Читаем Операция «Аркийские столбы» онлайн бесплатно

Мыльников так хлопнул дверью, что форточка резко распахнулась и жалобно прозвенела разбитым стеклом. Фирс Ксенофонтович не обратил на это внимания. Он бросил на грязный стол фуражку и упал на кровать, застеленную серым солдатским одеялам.

«Попался как кур во щи, — бормотал он. — Боевой генерал в шпионы записался. Позор! До чего докатился!»

Сегодня утром на квартиру Мыльникова прибежал казак и доложил, что его превосходительство генерал Эпов просит генерала Мыльникова к себе по очень важному делу.

Фирс Ксенофонтович не спеша оделся и побрел чуть не на другой конец Харбина. Эпов встретил его на пороге дома с любезной улыбкой, совершенно ему несвойственной.

— О, — пропел он, — дорогой гость. Милости прошу, милейший Фирс Ксенофонтович. Ждал, ждал вас. Ведь так редко теперь видимся. И словом-то не с кем перекинуться. Проходите, — и он широко распахнул дверь.

Мыльников настороженно молчал. «Что этой старой лисе от меня надо? — гадал он. — Не просто же так заманил он меня к себе. Сколько в Харбине живем, первый раз в гости позвал. Да полноте, в гости ли?»

Эпов засуетился возле стола — расставляя тарелочки с солеными огурчиками, свежим салатом, принес из кухни мясо, колбасу.

— Ну, а теперь самое главное, — пропел он и вновь скрылся в кухне.

«Ждал, ждал ты меня, готовился», — отметил про себя Мыльников и насторожился еще больше.

А Эпов уже вынырнул из кухни с двумя бутылками водки.

— Вот она, родимая, — провозгласил он, — рассматривая на свет запотевшие бутылки. — Чуринская, экстра класс, милейший Фирс Ксенофонтович. У нас в России теперь такой прелести днем с огнем не найдешь. Это же не водка, а слеза девственницы. Прошу к столу.

Они сели. И гость и хозяин чувствовали натянутость. Эпов поспешно разлил водку по граненым стаканам.

— Давайте поднимем эти бокалы за нашу родину, за Россию-матушку.

Они чокнулись и одним залпом осушили стаканы.

— Парадокс, Фирс Ксенофонтович, говорю о бокалах, а пьем из стаканов, как в самом захудалом кабаке. И ведь за столом сидят не пьяницы, а два боевых генерала русской армии, — сокрушался хозяин.

— Бывших, — поправил его Мыльников.

— Ну, это как сказать, — возразил Эпов, — кому-нибудь может показаться, что мы бывшие, но я, например, не сложил еще оружия, да и вы тоже. Просто у вас сейчас не то настроение. Но мы его поднимем, — и он снова наполнил стаканы.

Мыльников выпил, но водка на него сегодня не действовала. Он вяло жевал салат, ожидая, что Эпов вот-вот начнет говорить о том, для чего пригласил его в свой дом. И Эпов не заставил долго ждать.

— Был я недавно у главкома, — хрустя огурцом, заговорил он. — Неспокоен Семенов. Требует, чтобы мы активизировались. Из-за границы приходит много перебежчиков. Они жалуются на тяжесть налогов. Крестьянство недовольно Советами. В Забайкалье казачество уже несколько раз поднимало восстания. Нам здесь трудно удержать горячие головы, они так и рвутся в Россию. Да вы и сами знаете, как настроено наше казачество. Люди отдохнули после боев и теперь снова готовы в огонь и в воду.

Эпов в третий раз наполнил стаканы.

— Давайте выпьем еще по одной.

Мыльников послушно проглотил водку. Эпов продолжал:

— Атаман предлагает организовать глубокую разведку в тыл к большевикам. А если появится возможность, то одного из наших людей легализовать в Забайкалье. И вы знаете, чью кандидатуру предложил главком? — Не ожидая ответа, торжественно произнес: — Вашу! Если бы вы знали, как высоко ценит вас атаман. Он так и сказал, что опытнее и смелее Мыльникова нам никого не найти. Главком отлично знает ваши деловые и боевые качества еще по тем временам, когда вы были у него заместителем.

«Так вот где собака зарыта», — подумал Мыльников. Эпов торопился выложить все.

— Вы, Фирс Ксенофонтович, пойдете не один. У вас будет отличный помощник — Владимир Ильич Деревцов. Вы его помните?

Мыльников хорошо помнил этого полковника и в ответ кивнул головой, а про себя опять подумал: «Уже все решили, не спросив даже согласия, и помощника подобрали»...

— Полковник Деревцов уже получил указание. Он вам все и расскажет подробно.

— Когда же мне велено выходить? — задал первый и последний вопрос Мыльников.

— А зачем оттягивать время, — ответил Эпов, — для нас дорог теперь каждый день. Не спешите, конечно, но поторапливайтесь, — улыбнулся он, — а вообще к этой операции следует подготовиться очень тщательно, продумать все детали, запастись необходимыми документами. Ведь вам, Фирс Ксенофонтович, придется работать в тылу у большевиков до нашего прихода.

«Это сколько же»? — чуть не спросил Мыльников, но воздержался, зная, что об этом разговоре будет известно атаману Семенову.

Уже ночь. Генерал ворочается в постели и никак не может уснуть. Он отчетливо представляет себе сложность предстоящей операции. «Слава богу, — вздохнул он, — хоть помощника-то умного подобрали». Многих офицеров из окружения атамана Семенова Мыльников не любил. Это были выскочки, обращавшие на себя внимание жесткостью, но мало что понимающие в военном искусстве. По преимуществу они были добрыми рубаками и только. Недолюбливал Мыльников и самого Семенова, но мирился с ним, борясь против общего врага.

Мыльников страница за страницей вновь перелистывал свою не очень богатую биографию. Вспомнил родное село Акшу, что раскинулось на берегу полноводного Онона, безбедное детство. Как кадры в синематографе, мелькали годы учебы в сибирском кадетском корпусе, затем в Михайловском артиллерийском училище. Вспомнил октябрь 1914 года, когда под Домбровском, опасаясь пленения, готов был покончить с собой. И тот случай, когда в Чите в Мариинском театре на одном из спектаклей не подал руку цыганке Машке, содержанке Семенова, и как потом Машка требовала отстранить Мыльникова от должности. Правда, Семенов на этот шаг не решился, но вход в его дом был с тех пор закрыт для Мыльникова. И еще какие-то воспоминания наплывали одно на другое...

Только к утру Фирс Ксенофонтович забылся в тревожном сне.

Разбудил его громовой голос полковника Деревцова:

— Долго изволите спать, ваше превосходительство. Утро на дворе, да еще какое...

Деревцов вытащил из портфеля бутылку водки и, хитро посмотрев на хозяина, сказал:

— Я ведь знаю, где вы вчера изволили быть, а поэтому и захватил с собой вот этого зелья. Голову надо поправить перед работой, у нас ее немало.

Они наспех выпили, и Деревцов, по-хозяйски смахнув все со стола, разложил на нем карты пограничной зоны Забайкалья.

...По степи неторопливо движутся два всадника. Они опустили поводья и лениво покачиваются в седлах. Тихо в степи. Солнце повисло в самом зените. Печет нещадно. Редко выдается такая погода в приаргунской степи. Еще только конец мая, а духота, как в августе. Степь и увалы покрылись нежным ковром травы, редкие кустарники приветливо пошевеливают зелеными листиками.

Степь бескрайняя, молчаливая, безлюдная. Можно ехать от рассвета до заката и не встретить ни одной души.

Всадники разомлели на солнце, молчат. Лишь изредка перекинутся какой-нибудь незначительной фразой. Каждый думает свою думу. Скоро кордон. Что-то их ждет там, за государственной границей? Вроде бы и родина, да вот как она встретит их?

— Где нас ждет Размахнин? — спросил Мыльников.

— Верстах в десяти от Березовки, — ответил Деревцов, — скоро подъедем. Пить хочется, — он потряс пустой флягой, — хоть бы родничок какой встретить.

Посторонний человек никогда не подумал бы, что перед ним военные люди. Одеты оба в крестьянские поддевки, кони заседланы старенькими седлами. И лишь посадка выдает опытных кавалеристов.

На увал выскочил верховой. Деревцов присмотрелся. Узнал:

— Размахнин! Легок на помине, — и, сняв картуз, приветливо замахал им.

Размахнин подскакал, лихо осадил скакуна.

— Здравия желаю, господа!

— Здравствуйте, Андрей Давидович, — протянул руку Деревцов, — знакомьтесь, это генерал Мыльников, Фирс Ксенофонтович.

— Мы когда-то встречались в Чите, но вы меня, наверное, не помните, — проговорил Размахнин.

— Да, что-то не помню.

— Куда теперь? — спросил Деревцов.

— Тут совсем рядом, рукой подать, — Размахнин развернулся почти на месте и пустил лошадь вскачь.

Мыльников с Деревцовым последовали за ним. Из-за увала показалась река Дербукан. Почувствовав близость воды, лошади сами прибавили шагу.

— Там вас ждут, — крикнул на ходу Размахнин.

— Кто ждет? — недовольно спросил Мыльников.

— Прапорщик Фрол Чернецкий привел людей, да еще этот, как его, тоже прапорщик, Алексей Федосеев. С ним человек пятнадцать.

— Не многовато ли? — нахмурился Мыльников. — Ведь куда идем.

— На месте решим, — неохотно ответил Деревцов. Он, наоборот, предпочитал иметь побольше народа, чтобы обезопасить переход через границу. Еще там, в Харбине, он получил указание: людей не жалеть, создать видимость перехода несколькими отрядами, самим оторваться и уходить с группой в 15-20 человек.

У заимки на берегу Дербукана расположилась пьяная компания казаков. Одеты они были кто во что и все без оружия. Но настроены по-боевому.

Размахнин пригласил гостей к себе. Наскоро помывшись, сели за стол.

— Специально для вас вчера подстрелил доброго дзерена, — похвастался Размахнин, разливая в стаканы самогон, — и этого добра на той стороне раздобыли.

— Как с оружием? — спросил Деревцов.

— Уж больно вас много пришло. Я ожидал меньше, но кое-что есть. В общем, наверное, на всех хватит.

Утром Мыльников попросил собрать казаков. Собирались медленно, у всех опухшие лица после вечерней пьянки.

— Казаки, — начал Мыльников, — вы знаете, куда и зачем мы идем. Предупреждаю заранее: кто будет сводить счеты с большевиками или мародерничать — пощады не ждите. Расстреливать буду сам, лично. Без суда и следствия. Ясно?

— Понятно, — не очень дружно ответила толпа.

День прошел в сборах, уточнении маршрута. Как только сумерки опустились на Аргунь, подогнали лодки. Грузились без шума и суеты. Без единого всплеска переплыли на противоположный берег. Проводник шепотом объяснил:

— Здесь, ваше превосходительство, безопасно. Пограничники придут только утром, а вы уже будете далеко. В хутор Кумары не заходите, лучше сразу в село Лежанкино...

Казаки подобрались и шли, соблюдая все правила ночного перехода в тылу врага. В домах еще светились лампы, когда банда вошла в село. Собрались кучкой.

Проводник сказал:

— Вот в тех домах живут чоновцы, а рядом председатель Совета.

Мыльников снова предупредил:

— Повторяю, людей не трогать, взять только оружие и продовольствие.

В селе начался переполох, заголосили бабы. Но вся операция продолжалась несколько минут. Вновь собрались у околицы. Казаки принесли несколько винтовок, около сотни патронов к ним и пять мешков с хлебом и мясом.

Проводник вывел банду на тропу и скрылся в ночи...

Начальника ОГПУ Забайкальской области Иосифа Ивановича Клиндера разбудил телефонный звонок.

— Срочная шифровка на ваше имя с границы, — раздалось в трубке.

Через несколько минут Клиндер был уже в своем кабинете. На столе лежала расшифрованная телефонограмма:

Иосиф Иванович вызвал дежурного.

— Передайте всем начальникам отделов, что из-за кордона вышла банда, пусть на местах принимают меры для обнаружения. Докладывать мне каждые два-три часа.

Иосиф Иванович потер переносицу и взглянул на часы: половина шестого утра. Он распорядился вызвать всех оперативных работников. Пока они собирались, поступило новое сообщение: