Читаем Россия Америка и Я(СИ) онлайн бесплатно

Россия, Америка и Я

Содержание

1. Предисловие

2. Я родился и вырос в Советском Союзе

3. Geological congress

4. Секс шоп для коммунистов

5. Неудавшийся побег

6. Конец СССР

7. Знакомство

8. Фулбрайт школяр

9. Имперские стереотипы

10. Новые стереотипы

11. Расист и гомофоб

12. Геополитический Big Bang

13. Географическая анатомия США

14. Америка сегодня

15. Россия сегодня

16. "И вновь продолжается бой..."

17. Русские в Америке

18. Знаменитые американцы выходцы из России

19. Что американцы думают о русских

20. Что русские думают об Америке

21. Особенности национального характера

22. Патриотизм в России

23. Патриотизм в Америке

24. Праздники

25. Американские женщины

26. Переключая каналы

27. Добрые люди (правдивая история)

28. Американский потребитель

29. Что американцы едят и как одеваются

30. Полицейские истории

31. Моя Наука

32. Отношение к инвалидам

33. Эх, дороги

34. Здравоохранение

35. Образование

36. Библиотеки

37. Без семьи

38. Love story

39. "Исход"

40. Эпилог

Предисловие

Почему такое название? Как можно сопоставлять и ставить в один ряд две таких больших страны и маленькую незаметную личность?

Пока мы еще дети, мы все талантливы, мы все удивительные и неповторимые личности. Мы с легкостью учимся, с легкостью изобретаем. И каждый из нас в это время Маленький Принц или Питер Пэн. Проходит время и дети превращаются во взрослых. Это уже другой мир. Мир правил, обязанностей и забот. Забот об оплате счетов, стрижке газонов, оплате налогов. Мир в котором споры об убеждениях иногда превращаются в жестокие кровопролитные войны. Этот мир не подходит детям. Дети не убивают друг друга, дети не стригут газонов, они любят бегать в высокой шелковистой и душистой траве, и они не платят налогов. Отец был железнодорожным инженером и поскольку его по долгу службы отправляли работать то на одну железнодорожную станцию то на другую, я уже с детства начал путешествовать по стране. С возрастом я стал более сознательно и критически относиться к тому кем, или чем, меня хотело видеть государство и кем хотел быть я сам.

Я не люблю бюрократию и ненавижу насилие. Мама рассказывала что когда она брала меня с собой в кино и если в этом кино показывали военные сцены, сцены схваток, сражений, я всегда закрывал глаза. Я этого сам не помню поскольку был еще маленький. Так я интуитивно защищал свое Я, свой детский мир от мира взрослых. Сейчас я не закрываю глаза, я просто не смотрю TV программы где может быть насилие. Практически не смотрю телевидение. Я не люблю отдавать приказы и требовать их исполнения. Становиться в этот ряд означает что и я тоже должен буду выполнять чьи-то приказы может глупые и жестокие. Я не мог этого принять, и это определило траекторию моего Я вдали от чиновничьих кабинетов бюрократической России.

Я принял другое. Однажды, проходя по Университетской набережной Санкт Петербурга я увидел большую синюю вывеску над входом в здание Академии Художеств, призывающую посетить выставку работ Михаила Васильевича Нестерова, имя тогда незнакомое для меня. Я вошел, стал бродить по прохладным и пустынным залам Академии, смотреть картины, которых раньше никогда не видел, и я увидел в них Россию, добрую и чистую, мою Россию, Россию, которая с тех пор везде и всегда со мной, где бы я не был.

Когда я познакомился с Америкой и стал жить в ней, я понял что бюрократии здесь гораздо меньше чем в России. Главное не степенях и званиях, а в умении что ты можешь реально делать. Ну что ж, значит надо трудиться и доказывать свое умение на деле. Я принял этот вызов и я его выдержал. Помимо этого, моему Я пришлось выдержать натиск со стороны агрессивной поп-культуры, и не поддаться соблазну упрощения ради спокойной и комфортной жизни в маленьком и уютном американском городке. Впрочем, сделать это мне было не трудно. Нравственная сила романса "Утро туманное", арии "Erbarme dich" Баха, картин Нестерова и Вермеера Дельфтского, фильмов "Зеркало" и "Солярис" Тарковского, стихов Роберта Фроста, надежно хранят мою душу и сердце от идеалов культуры Поп-корна и Кока-колы.

Мое Я сформировалось в одной стране и продолжило свое развитие в другой, стараясь не забыть каким оно было в раннем детстве. Оно не стало винтиком, частью бюрократического механизма, ни той ни другой системы. Вот почему оно стоит отдельно от России и от Америки и наравне с ними. Это позволило мне увидеть жизнь в каждой из стран своими собственными глазами а не через фильтры стереотипов какой-нибудь одной из них. Ну и, соответственно, рассказать о том что я увидел, понял и пережил.

Я родился и вырос в Советском Союзе

Я родился и вырос в Советском Союзе. В гимне этой страны пелось:

"Союз нерушимый республик свободных

Сплотила навеки великая Русь..."

Каждое слово было здесь значимо: "Союз нерушимый", "республик свободных", "сплотила навеки", "великая Русь". Мы свято верили словам гимна и всему чему нас учил Великий Вождь и Отец народов товарищ Сталин. Страны этой нет уже на карте мира. Она прекратила свое существование, раскололась и распалась на несколько государств. Самый большой осколок, Россия, продолжила духовное и политическое существование Империи.

Мой отец был железнодорожный инженер и мы часто переезжали из одного маленького железнодорожного городка на Дальнем Востоке России в другой куда отца посылали работать. Об Америке у нас в семье разговоров не было и в то время не могло быть, однако страной этой я заинтересовался довольно рано и весьма странным образом. Родители выписывали для меня научно-популярные журналы "Техника молодежи" и "Знание - сила". Журналы были очень интересные и я читал их от корки до корки. Особенно интересными для меня были разделы о новейших открытиях и изобретениях. Знакомясь с новшествами в области науки и техники я заметил что их родиной является как правило лишь одна страна - Соединенные Штаты Америки. Удивительная страна где люди увлеченно работают, делают открытия и изобретения. Вокруг себя я видел тогда лишь серые бараки, да колонны заключенных, которых люди с винтовками по утрам выводили на работу. Вот так в мою совсем юную жизнь в годы послевоенной разрухи и бедности благодаря журналам "Техника молодежи" и "Знание - сила" незаметно вошла Америка. Но, наверное, не это главное. Эти журналы открыли мне мир творчества, мир знаний, яркий и красивый мир в котором я нашел цель и смысл своей жизни.

Я дома получил неплохое образование. Папа учил меня играть в шахматы, а мама вечерами читала мне "Войну и Мир" Льва Толстого и рассказы Льва Кассиля "Дорогие мои мальчишки", "Кондуит" и "Швамбрания". В честь кого она назвала меня "Лева" - имя крайне нетипичное для России - я забыл ее спросить. Она рассказывала мне что в доме ее родителей была отдельная комната стены которой были заняты шкафами с книгами под самый потолок, а посреди комнаты стоял большой стол. Больше ничего. Она любила лежать на этом столе на животе и читать Лермонтова: "По синим волнам океана, лишь звезды блеснут в небесах.." Когда умерла ее мать, а отца забрали в тюрьму "за контрреволюционную деятельность", так написано в справке из архива, она пошла работать на железную дорогу помощником кочегара паровоза.

Ей было тогда шестнадцать лет.

В школе немецкому меня учил настоящий немец, физику преподавал тоже настоящий немец, Литературу одно время преподавала маленькая красивая женщина, которая увлеченно рассказывала про Пушкина, так как будто знала его лично. Учила нас она недолго. Несколько месяцев. Потом исчезла так же неожиданно как и появилась. Куда она могла деться, когда вокруг нашего маленького железнодорожного поселка кругом были одни лагеря? Историю Греции помимо учебника я изучал по книге Н. Куна "Легенды и мифы Древней Греции". Так что можно сказать что в маленьком дальневосточном поселке, далеко от Москвы, я получил первоклассное европейское образование.

Мое образование продолжилось на математико-механическом факультете Санкт Петербургского, тогда еще Ленинградского университета. Глядя назад я с болью и грустью думаю что это было самое счастливое время моей жизни. Я ходил только на те лекции которые мне нравились. Остальное время я гулял по городу, пропадал в Эрмитаже и Русском музее, ходил на концерты в Академическую капеллу имени Глинки. Несколько раз был в студенческом профилактории на Петроградской за семь рублей восемьдесят копеек в месяц. Принимал там ванны с хвоей и кушал булочку с кефиром перед сном. Летом за 40 рублей в месяц ездил в спортивный лагерь в Сухуми. И это при стипендии которую платило мне государство за учебу, примерно 50 рублей в месяц.

Я не участвовал ни в какой общественной деятельности. Это противно моей натуре. Я люблю быть сам по себе. Однако, когда запустили космонавтов, мы все сорвались с занятий и стихийной демонстрацией пошли на Дворцовую площадь. Там уже было много студентов с плакатами из других вузов. На одном из плакатов было написано: "Все там будем!". Это, похоже, были медики со своим медицинским юмором. Газеты на следующий день рассказали об этой стихийной демонстрации студентов и написали, что студенты несли плакат, на котором было написано: "И мы там будем!".

Следующая после университета школа - работа в конструкторском бюро машиностроительного завода в Екатеринбурге, тогда еще Свердловске. Честно говоря, об этом вспоминать и писать не хочется. Я мечтал о занятиях наукой, работой над разгадкой тайн природы, проведении захватывающих физических экспериментов. Этой мечте удалось сбыться когда после на заводе я поступил на работу в научно-исследовательский Физический институт. Здесь мною особенно никто не руководил, но и ни в чем не ограничивал. Это было настоящее научное пиршество. Я, конечно, участвовал в "темах", но мне давали только направление, а что делать я уже решал сам. По ночам я считал задачи в Вычислительном центре Академии наук, поскольку давали только ночное время, днем обрабатывал результаты расчетов и проводил интересные и сложные эксперименты. Через три года такой работы я успешно защитил диссертацию на степень кандидата физико-математических наук. В то время кандидатские значили многое в смысле престижа и в смысле зарплаты, и это был первый большой успех в моей научной карьере. Этот успех много значил и для моих родителей проживших в бедности и заботах о нас всю свою жизнь. Была и есть такая традиция в институтах вывешивать плакат на видном месте с поздравлениями защитившемуся диссертанту. Мне рассказали, что мой отец специально приехал в институт чтобы увидеть этот плакат. Когда он прочитал его, он заплакал. Мама мне сказала, что сейчас я могу "пожить для себя". Увы, я не знал и до сих пор не знаю что это такое. Меня волновало другое - что делать дальше? Работа по совершенствованию своих моделей казалась мне уже рутинной и неинтересной.

Недалеко от института где я работал располагался довольно знаменитый в то время академический институт который занимался фундаментальными исследованиями в области геологии и геофизики. Вот там мое место решил я и попробовал поступить в этот институт, благо место было. Увы. Меня отпускать не хотели - просто не давали характеристику для участия в конкурсе. Ну что-ж, я просто уволился и поступил с моей кандидатской на должность простого лаборанта в лабораторию геофизики этого института. С точки зрения здравого смысла я поступил очень неразумно - моя зарплата сразу уменьшилась в три раза. Однако, это был прорыв в новую действительность. В университете я не изучал никаких дисциплин, связанными с науками о Земле. Я не знал практически ничего об устройстве нашей планеты. Все пришлось изучать самому и с самых азов. Это был, фактически, мой второй университет. Работа шла успешно и спустя несколько лет я защитил диссертацию на степень доктора геолого-минералогических наук по специальности "Физика твердой Земли". К слову, чтобы потом к этому больше не возвращаться, позднее я защитил еще одну диссертацию. На этот раз на степень доктора физико-математических наук по специальности "Методы математического моделирования". Две докторских на одного человека в разных областях знания не так уж и плохо.

Geological congress

Это был как гром среди ясного неба - мне сказали что директор института включил меня в состав делегации для поездки в Америку на Геологический конгресс.

Кого-то вычеркнул из списка, а меня включил. В то время это было за пределами всех моих мечтаний. Я не думал даже о поездке в Болгарию. Для туристической поездки в Болгарию тогда требовалось быть членом КПСС. Я не был этим членом никогда, так что не мог и мечтать об этой близкой советскому сердцу стране.

Мне стали звонить на дом вежливые люди и под видом социологического исследования задавать разные интересные вопросы. Я, конечно, понимал что это КГБ тестирует меня и отвечал как положено простому советскому человеку. И вот, в июне 1989 года в составе делегации от института Академии наук (тогда еще СССР) я прилетел в США. Так состоялось мое первое знакомство с Америкой - не по книгам и кинофильмам, а наяву. Это был мой первый выезд за границу и сразу в США - невероятно! Все было новым и неожиданным, но настоящий шок я испытал когда увидел свой номер в гостинице. Это был Loews Madison Hotel, совсем недалеко от Convention Center, места где проходил конгресс, и от Белого Дома. Я испугался. Тут, очевидно, какая то ошибка. Я меня должно быть койко-место в комнате с засаленными обоями на двоих, с тараканами и с мини холодильником "Морозко". Но нет, все было правильно. Это был мой отдельный номер, причем с дополнительным телефоном в ванной комнате на стенке рядом с унитазом. Это было уже слишком. Я решил, что я должен показать всем что я вполне приличный человек. Я стал аккуратно заправлять постель по утрам как меня учили в Советской армии, аккуратно развешивать полотенца в ванной комнате после душа как будто я ими и не пользовался. Когда спустя неделю горничная вежливо намекнула мне что пора бы поменять полотенца, я почему то испугался и стал уверять ее что полотенца менять не надо, они еще достаточно чистые. В Америке гостиничные полотенца принято менять каждый день. Таковы правила. Я тогда этого не знал.