Читаем Август: графство Осейдж онлайн бесплатно

Annotation

…неожиданно исчезает Беверли Уэстон, некогда известный поэт. Семейство собирается вместе, и тут начинается… Люди принимаются разбивать друг другу сердца. И как разбивают: смешно и трогательно, отчаянно, будто завтра апокалипсис.

Ироническая история любви, отчаяния и тайны от лауреата Пулицеровской премии. Самая значительная американская пьеса, поставленная на Бродвее за последние 12 лет…

«Грандиозное достижение современной американской драматургии».

Time Out New York

«Бьюсь об заклад, вы еще не видели такой несчастной во всех отношениях семьи. Но в то же время это невероятно занимательная и трогательная история, насыщенная характерами и событиями.

“Август: графство Осейдж” – сага о семье из Оклахомы, переживающей свой локальный апокалипсис. Уморительно смешная и пронзительно грустная комедия».

The New York Times

«Эта пьеса заставляет нас улыбаться и размышлять, содрогаться от ужаса и хохотать еще долго после того, как погасли огни рампы».

Newsday

«Чрезвычайно занимательная… по-настоящему ядреная пьеса».

The New York Post

Перевод: О. Бухова

Трейси Леттс

Август: графство Осейдж [1]

Трейси Леттс

Август: графство Осейдж

Август: графство Осейдж [1]

...

Пулицеровская премия 2008 г. в разделе драматургии

Действующие лица

...

Семья Уэстон

БЕВЕРЛИ УЭСТОН, 69 лет ВАЙОЛЕТ УЭСТОН, жена Беверли, 65 лет

БАРБАРА ФОРДАМ, дочь Беверли и Вайолет, 46 лет

БИЛЛ ФОРДАМ, ее муж, 49 лет ДЖИН ФОРДАМ, их дочь, 14 лет

АЙВИ УЭСТОН, дочь Беверли и Вайолет, 44 года КАРЕН УЭСТОН, дочь Беверли и Вайолет, 40 лет

МЭТТИ ФЭЙ ЭЙКЕН, сестра Вайолет, 57 лет

ЧАРЛИ ЭЙКЕН, муж Мэтти Фэй, 60 лет «МАЛЫШ ЧАРЛИ» ЭЙКЕН, их сын, 37 лет

Остальные действующие лица

ДЖОННА МОНЕВАТА, помощница по хозяйству, 26 лет

СТИВ ХАЙДЕБРЕХТ, жених Карен, 50 лет Шериф ДИОН ГИЛБО, 47 лет

Сын приезжает домой, и родитель расставляет свои сети. Старику – или старухе – нечего сказать сыну. Им и надо всего-навсего, чтобы ребенок посидел час-другой в кресле да лег с ними спать под одной крышей. Это не любовь. Я не утверждаю, что нет такой вещи, как любовь. Я просто говорю о том, что отличается от любви, но иногда пользуется ее именем. Вполне может статься, что без того, о чем я говорю, вообще бы не было никакой любви. Но само по себе это не любовь. Это в крови человека. Тяга к родной крови – это всем предопределено. Она и отличает человека от довольной твари. Когда вы рождаетесь, ваши отец и мать что-то теряют и лезут из кожи вон, чтобы это вернуть, а это и есть вы. Они знают, что всего им не вернуть, но постараются вернуть кусок побольше. И возвращение в лоно семьи, с обедом под кленами, очень похоже на ныряние в бассейн к осьминогам.

...

Роберт Пенн Уоррен. «Вся королевская рать» ( Москва, «Правда», 1988, перевод В. Голышева )

Пролог

...

Август 2007 года. Большой загородный дом на окраине г. Похаска, штат Оклахома, в шестидесяти милях к северо-западу от Талсы. Дому более ста лет; возможно, в свое время он был построен семьей преуспевающих ирландских переселенцев. Последующие пристройки, переделки и ремонты, имевшие место вплоть до 1972 года, значительно модернизировали его, после чего с реконструкцией было покончено.

На первом этаже: три основные игровые площадки разделены между собой проходами. Правая часть – столовая: большой обеденный стол в миссионерском стиле на восемь человек; в буфете того же стиля – посуда из тонкого фарфора. Над столом висит грязная хрустальная многоярусная люстра, отбрасывающая унылый желтый свет. Вглубине – арка, ведущая в маленькую гостиную. На столике рядом с мягким креслом – дисковый телефонный аппарат. Дальше, вглубине, дверь, ведущая в прихожую.

По центру на переднем плане – главная гостиная. Здесь стоят диван-кровать, телевизор, стереопроигрыватель, электрическое пианино.

Левая часть – кабинет. Среднего размера рабочий стол завален книгами, блокнотами, папками, писчей бумагой. На заднем плане – арка, ведущая к входной двери, лестничной площадке и лестнице на второй этаж. Дальше, в глубине сцены, частично открывается вид на кухню. С левого края – заросшее сухой травой переднее крыльцо, на котором валяется несколько старых газет, свернутых трубочкой.

На втором этаже: лестничная площадка, на которую ведет лестница ( над гостиной первого этажа ) . Под окном – сиденье. Коридор ведет к спальням. Лестничный пролет ведет на мансарду.

В центре мансарды – одна комната с островерхим потолком и покатыми стенами, переделанная под спальню.

Весь дом завален книгами. Все окна в доме закрыты дешевыми клеенчатыми жалюзи, по краям приклеенными к стене черной изоляционной лентой, что обеспечивает полное отсутствие дневного света.

БЕВЕРЛИ. «Жизнь очень длинна…» Т. С. Элиот. Все-таки, по-моему… надо воздать ему по заслугам, раз он взял на себя труд это написать. Конечно, он не первый, кто это сказал… и уж точно не первый, кто об этом подумал. Или прочувствовал . Но он написал эти слова на листе бумаге и подписался под ними. Так что, уж если вы произносите их вслух, то надо называть и его имя, потому что этот очкарик был гением.

«Жизнь очень длинна»: Т. С. Элиот.

Чертовски точно подмечено. Уж он-то знал наверняка, ведь дожил до семидесяти шести или около того, а это очень много, особенно для его поколения. И ведь ему было всего за тридцать, когда он это написал. Должно быть, черпал откровения из ему одному известного источника.

С дьяволом надо быть всегда начеку. Мало кто из поэтов смог бы пройти через подстроенные им ловушки и выбраться из них в лучшем виде: припомаженным, в двубортном костюме, и в придачу добрым христианином. Нетрудно представить себе реакцию, скажем, Харта Крейна или Джона Берримена, доведись им встретиться с первой женой Элиота, прелестной Вивьен. Они бы со всех ног бросились к ближайшему мосту и сиганули с него, эти мастера спорта по суициду! Но только не Элиот: прожив немало лет с чувством вины, он наконец засунул жену в первую попавшуюся психушку и продолжал жить как ни в чем не бывало. Боже праведный! Снимаю шляпу – вот это инстинкт самосохранения!

Как сказал старина Берримен, «мир постепенно превращается в место, где я больше не хочу находиться». Я ощущаю в себе некое родство со смятенными душами. Не знаю, с какой стороны это меня характеризует – возможно, не с самой лучшей… Я восхищаюсь Элиотом как поэтом , но как человеком ?.. Не уверен.

ВАЙОЛЕТ ( за сценой ). …сссукин …сын…

БЕВЕРЛИ. Это Вайолет. Моя жена. Она сидит на таблетках, и дозы зачастую немалые. И они оказывают на нее воздействие… В частности, на ее равновесие. Но, к счастью, после того как она примет свои таблетки, равновесие ей больше ни к чему. Порой она падает во время прогулок… но она нечасто гуляет. Моя жена пьет таблетки, а я просто пью. Вот такую сделку мы заключили между собой, точнее, это одна из сделок. Всего лишь еще один пункт в нашем брачном договоре… надо признать, довольно жестокий. Так что она пьет таблетки, а я напиваюсь. Причем напиваюсь не оттого , что она пьет таблетки. Но принимает ли она таблетки, потому что я пью? Не знаю, я давно зарекся что-либо говорить за свою жену. Теперь уже не важно, почему у нас все так сложилось. Суть в том, что моя жена сидит на таблетках, а я пью. Со временем нам стало довольно обременительно поддерживать какой-то элементарный порядок в нашем типично американском хозяйстве: платить по счетам, делать покупки, стирать белье, чистить ковры или сортиры… И вот, вместо того чтобы в очередной раз посыпать голову пеплом в знак признания вины… и дать обет воздержания в слабой надежде как-то выправить курс нашего семейного корабля, я решил положиться на Высшие Силы ( поднимает стакан ) и примкнуть к классу работодателей .

Мне немного не по себе от такого решения.

Я умею стирать свое нижнее белье… мы всю жизнь делали это сами, я или жена, но теперь мне кажется, что стирка мешает мне пить. «Можно кое-что сказать в пользу трезвости – но очень немногое». Это опять Берримен. Вот поэтому вы здесь.

Дом пока еще не в самом ужасающем состоянии. Я все делал, как полагается, как-то управлялся. Вот и вчера вечером я сжег целую кучу ненужных бумаг и мусора…

Знаете… самый обычный счет может так много значить. Когда его срок истекает… когда счет не оплачен… тогда слова и цифры в нем будто превращаются в какие-то инопланетные символы. А ведь это всего лишь бумага. Хуже, чем чистая бумага.

( Джонна вытирает пот со лба. Беверли достает из кармана сложенный носовой платок и протягивает ей. )

Он чистый.

ДЖОННА ( вытирая лоб ). Спасибо.

БЕВЕРЛИ. Прошу прощения за эту жару. Моя жена очень хладнокровная женщина, причем не только в переносном смысле. Она не верит в кондиционеры. Как будто в них есть что-то, во что можно не верить!

ДЖОННА. Да, мой папа был такой же. Я к этому привыкла.

БЕВЕРЛИ. А знаете, я ведь был знаком с мистером Янгбёрдом.

ДЖОННА. Вы знали папу?

БЕВЕРЛИ. Это же маленький городишко! Я всегда покупал арбузы у него в лавке. А летом он иногда продавал и фейерверки, верно?

ДЖОННА. Да, сэр.

БЕВЕРЛИ. Я покупал у него римские свечи для детей. Он умер, так ведь?

ДЖОННА. Да, сэр.

БЕВЕРЛИ. Можно узнать, как это произошло?

ДЖОННА. У него случился инфаркт. Он упал прямо в кузов машины, груженной виноградом.

БЕВЕРЛИ. Виноградом ? Это в Оклахоме-то? Сочувствую.

ДЖОННА. Спасибо.

( Беверли допивает свой стакан и наливает еще. )

БЕВЕРЛИ. Можно вас спросить о фамилии?

ДЖОННА. Что?

БЕВЕРЛИ. Ведь он был Янгбёрд, а вы…

ДЖОННА. Моневата.

БЕВЕРЛИ. « Моневата ».

ДЖОННА. Я решила вернуть себе имя на родном языке.

БЕВЕРЛИ. И это тоже означает « молодая птичка »?

ДЖОННА. Да.

БЕВЕРЛИ. Вы сами так решили?

ДЖОННА. Ну да.

БЕВЕРЛИ. ( Поднимает стакан .) Ваше здоровье!

( Вайолет зовет из-за сцены .)

ВАЙОЛЕТ. Бев!..БЕВЕРЛИ ( про себя )

В ночи, в том древнем доме —

Огромном, черном, проклятом, немом… [2]

( На лестничной площадке второго этажа зажигается тусклый свет. Появляется Вайолет, в измятой одежде, только что с постели, с сигаретой в зубах. Сощурившись, она смотрит вниз на полутемную лестницу. )

ВАЙОЛЕТ. Беверли!

БЕВЕРЛИ. Да?

ВАЙОЛЕТ ( говорит невнятно ). Это… ты… пу… пулицию?..

БЕВЕРЛИ. Что?ВАЙОЛЕТ. Это ты?..

( Долгая пауза. Вайолет напряженно вглядывается в полумрак в ожидании ответа. Беверли смотрит на нее, ожидая окончания вопроса. )

БЕВЕРЛИ. Что, дорогая?

ВАЙОЛЕТ. Черт бы его… побрал. Это ты? Здесь что… полиция?

БЕВЕРЛИ. Нет, что ты!

ВАЙОЛЕТ. Тут окно? Я в окно смотрю, да? Окно?БЕВЕРЛИ. Ты можешь спуститься?

( Вайолет думает, затем, громко топая, спускается по лестнице в кабинет и приходит в замешательство от присутствия Джонны. )

ВАЙОЛЕТ. О! ( Невнятно .) Добрый вечер!

ДЖОННА. Здравствуйте.

ВАЙОЛЕТ ( обращаясь к Беверли ). Не знала, что у тебя го-ооости.

БЕВЕРЛИ. Это Джонна, молодая женщина, о которой я тебе говорил.