово, что она писала о себе. Выяснилось, что она не любит классическую музыку, а я-то думал, что психологи просто обязаны слушать спокойную расслабляющую музыку. А Марина предпочитала рок, и русский, и украинский, и зарубежный. Предпочтением в еде была лазанья с курицей и грибами. Фильмы нравились комедии, детективы и триллеры. Хобби – чтение книг. Я влюбился и в ее профиль.

До прихода «сожителей» оставалось немного времени, а я все сидел и смотрел ей в глаза, точнее ее фотографии. Все спрашивал вслух: ты хочешь со мной дружить? Ты хотела бы подружиться со мной? Ты добавишь меня в друзья?

Моя правая рука лежала на компьютерной мыши, указательный палец завис в воздухе над левой кнопкой… Курсор назойливо ждал действий над виртуальной кнопкой «Добавить в друзья».

– Папа, ты что смотришь? – раздался голос Женьки, входящего в комнату.

Я даже не слышал, когда они вошли.

«За спрос не бьют в нос», – подумал я и нажал заветную кнопку, прежде чем что-то ответить.

– Я уже закончил, Жень, можешь садиться играть, – ответил я, избегая детальных расспросов, и пошел на кухню».

Артем в недоумении смотрел на прочитанные строчки и пытался понять, откуда она могла знать столь подробно об этих его переживаниях, ведь он никому о них не рассказывал. Такие моменты люди предпочитают умалчивать, это из рода того, с чем человек остается вечером наедине с самим собой.

«Четверг. Марина загадочно улыбнулась, увидев меня в дверном проеме. На тот момент она не подтвердила мой запрос в друзья, и я никак не мог проверить, видела она его вообще или нет. Судя по ее улыбке, я решил, что видела. Почему не ответила?

Сеанс психотренинга прошел в каком-то тумане для меня. Я находился в каком-то режиме ожидания, что она скажет мне что-нибудь или спросит о моем интернет-«преступлении». Ничего на интересующую меня тему сказано не было.

До вечера я был опустошен. Мысленно истерзался до кровавых ран. Мне хотелось вернуться к ней в кабинет и снова смотреть на нее, вдыхать свежий аромат ее духов… Я просто ходил по квартире из комнаты в комнату и думал, думал, думал…

Когда домашние улеглись спать, я решил проверить электронную почту. Точнее, очистить от рекламных сообщений. Наткнулся на оповещение из соцсети Марины. Решив, что это администрация снова что-то прислала, удалил. Выключил компьютер и улегся спать.

Не спалось. Включил компьютер и зашел на свою новую страницу. А там… Она не только добавила меня в друзья, причем сегодня сразу после моего сеанса, еще и сообщение прислала:

– Привет.

Это так много для меня значило. Обычное слово. Мы не часто задумываемся над важностью произносимых нами слов или написанных кому-то. Но это… Это было не просто слово «привет». В сложившейся ситуации, именно в этот момент моей жизни, именно от нее оно несло более глубокий смысл.

– Здравствуй! Давно я ни с кем не общался по душам. Даже и не знаю, что тебе написать. Вот чтоб тебе было интересно. Сегодня был в агентстве, оформлял документы на выход в море. Последний раз я уходил в плавание восемнадцать лет назад. Сейчас для меня все как в первый раз. И с тобой, как в первый раз.

Такого рода сообщение я отправил незамедлительно, потому что знал: если перечитаю, то не отправлю, а буду сидеть и ломать себе мозг, как ее покорить одним письмом.

Ответа не последовало. Я зашел на ее страницу – она была не активна.

Через пару дней я явился на прием. Ворвался в дверь, глубоко дыша, как разъяренный бык, заметался по кабинету и, не глядя ей в глаза, начал свой монолог:

– Марина, я все выходные провел у компьютера, как сторожевой пес. Я очень ждал ответ на мое сообщение. Каждые пять минут я проверял почту – не написала ты мне чего-нибудь? Нельзя же так! Я чувствую себя пятнадцатилетним парнишкой в свой сорок один! Я давно уже вырос из этого возраста, чтоб вот так вот переживать, у меня же инфаркт может быть, я ведь не молоденький здоровенький юнец…

Тут мою тираду остановил ее вопрос. Какой же у нее приятный голос!

– Ты огорчен? – профессионально и по делу спросила Марина.

– Не то чтобы огорчен… Я взъерошен и взбешен! Марина, если тебе неприятно мое общество, то я лучше найду другого доктора, – как бы пригрозил я.

– Не нужно, Артем. Присядь. А теперь вымолви то, что на самом деле хочешь мне сказать, – абсолютно спокойно, ровным тоном произнесла Марина.

Пауза.

Все мысли куда-то разбежались от страха, что язык может произнести их вслух. Я просто сидел и смотрел на нее.

– Ну же! Артем, я все прекрасно понимаю, ведь мне тоже не пятнадцать, да и плюс к тому я еще и психолог толковый, насколько мне известно. Смелее! То, что ты чувствуешь ко мне, нужно просто высказать другими словами и без претензий и ультиматумов, – как можно мягче пояснила она.

Мое дыхание стало размеренным, мышцы расслабились, тепло разлилось по телу. Я встал, механически подошел к столу, налил себе воды в стакан, сделал глоток и взял ее за руку. Не успел я ничего произнести, как она тут же выдернула свою руку из моей… От такой негативной, и к тому же резко неожиданной реакции во мне закипело возмущение и гнев. Выпучив на нее удивленные глаза, я громко и негодующе фыркнул и ушел.

Домой я решил пойти пешком. На улице лил отрезвляющий дождь. Серые тяжелые облака, полные воды, угрожающе нависли над городом. Я медленно шагал по мокрой асфальтовой тропинке меж очищающихся водой деревьев и бетонных коробок, в которых «запечатаны» человеческие судьбы. А я все думал, почему она это сделала. Либо у нее кто-то есть, либо это непрофессионально – тактильный контакт с пациентом, либо же я просто перешел в эту зону слишком рано.

Придя домой, сбросив мокрую одежду, я просто лег спать. Мне нужна была перезагрузка, а как Марина говорит: «С любой тяжелой мыслью нужно переспать». Что я и сделал.

Утром я обнаружил три письма от нее.