Читаем Спрятанный дневник онлайн бесплатно

Мирт перестал слушать учителя, увлечённо объяснявшего у доски объём пирамиды. То и дело поправляя левой рукой свои большие дымчатые очки, правою молодой учитель размашисто чертил, стирал и снова чертил геометрические фигуры.

Мирт тихонько складывал в портфель тетрадь за тетрадью. При этом он оглядывался то на четвёртую парту, за которой сидел Душан, то на последнюю, где томился Полтора Мартина, прозванный так за непомерно длинные руки. Те уже были наготове, а Душан даже держал портфель в руке, чтоб, как только раздастся звонок, вылететь из класса сразу за учителем.

«Что им от меня нужно? - встревожился Мирт.-Я же им ясно сказал, что после уроков мне надо сразу домой. Чего они ко мне привязались? А может, у них другое на уме? Кто знает. Во всяком случае, хотят задержать меня после уроков. Не пойду с ними сегодня».

В душе у него поднималась досада, что он не сумел собраться потихоньку от них. Они сейчас выскочат первыми, и ему от них не уйти.

Помог случай.

Учитель вызвал к доске Душана и велел повторить новый урок. Душан мычал, покраснев до ушей, и смотрел с мольбой на класс. Полтора Мартина добросовестно подсказывал ему на пальцах, но Душан не понимал его дикарских знаков.

Наконец прозвенел спасительный звонок. Класс мгновенно зашумел.

Отчитав Душана за невнимательность, учитель взял журнал и стал спускаться с кафедры.

Мирт выиграл время. Прокравшись по стенке к двери, он шмыгнул в коридор вслед за учителем и через секунду уже вихрем мчался по лестнице, слыша за собой топот Мартина.

В вестибюле он притаился за дверью.

«Вдруг заметят!» - со страхом думал он.

Однако Душан и Полтора Мартина уже пробивались сквозь шумную толпу школьников, запрудивших широкий парадный вход.

Когда шум в коридорах утих, Мирт вышел из своего укрытия. Тут его увидел Винко, по прозвищу Улитка,- он всегда и во всём был последний, зато почерк у него был лучше всех в классе.

- А ты чего не идёшь домой? - удивился он.

- Иво жду,- вывернулся Мирт.

- А-а-а,- протянул Улитка и медленно поплёлся по вестибюлю.

Мирт побежал к чёрному ходу.

Не успел он выйти во двор, как услышал за собой быстрые шаги.

- Мирта не видел? - донёсся до него голос Полтора Мартина.

- Видел,- пробормотал Улитка.

- Где?

- Да там, в вестибюле!

Мирт больше не мешкал. Во весь дух припустил он по школьному двору, посмеиваясь втихомолку над незадачливыми преследователями.

Но вдруг радость как рукой сняло - он понял, что ребята напали на его след.

Не раздумывая, он свернул в боковую улицу. Он хорошо бегал, но сейчас запыхался, не выдержав взятого темпа. В последнее время он мало бегал и зимой не ходил на лыжах, как бывало в прошлые годы. Из-за болезни отца он никуда не мог уезжать.

«А что, если остановиться и подождать их? - подумал Мирт.- Пусть скажут, чего им надо. Надо же, чтоб они привязались именно сегодня, когда мне так нужно домой. Нет, лучше подождать».

Он сбавил шаг и оглянулся. Число преследователей возросло. «Хотят свести со мной счёты! - вдруг осенило его.- Полтора Мартина решил, что это я наябедничал про драку, из-за которой он позавчера не был в школе».

Наконец Мирт выбежал на широкую улицу. Путь его лежал влево, к железнодорожному переезду. Расстояние между ним и ребятами сокращалось. Душан кликнул, чтобы он подождал их.

И тут случилось то, чего Мирт больше всего боялся. Шлагбаум опустился перед самым его носом.

Поток пешеходов, автомобилей, мотоциклов и велосипедов остановился. Самые нетерпеливые стали подниматься на висевший над полотном мостик. Среди них, конечно, был и Мирт. Сломя голову летел он вверх по лестнице, прокладывая себе путь локтями.

Однако на мосту вышла заминка. На последней ступеньке он едва не сбил с ног великана в тёмных очках, который словно нарочно встал на его пути.

От неожиданности Мирт выронил портфель, люди спокойно перешагивали через него, а иные даже наступали на него ногами.

Великан в тёмных очках прислонился к перилам и, заложив руки в карманы, громко смеялся.

Преследователи были уже у самой лестницы, когда, на-конец, Мирту удалось вызволить свой портфель из-под ног прохожих. Но тут топот шагов по лестнице заглушил шум вынырнувшего из-за поворота скорого поезда.

Внезапно Мирт почувствовал смертельную усталость.

Свисток паровоза, раздавшийся в тот самый миг, когда он начал спускаться с моста, лишил его последних сил. А когда шлагбаум пополз вверх и у него за спиной снова забурлил поток пешеходов, автомобилей и мотоциклов, он совсем пал духом. Бежать он больше не мог и со страхом ждал той минуты, когда Полтора Мартина положит ему на плечо свою тяжёлую руку и скажет: «Вот ты и попался…»

В конце улицы он увидел свой дом. Дом был новый - они переехали сюда в прошлом году. Это был восьмиэтажный дом с призывно смотревшими на него красными балконами. «Нет, только не сдаваться»,- спохватился Мирт и стремглав помчался к перекрёстку.

Слух его резанул свисток милиционера, и за его спиной заскрежетали тормоза легковой машины. Шофёр бранился, милиционер кричал что-то ему вдогонку, а он словно безумный во весь дух бежал через дорогу.

Преследователи отстали. Они стояли на той стороне, не решаясь перебегать дорогу на красный свет.

Мирт влетел в парадное, захлопнул массивную дверь и, заперев её, привалился к ней спиной.

Набитый книжками портфель выскользнул у него из рук и грохнулся на пол. Мирт тяжело дышал, руки бессильно повисли. Надо было подниматься вверх, на шестой этаж. Пойдут соседи, станут спрашивать, что случилось. Но ноги не слушались его.

Ребята уже были у подъезда. Он повернул голову и увидел за матовыми стёклами смутные силуэты. Полтора Мартина изо всех сил налегал на ручку, Душан прильнул носом к стеклу.

С минуту было тихо.

Потом раздался стук. Мирт ещё теснее забился в угол и затаил дыхание.

- Мирт, открой! - услышал он голос Полтора Мартина.

- Открой, мы же знаем, что ты за дверью! - громко закричал Душан.- Нам тебя видно.

- Не съедим же мы тебя,- дружелюбным тоном сказал Полтора Мартина.- Нам надо только тебя кое-что спросить.

К матовому стеклу прилипли носы. Мирт насчитал целых шесть. Носы были раза в два больше, чем обычно. «Нацелились, словно носороги,- подумал Мирт.- Носорогам отпирать опасно. Да и зачем? Я им ничего не должен, и они мне тоже».

Ребята продолжали стучать.

- Слышишь, открой! Здесь человеку пройти надо. Из вашего дома, торопится,- донёсся до него голос Душана.

«На пушку берут»,- подумал Мирт и прильнул к стеклу. За дверью были только ребята. Но опасность могла прийти и с другой стороны. Кому-нибудь могло понадобиться выйти из дому. Так что лучше идти скорей домой, пока не поздно.

- Ну и оставайся там,- заговорил Полтора Мартина.- Всё равно от нас не уйдёшь… Завтра потолкуем с тобой. В школе.

Мирт промолчал. Оставив дверь на запоре, он стал медленно подниматься на шестой этаж. На полпути ему вдруг вспомнилось, почему он с таким нетерпением ждал конца уроков.

В одно мгновение он забыл о своих преследователях и о том, что его ждёт в школе завтра.

Бегом взлетел он на свой этаж. Звонить не пришлось: дверь была не заперта.

В передней стояла мёртвая тишина. Мирт вошёл в кухню. Плита не горела, радио молчало. В большом окне кружилась первая весенняя муха.

Неожиданно Мирту стало тоскливо. Даже не положив тяжёлого портфеля, словно околдованный царившей в квартире холодной тишиной, он на цыпочках прошёл в комнату.

Мама сидела на кушетке и, подперев голову ладонями, неотрывно смотрела в окно. Мирт вгляделся в её бледное лицо, и ему показалось, что падавшая ей на лоб тень от шторы закрывает солнце.

- Мама!

Она обернулась на голос, но глаза её по-прежнему оставались неподвижными, точно она не видела сына.

Мирт сделал шаг в её сторону и ещё раз вполголоса окликнул её.

- А, Мирт, - вздохнула мама, словно проснувшись. Тень со лба скользнула на пол.- Ты сегодня что-то рано…

- Всю дорогу бежал…

Мама подошла к нему, нагнулась, взяла его набитый учебниками портфель и положила на стол, за которым он всегда делал уроки.

- Мам, тебе сказали что-нибудь? - не утерпев, спросил Мирт.

Только сейчас она окончательно пришла в себя. Тень, незадолго перед тем упавшая с её высокого лба на пол, была уже у неё за спиной.

- Да, сказали… Позвонили… Сегодня мы можем пойти к нему. В час нам надо быть в больнице… Пойдём, пообедаешь…

- Мама!

Она остановилась.

- Значит, отцу лучше?

- Ты же слышал, что нам сказали десять дней тому назад, когда мы были там последний раз… Нас бы не пустили, если б ему не стало лучше…

И она поспешила в кухню разогревать обед. Мирт пошёл за ней.

- Для папы я уже всё приготовила,- тихо сказала мама.

- У меня тоже есть кое-что для него… В воскресенье я сфотографировал черешни за нашим домом… Помнишь, он в последний раз спрашивал, расцвели ли они…

Мирт повернулся к окну.

На просторном дворе росли три молодые черешни, все в цвету.

Первый раз за свою недолгую жизнь они цвели так буйно. Мирт вдруг вспомнил, что отец ещё не видел их цветущими.

И ему стало грустно.

Он равнодушным взглядом проводил своих преследователей, удалявшихся от дома. И даже не слышал, как мама сказала, что обед на столе.

Автобус был набит битком. Казалось, все едут до больницы. Мирт пробрался вперёд, к самому водителю, а мама застряла где-то в середине. Он любил стоять за спиной шофёра и смотреть на бегущую навстречу дорогу. В такие минуты он мысленно садился за руль и гнал машину так, что дух захватывало. Мирт учился в восьмом классе. Это был рослый, широколицый парень с жёсткими, непослушными вихрами. Большие доверчивые глаза его смотрели то грустно, то весело, а порой не по-детски озабоченно и серьёзно. Он не был отличником, на уроках сидел тихо, вопросов не задавал, и всё же учителя знали, что на него можно положиться.

Сейчас Мирт думал об отце. Они не виделись уже целый месяц: не разрешали врачи, считая, что это может повредить больному. В голове Мирта это не укладывалось. Ему казалось, что он бы ещё сильнее разболелся, если б к нему никого не пускали.

Значит, отцу лучше, раз им разрешили навестить его.

Мирт был очень привязан к нему. С тех пор как он помнил себя, отец часто и охотно разговаривал с ним, интересовался его делами. Когда Мирт пошёл учиться, отец был в курсе всех школьных событий, знал про все мальчишеские подвиги. Потом Мирт увлёкся книгами о войне, и отец много рассказывал ему про последнюю войну, а за несколько дней до того, как отцу в последний раз лечь в больницу (почти каждый год он проводил месяц в больнице), они допоздна проговорили о положении негров в Америке.

Негры не могут ездить в одних купе с белыми, не могут учиться с ними в одних школах. (Мирт только что прочитал «Хижину дяди Тома».) После этого разговора он долго лежал без сна, представляя себе, как он на самолёте прилетает в Южные Штаты и начинает героическую борьбу за равноправие негров.

- Мирт! - окликнула его мама.- На следующей остановке выходим.

Мирт оглянулся и, улыбнувшись, кивнул.

У него было такое чувство, будто он не видел отца целую вечность. Пытаясь представить себе отца, его улыбку, он вспомнил, какие удивительно белые руки были у отца последний раз. Тогда отец встретил их на улице, у больничных ворот, а когда они уходили, неподвижно лежал в постели.

Мама протиснулась сквозь толпу и положила руку ему на плечо. Автобус замедлял ход.

На остановке сошли почти все пассажиры.

Мирт и мама, увлекаемые общим потоком, зашагали к больнице.

Мирт взялся за ручки маминой сумки, чтоб помочь ей нести.

Мама, как и всегда, приготовила отцу всякую всячину. Перед уходом она выкладывала всё на тумбочку около его кровати и строго наказывала: «Вот печенье, шоколад, апельсины. Смотри, чтоб всё съесть…» Отец улыбался и кивал головой. Но в последний раз они нашли в тумбочке всё в целости и сохранности, он даже не притронулся к своим припасам.

По обыкновению, у ворот мама остановилась. Мирт уже ждал, что, как всегда, она ему скажет: «Мирт, не утомляй отца расспросами. Лучше сам расскажи что-нибудь… что-нибудь весёлое…»

Но на сей раз Мирт ошибся.

Мама лишь молча посмотрела на него, и повлажневшие глаза её сверкнули, как листья после дождя. Потом убрала с его лба непослушный чуб и быстро прошла в ворота.

Мирт поспешил за ней.

Мама, как-то вдруг съёжившись и словно похудев, торопливо пересекла большой двор.

Всё в больнице было белое-пребелое: двери, окна, стены, коридоры, сёстры. Только рассыпавшиеся по всему зданию посетители несколько нарушали эту белизну.

Мирт едва поспевал за мамой. На четвёртом этаже её остановила сестра. Она улыбалась, как фарфоровая статуэтка, изображающая богиню Утешения. Отца перевели в другую палату, и сестра проводила их туда.

Палата была маленькая, узкая и длинная, как коридор. В ней стояли четыре кровати. Одна была не занята.

В углу у окна Мирт увидел отца.

Мама кинулась к нему. Мирт, напуганный его видом, замялся в дверях.

Отец очень изменился. В прошлый раз он выглядел куда лучше, хотя был угнетён, мало говорил и за всё свидание ни разу не улыбнулся. Сейчас в лице его не было ни кровинки, глаза провалились, скулы выступили ещё резче, волосы совсем поседели. Но он улыбался и был в самом весёлом настроении. Отец поднял правую руку и поманил Мирта, как бы говоря: Сын мой, чего же ты ждёшь? Не узнал разве?»

Мирт долго не мог прийти в себя от удивления. Они с мамой сели у его постели.

Мама тоже улыбалась, светлые капельки в её глазах обернулись солнышком.

- Ну как ты? - заговорила мама.- По-моему, тебе гораздо лучше… Как в прошлом году… Почему нас так долго не пускали к тебе?

Отец пожал плечами и спросил:

- Мирт, ты принёс фотографии?

- Конечно,- торопливо ответил Мирт, вытащил из внутреннего кармана конверт с фотографиями и стал вынимать по одной.

Отец сначала быстро посмотрел все, а потом начал внимательно разглядывать каждую в отдельности. Мама и Мирт молча следили за его взглядом.

- Сколько же раз ты фотографировал черешни! - воскликнул отец, не отводя глаз от снимков.

- Ты же хотел посмотреть, как они цветут…

У отца задрожали руки, фотографии упали на одеяло. Мама собрала их.

После некоторого молчания отец спросил:

- Сам, говоришь, проявлял?

- Сам… В школьном кружке… Знаешь, мы в одном кабинете устроили фотолабораторию.

- А ты здорово набил руку.

- У нас хороший учитель…

Больной на соседней койке разразился громким кашлем. Все повернулись к нему.

- Позвать сестру? - предложила мама.

- Не надо. Сейчас пройдёт,- сказал отец.

Больной и вправду вскоре успокоился и закрыл глаза.

- Может быть, поешь? - мягко спросила мама.- Смотри, я принесла тебе яблочный рулет.

- Спасибо, Ана, сейчас не хочется…

- Ты же любишь его.

Отец держал в руке сложенные в пачку фотографии.

- Когда я выпишусь,- сказал он Мирту,- мы поедем на несколько дней в Каринтию… В Поляну… Давно я не был на родине…

- Кристина в каждом письме зовёт… И как это я забыла письмо! Ведь нарочно положила на видное место…