Читаем Любишь? Счастлива? (СИ) онлайн бесплатно

Annotation

Лирическая повесть. Героиня влюбляется в начальника, вдвое старше ее самой, и все, казалось бы, идет хорошо...

Рыж Лидия Алексеевна

Рыж Лидия Алексеевна

Любишь? Счастлива?

Л. Рыж

"Любишь? Счастлива?.."

Повесть

Посвящается любимому мужу,

без которого эта повесть, как и моя жизнь,

могла бы не сложиться

Не плачь.

Вся жизнь не больше, чем повод,

И эта боль - она не больше, чем повод

Для новых строчек и нот...

И. Богушевская

***

Сентябрь в том году выдался на удивление теплым. Листья желтели медленно, словно не желая прощаться со временем своего зеленого царствования...

Вообще у природы средней полосы России есть интересная особенность: ноябрь или, скажем, февраль тянутся будто бы бесконечно. Наступления теплого сезона мы ждем, начиная с первых дней осени (хотя, вру: пожалуй, наиболее явственно это проявляется сразу после встречи нового года) - и только радостно жарим первый майский шашлык, как обнаруживается, что календарь вновь предательски готовит диверсию в виде отчетливых признаков приближения холодов... Весь год каким-то фантастическим образом сводится то к подготовке к лету, то к его проводам: сначала планирование дачных мероприятий и отпусков, затем переезд в город с возвращениями по выходным для срочного завершения начатых дел.

К сожалению, так нередко происходит и в жизни: многие, особенно женщины, всю свою юность проводят в ожидании светлого всепоглощающего чувства - ох уж эта любовь! - затем (зачастую ненадолго) бросаются в него, как в омут, с головой, - после чего начинается затяжной период всевозможных рефлексий и разбора былых полетов.

А бабий век, увы, подобен скоротечной весне. Столько подростковых надежд выпестовано, столько планов загадывается на долгожданное взросление... И среди вороха бесчисленных ожиданий не всегда удается заметить тот самый сиреневый цветочек о пяти лепестках, вдохнуть полной грудью ароматы жасмина и шиповника - некогда! Все бегом! Все надо успеть, ведь столько всего намечтали! А время меж тем не ждет, оно беспощадно движется вперед своей неслышной, но очень явственной поступью. И вот уже сад, еще вчера брызжущий в глаза своей буйной яркой зеленью, встречает первые пожелтевшие листочки...

- А не спеть ли мне песню?.. - ошалев, почти вслух подумала Люба, впервые увидев человека, с которым ей нужно было обсудить вопрос о получении данных для последующей обработки. Она только окончила институт по основной специальности, без проблем поступила в аспирантуру на родной кафедре и планировала через пару лет защитить диссертацию. Но возникли трудности с материалами: их нужно было добывать самостоятельно. Ее научная руководительница Ирина Ивановна дала ей контакты некоего Александра Ивановича Светлова, сказав, что в его геохимической лаборатории рады студентам и там можно здорово набраться опыта. Да, не по профилю. Но, по большому счету, для начинающего программиста там кладезь информации. И программным обеспечением надо было кому-то заниматься...

Светлов предложил ей приехать к нему в НИИ через три дня - поговорить. Она и прие­хала - рассчитывая просто пообщаться о возможных перспекти­вах ее косвенного участия (вернее даже - наблюдения) в дея­тельности лаборатории. А попала на самое настоящее собеседо­вание. Потому что, как обнаружилось несколько позже, Шуре Светлову поступил звонок от Ирины Ивановны Жгутович: "К тебе хорошая девочка придет - возьми на работу".

Люба, мягко сказать, не особенно обрадовалась такому по­вороту событий. На работу она устраиваться не планировала, к профильным расспросам готова не была. К тому же, ей пришлось какое-то вре­мя дожидаться Светлова в его кабинете, куда ее радушно при­гласила его сотрудница, бывшая любина сокурсница.

Когда Александр влетел в комнату, Люба ни на секунду не могла предположить, что это ее потенциальный работодатель - скорее она приняла его за местного рабочего (здание НИИ как раз ремонтировалось). Энергичный дядька, очень похожий на музыканта Сергея Чигракова, примерно одних с ним лет, тот же небрежно завязанный хвост... (собственно, это и послужило основанием для любиного песенного восклицания). Одетый более чем неофициально - черные потертые джинсы, старая кожаная куртка, футболка с каким-то выгоревшим рисунком. В довершение впечатления он скинул кроссовки с носками и шустро переобулся, оставшись в спортивных босоножках буквально - на босу ногу. Это, конечно, произвело неизгладимое впечатление само по себе. А потом, когда он стал резво расспрашивать Любу о делах, напрямую связанных с лабораторными проектами, она внезапно поняла, что этот феномен и есть - местное начальство...

Ответив на все вопросы с изрядным напряжением фантазии (непросто соотнести задачи геохимии с программированием), Люба попрощалась с будущими колле­гами и вышла из кабинета. "Чиж" Александр последовал за ней на лестницу. Небрежно откинув назад выбившуюся из хвоста темную с проседью прядь (цвет "перец с солью", - машинально отметила она про себя), он вопросительно взглянул на девушку:

-- Я провожу?

Она очень удивилась, но возражать не стала. Еще во время собеседования Люба отметила, что "двойник Чижа" отличается от оригинала цветом глаз: у Светлова, в отличие от музыканта, они были водянисто-серыми. Общение с ним не доставляло ей дискомфорта, разве что немного озадачивало. Примерно на полпути к метро Александр остановился.

-- Прости, дальше проводить не смогу: надо бежать обратно, там рабочий вопрос горит...

Люба подумала было, что уже устала удивляться, но, как оказа­лось, ошиблась.

-- Люба, я все понимаю: красивой женщине нужны деньги. Я го­тов платить.

Удивление утратило скрытую форму, обернувшись непроиз­вольным восклицанием.

-- В каком смысле?? - она поперхнулась этим вопросом.

Она искренне не понимала, как ей реагировать на эти слова: это шутка? Если нет - о чем вообще идет речь? За что он собирает­ся ей платить, да еще с таким недвусмысленным предисловием к этому обещанию?

-- Я беру тебя на работу. Раз или два в неделю - как у тебя будет получаться. Программа как таковая у нас есть, ее написали с полгода назад. Но использовать пока не можем: еще отлаживать и отлаживать. Либо написать новую, если это окажется проще. Посильную помощь в разъяснении происходящего с точки зрения нашей науки я готов оказать. Согласна?

-- Александр Иванович...

-- Шура, - отрезал он.

-- Угу, - растерянно кивнула Люба, - в смысле, наверно, я по­думаю. Скорее да, чем нет, - ухмыльнулась, невольно процитировав любимый роман Юрия Полякова.

-- Все тогда. До пятницы! - и он бодро побежал в обратном направлении.

Люба была ошарашена. Он был почти вдвое старше, но подобную манеру общения она наблюдала, пожалуй, впервые. На нее часто обращали внимание мужчины, но все они вели себя принципиально иначе... К тому же, по идее, он теперь являлся ее непосредствен­ным начальником. Пуркуа бы и не па, - решила она про себя, - надо попробовать. Материалы там явно есть. Диссертацию-то надо писать... А там разберемся, надо оно мне или нет. Пока под юбку не полез, - скептически хмыкнула она про себя, - остальное не суть важно. Определимся по ходу пьесы, как говорится.

Навела про него справки. Мнение общих знакомых относитель­но личности Шуры Светлова являлось неоднозначным, но в целом, все же скорее положительным. Увлечения его были известны широкой общественности: наука, водный туризм, рок-музыка. Бывший байкер. Набор интересный, как ни поверни. Поэтому никаких резких действий Люба предпринимать не стала - а зачем? Условия работы - один-два раза в неделю - ее вполне устраивали, на деньги она особенно не рассчитывала - хватит и материалов, если удастся подобрать что-то по существу, и вопросов не задавала. Как пойдет.

Шура провожал ее и в пятницу. В этот раз они вместе дошли до вагона метро, после чего он извинился, что не сможет проводить ее до дома, сославшись на тренировку. Клеится он ко мне, что ли? - недоумевала Люба. Как-то странно все это... Она совершенно не привыкла к такому откровенному вниманию и понятия не име­ла, как это все воспринимать.

Открывая перед ней стеклянную дверь метро в третий раз, Светлов легонько дернул ее за косу:

-- А приглашать-то тебя можно куда-нибудь? В кино или в театр? Ты же любишь оперу? Мне Жгутович обмолвилась, что ты даже в музыкальное училище поступала...

-- У меня не было шансов, - честно призналась Люба, - помимо умения петь, там нужно было иметь приличную фундаментальную подготовку, а у меня, что называется, три класса церковно-приходской школы. Потом я довольно давно курю. Если сейчас это еще можно как-то обойти, то в какой-то момент проблема все равно возникнет.

-- Ты не ответила на мой вопрос...

-- Да, - кивнула она, - оперу люблю.

-- Так могу я?.. - Светлов вопросительно взглянул на нее.

-- Можете, - помолчав несколько секунд, ответила Люба, - а могу я задать встречный неформальный вопрос?

-- Валяй, - заинтересовался Шура.

-- Мне правда неловко, но теряюсь в догадках: что у вас с ухом произошло? Это как-то связано с байкерским прошлым? - она давно обратила внимание, что у начальника порвана мочка уха, но без повода все стеснялась спросить.

-- Запомни: бывших байкеров не бывает. Это раз. Два - нет, ухо пострадало в другой истории. Ты, наверно, обращала внимание, что в байкерской среде распространены разные цацки? Кольца там, цепочки, серьги - у кого что?

-- Ну да, и татуировки еще, - хмыкнула Люба.

-- Татуировки - дело святое. Мне в свое время хватило ума понять, что преподаватель с разрисованными руками едва ли задержится хоть в каком приличном ВУЗе - и ты их на мне не видишь. Они надежно спрятаны, - подмигнул Шура, - но вопрос в другом. Я довольно долго тусовался с альпинистами.

-- И? - с некоторым недоумением протянула Люба, кажется, уже начиная догадываться.

-- Да все, собственно, просто. Страховка подвела, а серьгой зацепился... Неприятно, но переживаемо. Мне потом все высказали, конечно. И истории о том, как в подобных случаях счастливые молодожены без пальцев остаются, я тоже хорошо запомнил. Так что с тех пор никаких украшений, даже обручальных колец (тут Люба от души хмыкнула). К хвосту вот только привык, ничего с собой сделать не могу.

Вскоре Шура предложил встретиться в парке - до похода в оперу оставался еще месяц. Люба нервничала, начиная уже сожалеть о скоропалительном согла­сии. Хотя и не спрашивала ничего, чувствуя, что просто нравится ему... А нравиться хотелось. Очень-очень... Напряга­ли два обстоятельства: ее давняя влюбленность в молодого че­ловека, с которым ее разделяли тысячи километров и примерно столько же обстоятельств, и то, что запавший на нее начальник был фактически ровесником ее отца, что было просто непривычно.

Отношения с молодым человеком из другого города едва ли можно было назвать взаимной любовью. С его стороны это было честное приятельство с некоторой поправкой на гендерную принад­лежность, с ее - сильное безответное чувство, изматывающее своей безысходностью несколько последних лет. Она ждала его, надеялась - сама не зная, на что именно.

И когда в ее жизни появился мужик, открыто смотревший на нее влюбленными глазами, Любе пришлось нелегко. По молодости, в том числе, по незнанию, как выкручиваться из той ситуации, в которой она вольно или невольно оказалась главной героиней. Ухаживания Шуры, по большому счету, не были ей нужны - всерьез от­вечать взаимностью она не собиралась. Внимание льстило и грело само по себе - Люба была ему искренне благодарна за то тепло, которое он так или иначе дарил.

А потом... потом она общалась со своим далеким возлюбленным в чате. Олег собирался отойти ненадолго от компьютера, и она без всякой задней мысли спросила: "Ты вернешься, тебя ждать?" И внезапно в ответ получила фразу, которая разделила ту ее жизнь на "до" и "после": "Будут деньги - в Москву приеду, но не вер­нусь, не жди..." Он просто неправильно понял ее вопрос! Она-то спрашивала, выключать ли ей ноутбук или они еще пообща­ются, когда Олег вернется в сеть...

Люба рыдала ночь. Для нее в одночасье стало совершенно оче­видно то, что минимум два последних года она тщетно выдавала желаемое за действительное. Что эта привязанность - только с ее стороны, а Олег лишь мужественно терпел ее чувство, которое могло в какой-то момент показаться просто навязчивым!.. Жгу­чий стыд мучил ее... На рассвете она вытерла слезы, решитель­но отправила ему электронной почтой "прости меня, пожалуйста..." и закрыла эту страницу своей жизни.

***

Начался ад. Люба не могла больше видеть влюбленного Шуру, принимать его деликатные знаки внимания - ей нестерпима была сама мысль о том, что ее мечты, гревшей столько долгих ве­черов, больше нет... До сих пор еще манила какая-то призрачная надежда, она ждала писем, ждала смс, жадно ловя каждую ве­сточку от Олега и порой впадая в крайности на этой почве... Теперь все рухнуло, и расстаться с иллюзией в одноча­сье было горько.

Люба видела, что Александр тоже страдает от сложившейся си­туации. Так или иначе, но игра уже началась. Они могли беско­нечно разговаривать друг с другом, барьеров становилось все меньше: она с удивлением понимала, что это ее человек, он был понятен и близок, несмотря на разделяющую их пропасть лет.

По выходным начальник катал ее на мотоцикле - такого восторга, казалось, Люба давно не испытывала! Адреналин зашкаливал у обоих. Шура чувствовал, как она сдержанно-аккуратно прижимается к его спине, пытаясь сохранять определенную дистанцию, и почти взлетал от какого-то юношеского щемящего счастья. Буквально на второй раз Люба уже сообразила, как лучше самортизировать поясницей, чтоб избежать помех на дорожных стыках, как наклонить корпус при входе в крутой поворот, как отработать плечами на торможении...

И когда однажды он подвозил ее до дома после прогулки в пар­ке, стала очевидной неизбежность поцелуя. Но он так и не ре­шился: его отношение к ней было слишком трепетным, он очень боялся разрушить то хрупкое равновесие, которое только-только между ними установилось. Шура чувствовал, что есть у нее ка­кая-то болезненная точка и не хотел задевать сокровенное до поры до времени.

Он целую вечность, наверное, мог держать ее руки в своих ладонях - и все же отпустил с наигранно-веселым: "Ну, пока, до завтра!" Люба, уже ожидавшая, признаться, какого-то развития событий, круто раз­вернулась на каблучках и почти вприпрыжку побежала к подъ­езду. Но обернулась.

-- И кому из нас - сорок? - смеясь, крикнула она незадачливому ухажеру.

-- Ну ква! - смущенно улыбнулся Шура, так и не поняв, почему произошла такая перемена настроения. Он вопросительно перевел взгляд на боевого друга, но байк остался безответным.

***