Читаем Современная китайская проза онлайн бесплатно

Annotation

В сборник вошли лучшие произведения китайских авторов 70—80-х годов, большая часть которых удостоена премии, а некоторые уже публиковались в СССР. В значительной мере они критически и правдиво отображают обстановку, сложившуюся во время «культурной революции», а также стремление прогрессивных слоев китайского общества как можно быстрее преодолеть негативные последствия «десятилетия великого бедствия».

Современная китайская проза

ПРЕДИСЛОВИЕ

ЦУН ВЭЙСИ

КРАСНАЯ МАГНОЛИЯ У КАМЕННОЙ СТЕНЫ

ШАО ХУА

ЯЗЫК

ПИСЬМО

ЛИ ЧЖУНЬ

МАНГО

ХАНЬ ШАОГУН

ЮЭЛАНЬ

Е ВЭЙЛИНЬ

НА РЕКЕ БЕЗ ОРИЕНТИРОВ

ЛИ ТО

ПОСЛУШАЙ ЭТУ ПЕСНЮ

ВАН МЭН

НОЧЬЮ В БОЛЬШОМ ГОРОДЕ

СМЯТЕНИЕ

СЛУШАЯ МОРЕ

ВЕСЕННИЙ ВЕЧЕР

ГЛАДЬ ОЗЕРА[54]

ЧЖАН КАНКАН

СЕВЕРНОЕ СИЯНИЕ

notes

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

39

40

41

42

43

44

45

46

47

48

49

50

51

52

53

54

55

56

57

58

59

60

61

62

63

64

65

66

67

68

Современная китайская проза

ПРЕДИСЛОВИЕ

Современный литературный процесс в Китае динамичен и многосложен, в чем поможет убедиться настоящий сборник современной китайской прозы, который знакомит читателя с повестями и рассказами различных авторов, опубликовавших свои произведения в 1978—1982 годах. Именно в это время наряду с маститыми писателями, вернувшимися в литературу после двадцатилетнего молчания, появляется целая плеяда одаренных прозаиков, творчество которых вносит новый вклад в возрождение и развитие реалистической китайской прозы и отмечено остротой наблюдения и смелостью поисков. Писатели этого творческого направления явно тяготеют к суровой точности воспроизведения реальности. Они не позволяют своему воображению парить над фактами, а эмоциям — растворяться в словесной риторике. Их произведения — это не иллюстрации к событиям жизни, а правдивая летопись пережитого. Эта летопись, разумеется, имеет свою хронологию, а потому последовательность произведений, составивших данный сборник, выстроена не по времени выхода этих произведений в свет, а таким образом, чтобы читатель смог вместе с авторами проследить перипетии различных судеб героев, начиная с 1966 года по восьмидесятые, то есть со времен культурной революции» и до начала осуществления курса «четырех модернизаций в Китае».

Литература, посвященная этому периоду, несет в себе отзвук тех болезненных явлений в развитии китайского общества, которые хоть и отстоят от читателя по времени на двадцать лет, но оставили неизгладимый отпечаток и в жизни, и в творчестве китайского народа. Нельзя оставаться безразличным к историческому прошлому, каким бы оно ни было. Лишь правдивое и мужественное постижение последствий прошлого является залогом полного и бесповоротного разрыва со всем тем, чем оно было омрачено. Описание прошлого и обращение к этой теме в литературной работе зачастую требует от писателя гражданского мужества, и именно это качество творца позволяет ему правдиво отобразить свой личный опыт и впечатления. Произведения, зафиксировавшие эти впечатления и опыт, составили огромный прозаический материал, получивший в Китае название «обличительной литературы» или «литературы шрамов». Жизненные явления, взятые авторами этой литературы для художнического освещения, делают данные произведения свидетельством особой ценности, наполняют их значительным содержанием, верным большой жизненной правде и человечности.

Реалистические произведения «литературы шрамов» изобилуют фактами жестокости, произвола, безвинных страданий. Перед читателем проходят герои, переживающие страх, отчаяние, крушение идеалов, потерю ориентиров в жизни, предстают люди, столкнувшиеся с разгулом безнравственности, с вседозволенностью сильных и их безнаказанностью. Разобщение семей, отчуждение людей, обесценение ценностей, шельмование огромных людских масс и, как следствие этого, опустошенность и цинизм в среде последующего поколения заставляют авторов «обличительной литературы» вновь и вновь устремляться в прошлое и искать оптимальные формы и средства для достоверного изображения действительности.

Боль и горечь пережитого становится в современной прозе китайских писателей постоянной темой. Каждый из пишущих хочет доказать, что люди обязаны знать правду, чтобы все случившееся не повторилось впредь. И поэтому не случайно в настоящее время в Китае появилось множество литературных произведений с одинаковой тематикой, которая порой заслоняет содержание сегодняшней жизни, но зато с предельной точностью воспроизводит прошлое. Документальность и реализм подобной прозы, несомненно, значительны сами по себе, однако позволяют автору зачастую пренебречь поисками новых изобразительных средств, что снижает художественный уровень написанного. Хотя, следует признать, что «литература шрамов» — это не просто документальное повествование, а литература социально-критического направления, которая существует и мужает лишь там, где есть боль и бьется пытливая мысль.

Читатель знает, что проводимая в Китае с мая 1966 по сентябрь 1976 года «великая пролетарская культурная революция» нарушила жизнь страны, нанесла непоправимый урон китайской культуре, искалечила человеческие души. Все это с болью и гневом отражено в «литературе шрамов». Именно эта литература выпустила на свободу джинна правды о «культурной революции», которого теперь невозможно загнать обратно в закупоренный сосуд. Писатели прорвались в «запретную зону», и понятно, что пережитое чем дальше, тем больше будет волновать их умы и сердца, будить мысль и совесть, потому что с течением времени откроются новые факты, высветятся новые подробности и наверняка придет более ясное понимание происшедшего, а самое главное — осмысление его корней и причин. И хочется надеяться, что дальнейшая литературная работа в этом направлении породит в писателях еще большую способность исследовать процессы изнутри и вслед за тем находить новые, все более совершенные художественные средства и образы.

Отрадно отметить, что уже в ряде произведений конца семидесятых — начала восьмидесятых годов правдивое описание событий, акценты на драматизме ситуаций не являются самоцелью. Авторов подобных произведений заботит уже стремление философски осмыслить случившееся, по-своему изъяснить социальные проблемы и оценить исторический опыт, так глубоко выстраданный в их родной стране. Из-под пера граждански мыслящих писателей выходят рассказы и повести, в которых делается попытка осмысления фактов на более широком материале повседневной действительности, перед читателем предстает не просто описание умело высвеченного вопиющего явления беззакония или несправедливости, а довольно сложное сюжетное построение, на фоне которого обязательно происходит раскрытие и самораскрытие образов. Герои живут и действуют, как в реальной жизни, автор не классифицирует своих героев заранее, не раздает им ярлыков с надписью «хороший», «плохой», а приводит читателя к самостоятельным выводам, заставляет думать и оценивать описанное согласно высоким нравственным критериям. Если же автор и не удерживается от суждения, опережающего выводы читателя, то все же делает это в деликатной манере, не навязчиво, вскользь, но чаще приглашает своих читателей к совместным размышлениям о морали и добре. Злу и безнравственности, разумеется, выносится суровый приговор, но публицистический пафос звучания уже несколько снижен; не рассуждения и сентенции автора, а слова и поступки героев заставляют читателя постепенно проникать в глубины социально-нравственного и этико-философского содержания жизни. Подобная задача особенно удается в произведениях, которые называют сейчас в Китае «литературой дум о прошедшем». Этот вид произведений пришел на смену «литературе шрамов» и представляет собой не просто прозу-свидетельство, прозу-документ, а разросшееся повествование, в котором события мрачного прошлого, факты произвола, смута, хаос служат лишь отправной точкой для характеристики героев, для раздумий самого автора и его персонажей. Писатель ставит цель отобразить жизнь, а не случай, показывает человека в сложных условиях существования, а не описывает единичный факт унижения чувства человеческого достоинства или нарушения социалистической законности, попрания демократических прав и свобод. На страницах прозы «раздумий о прошлом» живут и действуют самые обычные люди, иногда и не являвшиеся мишенью критики и нападок, объектом проработочных кампаний, а просто ставшие молчаливыми, запуганными свидетелями всего происходившего, а значит, невольными соучастниками творившихся безобразий. Сколько их, оглупленных, обманутых, как жалки они в своем стремлении укрыться в безопасном месте и переждать, пока другие становятся жертвой, на какие только уловки не идут они, чтобы прикинуться политически правыми, спасти свои жизни, чаще всего ценой жизни своих близких, друзей. Несчастные люди, ставшие таковыми в суровых условиях объективности, а рядом с ними — жуткие фигуры временных хозяев жизни, тоже далеко не одинаковые и по разным причинам оказавшиеся на гребне мутной волны. Вершители судеб, судьи мучеников, инквизиторы. Какова их психология, порождением каких сил они являются? Вот что становится объектом пристального внимания писателя; здесь уже мало одного реализма в изображении действительности: писателя мучают и ведут за собой поиски причины явлений, вопросы социальной справедливости, проблемы нравственного порядка. Авторы китайской прозы, сами свидетели, а иногда и жертвы социальных потрясений и трагедий миллионов, становятся философичны и вводят в свои произведения героев с психологической многомерностью характеров, с богатым внутренним миром, с планом раздумий и переживаний. Таковы и писатели, произведения которых вошли в настоящий сборник.

Представленная на суд читателя китайская проза — это повести и рассказы наших современников в Китае, это проза о нашем времени, или о недавнем прошлом, или о том, что уже, казалось бы, давно прошло — двадцать лет назад все-таки, — но остается актуальным для всех живущих ныне; это проза, которая поднимается на новый уровень осмысления жизненных явлений и непреходящих общечеловеческих ценностей. Читая этот сборник, вы познакомитесь именно с такой прозой, чаще выполненной в жанре традиционного повествования, в жанре субъективно-лирического или лирико-публицистического освещения событий, а также с прозой, которая демонстрирует полную раскованность композиции: свободное перемещение героев во времени, — прозой с ассоциативными отступлениями и с рассуждениями-ответами авторов и их персонажей на главные вопросы сегодняшнего дня.

Важно также отметить, что хотя в потоке новой литературы современного Китая еще и сейчас долгожительствуют прежние темы мрачного десятилетия «культурной революции», а в прозе 1978—1982 годов эта тематика просто доминирует, однако авторы рассказов и повестей, отобранных в сборник, уже признают, что нравственные и моральные характеристики героев носят социальный характер. То есть каждый герой не просто «плохой» или «хороший» человек, не просто наделен индивидуальными особенностями, а определен в отношении социального происхождения и занимаемого в обществе места. Герои не ходульны, не иллюстративны, их функции уже не сводятся лишь к служебным, позволяя автору назидать и морализировать. Проза написана ради самого героя, с пристальным интересом к его внутреннем миру. Несомненно, проза эта своеобычна, так как простодушна, фабула ее не слишком замысловата, а ткань повествования не особенно сложна. А в тех рассказах и повестях, которые посвящены проблемам «выздоровления» и обновления китайского общества, слишком заметно акцентирование на социальных изменениях к лучшему, на том, как позитивные сдвиги в экономике и политике мгновенно начинают оказывать нравственное воздействие на поведение человека.

Конечно, в благоустроенной жизни человек становится добрее, щедрее, может быть, пропадает его суетность, но такие качества, как порядочность, гражданская ответственность, душевное богатство, к сожалению, не являются прямым следствием счастливого существования. Материальные интересы часто, как известно, идут вразрез с духовными. Тут всегда более любопытен и значим психологизм человека, система его ценностей, мир его убеждений. Влияние среды на человека несомненно, но не имеет все же определяющего значения. Какие факторы в большей степени определяют формирование личности, как человек живет и действует в сообществе себе подобных, что за механизмы обусловливают его контактность или, наоборот, приводят его к конфликтной ситуации. В ответе на эти вопросы очень существенна помощь художественной литературы. И чем богаче и разнообразнее применяемые ею изобразительные средства и художественные приемы, тем глубже анализ человеческой личности и самой жизни.

В рассказах нашего сборника читатель встретится с уже сделанной авторами попыткой поставить проблему назревающего психологического и социального конфликта поколений. Кое-кто из авторов обратился к теме любви, почти забытой в китайской литературе последних лет, включил в свое повествование философские раздумья о суете повседневности и могучей вечности природы и бытия.

Давай же познакомимся с этой прозой, читатель, и постараемся увидеть жизнь китайского народа, какою она была двадцать лет назад, а затем, перелистав страницы прошлого, выйдем вместе с авторами и их героями на просторную дорогу больших социальных перемен, дорогу преодоления ошибок и улучшения жизни, так как это и происходит сегодня в стране с миллиардным населением. В тексте самих рассказов и повестей найдем мы и даты, и периоды, и отправные точки социальных изменений и тех значительных позитивных сдвигов, которые нацелены на «модернизацию» общества и построение социализма в Китае.

Итак, открывает настоящий сборник повесть писателя Цун Вэйси «Красная магнолия у каменной стены». Автор повести во время борьбы с «правыми» был в 1957 году репрессирован и лишь в 1979 году, после двадцатилетнего молчания, вернулся к литературному творчеству. В повести показана жизнь людей, подвергавшихся трудовому перевоспитанию в тюрьме. В центре повествования человек трагической судьбы, бывший начальник отдела по «трудовому перевоспитанию», он же бывший сотрудник провинциального комитета государственной безопасности Гэ Лин. Непредсказуемо изменчива жизнь, и теперь сам Гэ Лин на положении своих прежних жертв. Автор показывает, как трудно человеку менять свои представления о жизни, расстаться с прежними убеждениями, извлечь уроки из случившегося. Бедняга Гэ Лин потерял всякую логику и смысл в оценке событий, а потому наивно предполагает, что «бедный и больной председатель Мао не подозревает о тюремных злодеяниях».