Читаем Африка — третья часть света онлайн бесплатно

«Описание Африки и достопримечательностей, которые в ней есть» — таково точное начало очень длинного названия сочинения, издаваемого в этой книге. Вплоть до начала XIX в. оно было для европейцев основным источником сведений об африканском континенте. Со времени распада Римской империи связи, соединявшие Европу с Африкой, прервались; с появлением вандалов в Африке, а затем в конце VII в. — арабов, потом турок-османов Средиземное море, связывавшее до того Европу с Африкой, разделило их.

Страны христианской культуры противостояли культуре мусульманства. Вместо прежних культурных связей начались крестовые походы христиан на восток, а усиление морского пиратства окончательно отрезало Европу от Африки. На географических картах европейского средневековья неизменно повторялись одни и те же названия давно исчезнувших народов, известные европейским ученым еще со времен античной эпохи: гетулы, гараманты и многие другие. «Описание Африки» впервые познакомило европейскую науку с действительным положением дел в государствах Северной Африки и отчасти даже со странами к югу от Сахары.

Автор этого труда — ал-Хасан ибн Мухаммед ал-Ваззан аз-Заййати ал-Фаси, более известный под именем Льва Африканского, писал свой труд в Тоскане в бурную эпоху — эпоху Возрождения, давшую Италии немало замечательных личностей. Поразительно интересной и сложной была и жизнь самого автора. Вся она прошла на берегах Средиземноморья, где столкнулись две культуры — мусульманская культура средневековой Испании и Северной Африки, с одной стороны, и христианская культура эпохи Возрождения в Италии — с другой. Это столкновение драматическим образом отразилось и на судьбе самого автора, мусульманина, попавшего в плен к корсарам и подаренного папе Льву X Медичи, который окрестил молодого араба и дал ему имя своего святого, почему Хасан ибн Мухаммед и стал Львом Африканским. Дальнейшая его судьба малоизвестна. Ему, по-видимому, удалось вернуться под сень ислама на родину и вновь стать последователем пророка. Все это не могло не сказаться на характере «Описания Африки». В этом труде собраны самые разнообразные сведения по экономике, географии, этнографии, культуре и истории Северной Африки, Сахары и Судана. Они полностью изменили бытовавшие до того в Европе представления об африканском юге Средиземноморья. Этот интересный памятник, выросший на почве двух культур, представляет большой интерес не только как научное, но и как литературное произведение, вследствие чего он получил большую известность во многих странах Европы. Значение и интерес «Описания Африки» были по достоинству оценены государственным деятелем Венеции того времени Джованни Баттиста Рамузио, который впервые издал его в книге «О плаваниях и путешествиях», выпущенной в Венеции в 1550 г. (Primo Volume Delle Navigationi et Viaggi nel qual si contiene La Descrittione dell Africa, et del paese del Prete Ianni con varii viaggi, dal mar Rosso a Calicut, et insin all'Isole Molucche, dove nascono Spetierie, et la Navigatione attorno il mondo. Li nomi de gli auttori, et le navigationi, et i viaggi piu particolarmente si mostrano nel foglio seguente. Con privilegio del Sommo Pontefice, et dello Illustriss. Senate Venetiano. In Venetia apresso gli heredi di Lucantonio Giunti. L’anno MDC).

Труд Льва Африканского был переведен на французский язык Жаном Темпоралем под названием «Африка — третья часть света», названием, впоследствии установившимся в науке. Известны его переводы на латинский, английский, голландский, немецкий и испанский языки. Однако в странах арабского Востока вплоть до самого конца XIX в. он оставался неизвестным.

Оценивая значение этого труда в целом, надо иметь в виду, что Лев Африканский писал его, находясь в плену в христианской стране. Окрещенный самим папой Львом X, он преподавал арабский язык в Болонье. Это несомненно сказалось на многих местах его сочинения. Описывая свои родные страны, он остается, однако, горячим патриотом своей родины и судит о ней как человек, выросший в среде богатого купечества «знатных городов Магриба», Феса прежде всего. Именно в городах Северной Африки того времени Кайруане, Фесе, Алжире, Тунисе, Боне, Бужи, Тлемсене и многих других создавалась высокая и утонченная культура Северной Африки, давшая немало замечательных ученых и выдающихся деятелей, таких как Ибн Баттута, Ибн Халдун, культура, оставившая немало замечательных памятников архитектуры и искусства в странах Магриба: от мечети в Кайруане вплоть до замечательных памятников Альгамбры в Испании или дворцов и мечетей в Марокко. Города Северной Африки во времена Ваттасидов и всех прочих династий, правивших в странах Северной Африки, постоянно находились под угрозой нападения кочевых племен, обитавших в предгорьях Атласа и появлявшихся из глубинных районов, на границах Сахары. В просторах степей и полупустынь южных пределов Туниса, Алжира и Марокко, в горных районах Кабилии и Ореса издавна обитали полудикие племена кочевников, составлявшие постоянную угрозу благосостоянию жителей плодородных районов побережья, где процветало земледелие, возделывались поля, разводились фруктовые сады и процветало виноградарство. Именно эти области он называет цивилизованными, т. е. благоустроенными и развитыми. Еще во времена Римской Африки для обороны от кочевников была воздвигнута оборонительная система — limes — «граница», где вдоль горных хребтов находились связанные между собою отличными мощеными дорогами римские легионы. О постоянных нападениях кочевников сообщают все латинские авторы. Еще в I в. до н. э. римским легионам приходилось иметь дело с племенами гарамантов, фарусиев, гетулов, маврусиев, позднее Плиний Старший упоминает о гетулах, нумидах и многих других, отмечая, что общее число известных в то время племен более пятисот, о которых мы знаем всего лишь их имена. Сменившие римлян византийцы также постоянно вынуждены были заботиться об охране своих границ от нападений кочевников юга. Этнический состав всех этих племен нам малоизвестен. Несомненно, туареги нынешней Сахары — это последние остатки некогда многочисленных племен глубинных областей севера Африки — потомки народов, общим этническим наименованием которых, возможно, было мазиг, сохранившееся в названии языка туарегов тамашек. С появлением арабов многие из этих племен приняли ислам, одновременно сохраняя свои старинные верования. По всей вероятности, при переселении арабских племен бени сулайм и хилал часть кочевников облюбовали просторы предгорий Атласа и тем самым еще более осложнили этнический состав кочевников Магриба. Вся история стран Магриба пронизана противоборством кочевого и земледельческого населения до такой степени, что великий арабский историк и социолог Ибн Халдун, сам к тому же крупный политический и религиозный деятель, в своих трудах по истории берберов — «Ибар» и «Мукаддима», излагая общую картину развития человеческого общества на основе истории близких ему стран арабского Магриба, уделяет много внимания постоянной борьбе кочевых племен с богатыми городами. Все это нашло отражение в труде Льва Африканского. Он, как истинный представитель утонченной культуры городов Магриба, постоянно с нескрываемым презрением говорит о грубых нравах и дикости кочевников, называя их также арабами, не задаваясь целью уточнять их этнический состав. Читатель должен, однако, помнить, что все эти кочевые племена существовали в странах Северной Африки задолго до арабов, и набеги их на мирные страны прибрежных районов Средиземноморья всегда угрожали процветанию городской культуры.

Труд Хасана ибн Мухаммеда ал-Ваззана, известного под его христианским именем Льва Африканского, впервые издается на русском языке. При переводе, естественно, были учтены все прежние издания этого произведения и учтены также разночтения, встречающиеся в тексте.

Д. А. Ольдерогге

У древних был обычай, доживший до настоящего времени. Суть его в том, что тот, кто желал выпустить в свет свои сочинения — прозаические или стихотворные, — посвящал их людям, которые могли бы их оценить, или друзьям, которые пожелали бы их прочесть, или же тем, кто блеском своего имени вызвал бы к ним большее доверие и способствовал бы их славе. Стремясь соблюсти этот обычай в настоящем моем труде ^1а (каким бы он ни был), который я предпринял с целью собрать и объединить сочинения некоторых писателей о делах Африки и Индии,[2] я не смог найти никого, кроме вашего превосходительства, кому этот труд надлежало бы препоручить и кто удовлетворял бы меня в этих желаниях и целях. Ибо, я думаю, никто не сможет быть лучшим судьей моему труду, никто не пожелает прочесть его с большей благожелательностью и никто своим славным именем не воздаст ему большим доверием и долговечностью. Это прежде всего потому, что именно вы, ваше превосходительство, будучи осведомленным в географии, как никто другой из известных мне людей, и считая, что этим трудом я доставлю какую-то пользу людям, были тем, кто с самого начала всем своим влиянием побуждал меня к этому начинанию, а затем многими доводами неоднократно укреплял меня в нем с помощью мудрых бесед и приятных разговоров, которые мы вели в присутствии великолепного графа Римондо делла Торре, с таким удовольствием слушавшего ваше превосходительство, когда вы с большой ученостью обсуждали ^бдвижения небес и положения земли.^б

Далее, потому также, что этим своим трудом я желал оставить потомкам своего рода свидетельство нашей долгой и святой дружбы, не имея лучшей возможности отдать дань почтения вашему превосходительству и отблагодарить за дружеские чувства, которые вы ко мне питаете, так как я уверен, что этот труд будет вам дорог и охотно вами прочитан.

Но если я хочу, чтобы мой труд остался жить среди людей, — а в этом и заключается мое желание, — то разве можно сделать это лучше, чем доверить его вашему славному имени? Я уверен, что после смерти тела, имя это останется бессмертным, так как вы, ваше превосходительство, были в наше время тем единственным, кто возобновил в науке божественное обыкновение древних писать, не подражая, не перенося и не переписывая из одной книги в другую и не присваивая себе (как это делают многие) чужих трудов. Напротив, тщательно исследуя факты своим тонким умом, вы сообщили миру много нового, ранее неслыханного, о чем другие даже не подозревали. Так, в астрономии вы открыли точнейшие перемещения небес и чрезвычайно остроумную теорию концентрических окружностей;[3] в философии — сокровенный способ, благодаря которому в нас возникают мыслительные способности, и неизвестный до сего времени путь отыскания достойных удивления явлений, остававшихся скрытыми на протяжении всех предшествующих веков, как, например, причины естественной гармонии и дисгармонии, наблюдать которые мы можем так часто.

В медицине вы открыли причины заразных болезней и наилучшие и превосходные лекарства от них, — я уже не говорю о вашей божественной поэме «De Syphilide»,[4] которая хотя и была написана вами в юности и развлечения ради, тем не менее настолько полна прекрасными философскими и медицинскими идеями, так блестяще воплощена в божественных мыслях и так украшена разнообразными поэтическими цветами, что люди нашего времени, не сомневаясь, приравнивают ее к античной поэзии и относят к таким произведениям, которые достойны жизни и чтения в течение бесчисленных столетий.

Государства, синьории, богатства и другие подобные дары судьбы всегда считались (и таковы они есть на деле) преходящими и недолговечными, в то время как сокровища духа, особенно, когда его достоинства таковы, как достоинства вашего превосходительства (это известно наверное), прочны, выдержат любое испытание и неумолимость времени и ему вопреки стремятся стать бессмертными и вечными. То, что я говорю, — истинная правда. Если бы кто захотел подумать о жизни бесчисленных великих государей и синьоров, которые жили в Италии и других частях света, и, кстати сказать, совсем незадолго до нашего времени, тот ясно увидел бы, что имена многих и даже большей части из них затмила тень той же могильной плиты, которая покрыла их тела.