Читаем Свет — мое призвание онлайн бесплатно

Рецензенты — кандидат физико-математических наук В. А. АЛЕШКЕВИЧ и заслуженный деятель науки и техники РСФСР, лауреат Государственной премии СССР, доктор физико-математических наук В. С. ВАВИЛОВ

Говоря об истории физических исследований в нашей стране, можно назвать немало ученых, обогативших науку своими трудами. Однако лишь очень немногим из них удалось ознаменовать своей деятельностью начало новых этапов в развитии науки. И дело здесь не только в достижениях ученого, в оригинальности его исследований. Важно также создать научную школу, уметь должным образом направить усилия научных коллективов.

Сергей Иванович Вавилов принадлежал к числу именно таких творцов и организаторов науки. Его заслуженно считают одним из основателей советской физики. Сергей Иванович ушел из жизни рано, в полном расцвете творческих сил. Многим его замыслам не суждено было свершиться. Однако сделанное им столь значительно, что его имя навеки вошло в историю отечественной и мировой науки.

Встретить такого человека большое счастье. Это счастье выпало и мне. Мой отец профессор Вадим Леонидович Левшин был соратником, помощником и другом Сергея Ивановича Вавилова на протяжении почти тридцати лет.

Первое мое знакомство с Сергеем Ивановичем было заочным. Я родился в мае 1927 года. Придя в лабораторию, отец сообщил Вавилову об этом семейном событии. Поздравив его, Сергей Иванович вынул из портфеля только что вышедшую из печати книгу — классическую «Оптику» Исаака Ньютона в собственном переводе с латинского языка и снабдил ее дарственной надписью: «Дорогому Вадиму Леонидовичу в назидание сыну от С. Вавилова». Когда мне исполнилось двадцать лет и я решил стать физиком, отец подарил мне эту книгу, сделав на ней соответствующую надпись. Замечательный труд Сергея Ивановича бережно хранится в нашей семье как одна из наиболее ценных реликвий.

В те годы семья наша занимала две комнатки в коммунальной квартире старинного особняка на Большой Якиманке (ныне улица Димитрова), пережившего даже московский пожар 1812 года. Сюда не раз по вечерам приходил Сергей Иванович. В морозные зимние дни он любил греть замерзшие руки на изразцах нашей большой голландской печи.

Первое мое воспоминание о его приходе относится к 1932 году, когда Сергей Иванович уже жил в Ленинграде, где руководил Государственным оптическим институтом (ГОИ). В Москве в это время он бывал лишь наездами. Помню, как у нас в квартире появился большой, веселый и добрый человек, который поднял меня на руки, погладил по голове, говоря какие-то ласковые слова.

Сохранилось воспоминание и о более поздней встрече. Вавилов и отец сидят за столом и о чем-то громко говорят, жестикулируя и временами что-то быстро записывая. Впоследствии, отвечая на мои вопросы, отец рассказал, что они часто горячо спорили с Сергеем Ивановичем, стремясь найти верное объяснение результатам проводимых совместно опытов.

Мне довелось наблюдать Сергея Ивановича в разные годы и в разной обстановке. Я многократно встречался и разговаривал с ним, был свидетелем его бесед с другими людьми. Дома я привык постоянно слышать фамилию Вавилова, от отца и от его сотрудников знал немало о Сергее Ивановиче.

В 1949 году, будучи студентом четвертого курса физического факультета Московского университета, я был прикреплен к лаборатории люминесценции Физического института Академии наук СССР (ФИАН) имени Лебедева для выполнения дипломной работы. Лабораторией руководил Сергей Иванович. Он предложил мне тему дипломной работы.

Проводимые мною исследования входили в круг непосредственных научных интересов Вавилова и живо интересовали его, благодаря чему я довольно часто виделся и беседовал с ним. Эти встречи с Сергеем Ивановичем в последние полтора года его жизни оставили неизгладимое впечатление у меня в душе. Я навсегда сохраню о нем благодарную память.

Под влиянием отца, Сергея Ивановича и его ученика — моего непосредственного научного руководителя Михаила Дмитриевича Галанина я стал изучать явления люминесценции и навсегда связал свою судьбу с этим интереснейшим разделом физической оптики. В моей работе меня всегда вдохновлял пример Вавилова, который не только фундаментально исследовал природу оптических явлений, но и глубоко интересовался вопросами истории физической науки.

Я часто вспоминаю Сергея Ивановича, он стоит у меня перед глазами. Он обладал запоминающейся внешностью.

Портрет его ярко нарисован в воспоминаниях его жены Ольги Михайловны:

«Сергей Иванович был среднего роста, в плечах неширок, но прям, что придавало фигуре его подтянутый и бодрый вид. Держался прямо, ходил быстро и легко. Прекрасная форма головы скрывала ее величину. Волосы, темные, тонкие, очень мягкие, он расчесывал на прямой пробор, и, поднимаясь, они как бы окрыляли его высокий лоб. У него был крупный характерный рот, короткий, по лицу нос и великолепные черные глаза без всякой «восточной неги» и поволок, чудесные русские черные глаза, исполненные разума и доброты. Если он замечал, что взор собеседника задерживается на них, он отводил взгляд или закрывал глаза темными ресницами. Был он смугл и сильно загорал летом. Голос очень низкий, очень мягкого звучания. Лицо его, строгое, глубоко серьезное и сосредоточенное, легко и часто раскрывалось в улыбке. Смеяться он мог до слез. Умел и любил шутить и острить. Он вырос в доме, где хозяйство было поставлено на широкую ногу — с запасами, с годовыми и семейными праздниками. Но после четырехлетнего пребывания на фронте войны 1914 года и революции, испытав на себе всю тяжесть быта того времени, то есть холод и порой полуголодное существование, он необычайно легко мирился со всем этим и сохранил высокое равнодушие «к земным благам» на всю жизнь и на те времена, когда пришли в его жизнь большие материальные возможности.

В своей одежде держался правила: ни в коем случае не выделяться, но иметь опрятный и корректный вид. Помню, как вернулся он из Италии в прекрасном синем, по тогдашней моде сшитом костюме. Он был в нем элегантен но, к ужасу моему, сейчас же с Пресни был вызван старинный их портной, который совершенно испортил все так, что и носить его было невозможно. На мои стоны и жалобы Сергей Иванович безжалостно отвечал: «Да что я, опереточный премьер, что ли?», и тем дело и кончилось».

Трудно не согласиться с Альбертом Эйнштейном, который как-то сказал, что его интересуют не только ключевые экспериментальные и теоретические исследования, но и люди, их выполнявшие, с их судьбами, вкусами и привычками. Неудивительно, что жизнь и творчество Сергея Ивановича Вавилова давно привлекают внимание изучающих прошлое советской физики. Библиографический перечень литературы о нем насчитывает более четырехсот наименований. Однако этот список неполон. В десятках книг, учебников, монографий, в тысячах научных статей содержатся сведения о нем и о его научных заслугах.

«Вавиловская тема» не может считаться исчерпанной. Еще многие исследователи, изучая огромное творческое наследие ученого, почерпнут из этого наследия идеи и мысли, не устаревшие и в наши дни.

Буду счастлив, если мне удастся рассказать читателям об этом удивительном ученом и необыкновенном человеке.

Прежде чем начать рассказ о герое нашей книги, поговорим о его корнях. Родословную Вавиловых удается проследить с конца XVIII века. Тогда в селе Ивашкове Волоколамского уезда Московской губернии жил крепостной Вавила Иванович Вавилов.

Вавила Иванович дожил до семидесяти годов, скончавшись в середине прошлого века. Он оставил двоих сыновей — старшего Илью и младшего Ивана, которые, также будучи крепостными, жили со своими многодетными семьями в одном большом доме, стоявшем в самом центре разраставшегося Ивашкова (ныне поселок Ивашково Шаховского района Московской области насчитывает более двадцати пяти тысяч жителей).

Вавиловы занимались извозом, отходничеством, а также малыми промыслами. Особенно многочисленной была семья Ильи Вавиловича, у которого росла дочь и семеро сыновей. Среди них отец будущих знаменитых ученых Сергея Ивановича и Николая Ивановича Вавиловых — Иван Ильич.

У Ивана был хороший слух и звонкий голос, что оказало влияние на его дальнейшую судьбу. Усердно занимаясь в церковном хоре, мальчик завоевал симпатию местного священника. Тот посоветовал Вавиловым отправить сына в Москву учиться на певчего. После долгих обсуждений совет был принят. Так в середине семидесятых годов прошлого столетия Иван Вавилов с мужиками-попутчиками пешком преодолел стотридцатикилометровый путь до Москвы.

Мальчику удалось поступить учеником в хор при Николо-Ваганьковской церкви на Пресне — в одно из немногих мест, куда принимали крестьянских детей. По обычаю, Иван назвал себя по имени отца — Ильиным. Под этой фамилией он прожил немало лет, и только к 1886 году восстановил фамилию Вавилов.

Ваня оказался способным и прилежным учеником, однако, певчим так и не сделался — некому стало оплачивать ученье. Во время поездки в Петербург отец скоропостижно скончался. Похоронили его на кладбище Александро-Невской лавры.

Средств к существованию не было. Позаботились родственники — пристроили мальчиком к купцу Сапрынину. Вскоре Иван перешел в магазин Прохоровых — владельцев крупнейшей в России текстильной фабрики. Предприятие Прохоровых, основанное еще в 1799 году, было построено на холмах, носивших название Трех Гор, отчего фабрика и получила наименование Трехгорной мануфактуры. Ее продукция — разнообразные хлопчатобумажные ткани — пользовалась славой не только в России, но и во многих других странах.

Когда Иван встал за прилавок, ему едва исполнилось двенадцать лет. Несмотря на столь нежный возраст, у мальчика проявляются редкие коммерческие способности. Он очень энергичен и находчив, с огромным интересом изучает тонкости торгового дела, даже старается внести в него новое. Он смело берется за любые поручения и всегда с успехом их выполняет, в то же время твердо держит данное слово.

Прохоровым понравился молодой расторопный работник. Вавилов быстро продвигается по служебной лестнице. Через несколько лет его назначают заведующим магазином.

Прохоровы организовали при своей фабрике специальную рисовальную мастерскую, в которой работали многие талантливые самоучки, создававшие оригинальные узоры, наносимые на ткань. В мастерской трудился и Михаил Асонович Постников, мастер на все руки — отличный художник, чертежник, гравер, резчик по дереву, столяр. Несмотря на большую разницу в возрасте, Иван очень с ним сдружился. Он часто бывал у Постникова, коротал с ним вечера. О чем только не было говорено — о фабричных делах, о секретах мастерства и, конечно, о смысле жизни.

В беседах нередко участвовала дочь Постникова Александра Михайловна. Молодые люди полюбили друг друга. 8 января 1884 года состоялась их свадьба. Венчание произошло в Николо-Ваганьковской церкви.

Семья Постниковых была большая. Кроме дочерей Александры и Екатерины у Михаила Асоновича были сыновья Николай, Иван и Сергей. Все они учились в Строгановском училище, все были талантливыми художниками. Однако и отец и сыновья страдали запоями. Братья умерли от туберкулеза, а отец окончательно спился.

К тому времени Иван Ильич уже жил своей семьей. Теперь он уже заведовал большим торговым отделением фирмы Прохоровых, а затем стал одним из директоров «Товарищества Прохоровской Трехгорной мануфактуры». В обязанности Вавилова входило распространение продукции мануфактуры на Востоке.

В начале девяностых годов И. И. Вавилов совместно с Николаем Александровичем Ипатьевым и Николаем Яковлевичем Удаловым основал собственное торговое предприятие «Удалов, Ипатьев, Вавилов». Компаньоны открыли в Московском пассаже торговый ряд по продаже тканей прохоровского производства, которым руководил Вавилов. Ипатьев и Удалов стали заведовать филиалом предприятия в Ростове-на-Дону. Вскоре Вавилов получает звание купца первой гильдии и избирается гласным Московской городской управы.

Иван Ильич был высокого роста, крепкого телосложения, носил красивую бороду, курил дорогие папиросы. Образования он так и не получил, однако был начитан, слыл либерально настроенным и справедливым человеком, сердечно относился к подчиненным, нередко оказывал материальную поддержку нуждающимся.

В своих незаконченных рукописных воспоминаниях «Начало автобиографии» сын Ивана Ильича Сергей писал об отце: «Был он человек умный, вполне самоучка, но много читал и писал и, несомненно, был интеллигентным человеком. По-видимому, он был отличный организатор, дела его шли всегда в порядке, он был очень смел, не боялся новых начинаний. Общественник, либерал, настоящий патриот, религиозный человек. Его любили и уважали. В другой обстановке из него бы вышел хороший инженер или ученый».

В другой раз Сергей Иванович записал: «Отец пришел из деревни, из мужиков, стал купцом, но свое деревенское происхождение всегда помнил и им гордился. Любимая его песенка была, которую он пел и играл на пианино: «Богачу, дураку и с казной не спится, а я гол как сокол — пою, веселюся». Большое впечатление Иван Ильич оставил не только у своих детей, но и у внуков. Один из них, Александр Николаевич Ипатьев, писал: «О деде своем я сохранил память как о каком-то богатыре, которому было подвластно все».

Октябрьскую революцию Иван Ильич не принял. Опасаясь народной власти, он, вопреки желанию родных, принял решение покинуть Родину. А. Н. Ипатьев вспоминал, что прощание с ним семьи было очень тяжелым: «Пришел дедушка в пальто, в шляпе, ему положили в пролетку чемоданы, он обнимал нас всех и плакал».

Сначала Иван Ильич уехал в Одессу, а в 1918 году вместе с В. П. Власовым и его женой Е. М. Постниковой, родной сестрой Александры Михайловны Вавиловой, отбыл оттуда в Болгарию. Он поселился в черноморском городе Варна. Жизнь на чужбине не заладилась, успех изменил Ивану Ильичу. Старик понял, что невозможно быть счастливым вдали от родной земли и семьи. Его мечтой стало возвращение в Россию.

В 1921 году его старший сын Николай отправился в научную поездку по США и ряду стран Западной Европы. В январе 1922 года ему удалось встретиться с отцом в Берлине. Начались хлопоты о возвращении. Задача облегчалась тем, что, находясь в эмиграции, Иван Ильич политической деятельностью не занимался, никаких недружественных действий и высказываний по отношению к Советской власти за ним не числилось. Все же прошло немало времени, пока Николай Иванович добился для отца разрешения вернуться на Родину и поехал за ним в Варну.