Читаем Пятый угол онлайн бесплатно
Детективный роман
Москва - Иерусалим
УДК 821
ББК 84 (2Рос=Рус) 6
Леонид Мендельсон. Пятый угол. Детективный роман. -
Иерусалим
Оформление обложки Эвелины Ракитской
Корректор Дарья Ицанкова
ББК 84 (2 Рос=Рус) 6
© Мендельсон Леонид, 2011
© Издательство, оригинал
Памяти родных и друзей,
рано ушедших из жизни
И при смехе иногда болит сердце,
И концом радости бывает печаль.
Книга притчей Соломоновых, 14:13
Кровать была установлена изголовьем к широкому окну -
с недавнего времени единственной связи человека с приро(
дой, точнее, с небольшим кусочком сельского пейзажа.
Если выпадала нечастая для Англии удача, и тучи обходи(
ли дом стороной, мужчина подставлял свои, покрытые стар(
ческими пятнами руки, солнечному лучу, а в долгие ночные
часы следил за причудливым, похожим на лик человека ри(
сунком лунных гор.
Он был далеко не молод, хотя и не глубокий старик. Но
сердце, да и не только, подкачали, ограничив в движениях,
приковав к бесконечным лекарствам и процедурам. Но толь(
ко тело, не голову. В награду или наказание Всевышний огра(
дил от старческого маразма, оставил трезвый ум и память,
способность координировать жизнь Семьи, фиксировать дег(
радацию собственного организма и понимать, как мало оста(
лось от его «шагреневой кожи».
Мужчина имел многое из того, о чем только мог мечтать
смертный на исходе лет: многочисленных и любящих род(
ных, безукоризненное внимание и уход, достаток, нажитый
многолетним трудом, но не было душевного покоя. Он был
умен и опытен, чтобы не предвидеть возможных осложне(
ний. Память услужливо перелистывала страницы великой
Книги: «Ибо знаю я, после смерти моей развратитесь вы и
сойдете с пути, который я указал вам, и постигнут вас бед(
ствия в конце дней…»*
Все чаще, особенно в часы ночного одиночества, когда
вступал в свои права оркестр шорохов, понимал, что он уже
взошел на свою последнюю вершину Нево** и должен дать
благословение тем, кто унаследует его дела на земле.
*Тора (Ветхий завет), Дварим, 31, Ваелех.
**Моше (Моисей), по велению Всевышнего не вошедший в Изра(
иль и умерший на горе Нево.
Наум устало откинулся на спинку кресла и закрыл глаза.
Рядом, у окна, еще никто не сидел, однако самолёт постепен(
но заполнялся пассажирами, и надежда на то, что у него оста(
нется какая(то степень свободы, таяла с каждой минутой. Taк
оно и случилось: возле его ряда остановилась молодая жен(
щина, с трудом затолкнула объёмистую сумку в верхнее ба(
гажное отделение и обратилась с просьбой пересесть в крес(
ло у окна. Так как он несколько помедлил с ответом, женщи(
на спокойно, даже немного сурово объяснила, что боится ле(
тать на самолетах, особенно у окна. Тон просьбы напоминал,
скорее, чтение протокола какого(то собрания, и Наум поду(
мал, что попутчица либо не настроена на шапочное знаком(
ство, либо устала до такой степени, что нет сил даже для ма(
ленькой улыбки или лёгкого кокетства.
И тот, и другой варианты вполне устраивали его: после бес(
сонной ночи в дороге и в аэропорту, томительной процедуры
прохождения багажного контроля и таможенного обряда,
меньше всего хотелось каких(либо контактов. Через окно ил(
люминатора было видно, как холодный осенний ветер с дож(
дем заставлял съёживаться пассажиров у трапа самолёта, а
тяжелые нависшие тучи обещали приличную болтанку на
В свои пятьдесят он налетал много километров на разных
самолетах и в разную погоду, научился спокойно и терпели(
во переносить все неудобства, мог быстро расслабиться и зас(
нуть еще до взлета, но сегодня, как и в последние несколько
дней, его не покидало ощущение дискомфорта и даже легкой
тревоги. На то было две причины: впервые вылет заграницу
и сразу в - Лондон, но главное то, почему он туда направля(
Ситуация была нестандартная: трудно проанализировать
возможные варианты развития событий как там, в стране ту(
манного Альбиона, так и после возвращения в Москву. Это
сложнее, чем решение многоходовых шахматных задач, где
все зависит только от его аналитических способностей, тер(
пения и умения быстро оценивать наиболее вероятные ком(
бинации.
Задумавшись, Наум не заметил, что самолет уже закончил
разбег по земле и начал круто набирать высоту. Соседка сиде(
ла, закрыв, точнее зажмурив глаза и крепко вцепившись в
подлокотники кресла. «Наверное, она в такой же позе сидит
в зубоврачебном кресле перед началом болезненной проце(
дуры», - подумал Наум. Он удобнее устроился в кресле, и
мысли снова стали возвращаться к предстоящим проблемам.
В конце концов, сейчас он не может предугадать развитие
событий, но нужно еще раз вспомнить и систематизировать
все детали. Когда же это началось для него? Кажется, в 1951
или 52 году, когда он, уже студент университета, случайно
услышал разговор родителей о нарастающем в стране анти(
семитизме, арестах видных писателей, врачей и ученых, пре(
имущественно евреев, и мрачной перспективе. Собственно,
он и сам чувствовал, как нагнетается атмосфера в универси(
тете и изменяется отношение к нему некоторых друзей и зна(
комых. Из беседы родителей также понял, что кто(то из близ(
ких родственников раньше эмигрировал за границу и этот
факт может усугубить и без того тревожную ситуацию.
Через несколько дней, оставшись наедине с мамой, он по(
просил рассказать об этом человеке. Мама смутилась:
– Откуда ты это знаешь?
Пришлось сознаться, что стал невольным свидетелем их
разговора, но обещал как уже достаточно взрослый и серьёз(
ный человек сохранить в полной тайне всё, что узнает от неё.
Было видно, что мама нервничает, без всякой цели перекла(
дывает вещи на столе, поправляет причёску. Наконец, после
нескольких минут молчания, она подошла, положила руку
ему на плечо и сказала:
– Ты, действительно, уже взрослый и видишь, как тяжело
всем живётся, особенно нам, евреям. Не нужно тебе объяс(
нять, почему. Если то, что я тебе сейчас расскажу, выйдет за
пределы нашего дома, это может печально кончиться для всей
семьи…
Наум почувствовал, что сидит в напряженной позе, при(
стегнутый ремнями к креслу; самолёт уже набрал высоту, и
стюардессы разносят прохладительные напитки. Когда одна
из них подкатила тележку к их ряду, соседка попросила таб(
летку от головной боли, и Наум непроизвольно отметил её
хорошее английское произношение. Сам он мог свободно
читать техническую литературу, но отсутствие разговорной
практики доставляло определённые трудности при общении
на непрофессиональные темы. Стюардесса вернулась без таб(
летки, но с извинениями.
Вдруг соседка повернулась к Науму:
– Что же я буду делать? Так сильно болит голова! - И вы(
ражение её лица, и тон выражали полную растерянность.
– Если позволите достать сверху сумку, думаю, смогу вам
помочь, - предложил Наум.
Приняв сразу две таблетки анальгина, женщина откинула
спинку кресла, устроилась удобно и закрыла глаза, дав тем
самым понять, что не расположена к дальнейшей беседе.
Наум вновь мысленно вернулся к разговору с мамой. Он
запомнил его содержание почти дословно, и сейчас вновь,
как с магнитофонной ленты, звучал её голос.
«Твой отец родился в маленьком местечке недалеко от Одес(
сы. Семья была небольшая: родители, твои бабушка и дедуш(
ка, и старший папин брат Давид. Была ещё сестра, но она умер(
ла в малолетнем возрасте. Дедушка имел своё дело, и семья
жила в относительном достатке. К началу Первой мировой
войны они переехали в Одессу, поскольку дедушка как купец
первой гильдии имел право жить за чертой оседлости. В 1916
году Давида несколько раз пытались «забрить» в солдаты, но
дедушка как(то отодвигал это событие. Однажды он пришел
домой очень взволнованный и сказал, что ситуация на фрон(
те резко ухудшилась, мобилизуют всех молодых людей под(
ряд, и ему вряд ли удастся освободить Давида. Бабушка, ко(
нечно, молилась, плакала и причитала, что для мальчика, осо(
бенно религиозного еврея, это верная и быстрая смерть.
Сам Давид, получивший дополнительное образование на
одесских улицах и во дворах, относился к мобилизации бо(
лее спокойно, нежели родители, но это не снимало состоя(
ния тревоги в семье. Бабушкины ли молитвы и слёзы или
настойчивые дедушкины старания принесли свои плоды:
через несколько дней вечером дедушка сообщил, что в Ар(
гентину отправляется торговое судно с зерном, принадлежа(
щее его компаньону; под чужим именем Давид уже оформ(
лен матросом, и надо готовиться к отплытию.
За день до отправления судна дедушка посадил сына воз(
ле себя и сказал:
– Ты уходишь в большое плавание, где будет очень и очень
трудно. Скорее становись мужчиной, и Бог тебе поможет. И
ещё. Я копил деньги для своих детей - тебя и Гершеля, но
сейчас перевел их все в банк Буэнос(Айреса. Если тебе будет
очень трудно, ты сможешь воспользоваться всей суммой. Но
постарайся их зря не тратить и помни что ты - старший, и
Гершелю нужна будет твоя помощь. - С этими словами дедуш(
ка передал Давиду конверт с письмом, координатами банка и
фамилией человека, который поможет ему первое время.
Во избежание возможных неприятностей для семьи че(
рез несколько дней после отъезда Давида дедушка обратился
в полицию, сообщив об исчезновении сына. После долгих рас(
следований он был объявлен без вести пропавшим, а об ис(
тинном положении дела знали только дедушка и бабушка, а
позднее - и твой отец.
Затем накатила революция, гражданская война, еврейские
погромы и грабежи. В 1919 году дедушка умер от воспаления
легких, а бабушка с твоим отцом оказались в Киеве, у ее род(
ственников. В надежде получить какое(нибудь сообщение о
Давиде она написала свой адрес друзьям и знакомым в Одес(
су, но шли годы, а весточки от Давида не было».
На этом месте рассказа мама надолго замолчала. замерла у
окна спиной к Науму, и ему показалось, что эта история не
имеет продолжения. Несколько минут стояла напряженная
тишина, и вместе с ней в комнату вползали осенние ранние
сумерки. Наум уже хотел задать маме вопрос, но она повер(
нулась к нему и продолжила.
«Все это рассказал мне твой папа, после нашей женитьбы,
но не сразу, а через несколько лет, когда тебе уже было три
или четыре года. Тогда меня удивил не сам факт отъезда и
молчания Давида - в период революции и гражданской вой(
ны это было массовым явлением, - а поведение бабушки: ни
на минуту она не позволяла себе и другим усомниться в том,
что Давид жив. Действительно, мужественная и волевая жен(
щина, стойко переносившая все удары судьбы: смерть доче(
ри, потерю мужа, отъезд и молчание Давида, да и нелегкие
годы, когда в одиночку воспитывала сына. И в конце концов
ее терпение было вознаграждено.
Случилось это в середине 1937 года. Тогда отца уже пере(
вели на работу в Москву, и мы вчетвером жили в двух комна(
тах большой коммунальной квартиры. Чтобы понять наши
чувства и переживания надо вспомнить, какие это были тя(
желые и мрачные годы: ежедневно газеты разоблачали «вра(
гов народа» - людей, которые еще вчера были уважаемыми
руководителями или народными героями. Да и простые граж(
дане, не имевшие никакого отношения к политике, исчезали
бесследно. Никто не мог чувствовать себя в безопасности, а
за сам факт наличия родственников за границей кара следо(
вала незамедлительно. Но беда, слава Богу, обошла нашу се(
мью стороной.
Однажды, зимним вечером, раздался звонок в парадную
дверь и, на счастье, я оказалась рядом и открыла ее. На поро(
ге, опираясь на трость, стоял мужчина средних лет в кожаном
пальто; он спросил Бориса Иосифовича или Лею Самуилов(
ну - твоих дедушку и бабушку или их родственников. Вна(
чале я растерялась, ничего не могла понять и автоматически
пригласила его войти в комнату. Он представился корреспон(
дентом какой(то газеты, назвал свою фамилию и показал до(
кумент. Отца еще не было дома. Я сказала, что это квартира
Вольских, и он может поговорить с Леей Самуиловной. Гость
вежливо, но настойчиво попросил бабушку показать паспорт,
и я никогда ранее не видела, чтобы у нее так дрожали руки и
губы: она почувствовала, что прилетела долгожданная вес(
точка от сына.
Рассказ пришельца был очень коротким и потому, что он
был мало знаком с Давидом, и потому, что очень торопился.
Уже более трех недель, как он вернулся из Испании, откуда по(
сылал репортажи о событиях гражданской войны. По просьбе
Давида и через своих коллег в Одессе узнал наш бывший киев(
ский адрес, а там сообщили московские координаты.
В Испании, возле Барселоны, корреспондент встретился
с Давидом, где тот командовал каким(то подразделением Рес(
публиканской армии. Во время одной из непрекращающих(
ся атак немецкой или итальянской авиации мужчина был
контужен и тяжело ранен в ногу; Давид буквально на себе
под обстрелом вынес его с поле боя, а затем организовал сроч(
ную эвакуацию вместе с несколькими ранеными в Барсело(
ну. Поскольку советские военные и корреспонденты газет
присутствовали в Испании под вымышленными фамилия(
ми, Давид только перед отлетом догадался, что он из России
и поэтому успел написать только короткую записку с фами(
лией и адресом в Одессе, а на словах просил передать, что
помнит и любит.
Под умоляющим взглядом бабушки гость еще немного вре(
мени рассказывал действительные или вымышленные под(
робности, затем извинился, что очень торопится. Уже у са(
мой двери остановился и сказал:
– Если я снова полечу в Испанию, то зайду за письмом.
Быть может, судьба сведет нас опять с вашим замечательным
сыном. - Несколько секунд гость постоял в нерешительнос(
ти и добавил: - Никто не должен знать о моем визите.
Бабушка ничего не ответила, подошла к гостю ближе, вста(
ла на цыпочки и поцеловала в щеку. Но он больше не зашел, а
через несколько месяцев мы прочли в газете список очеред(
ных «врагов народа», в том числе и его фамилию…»
Наум почувствовал, что его трясут за плечо.
– Нужно открыть столик для еды. Или вы не голодны? -
спросила соседка. - У вас тоже болит голова?
– Почему вы так решили?
– Вы во сне стонали и с кем(то спорили.
– Это был сон наяву и не очень веселый.
Взгляд женщины выразил участие; несколько секунд она
на что(то решалась.
– Знаете что? Вы почти спасли мне жизнь участием и таб(
летками, а теперь я хочу исправить ваше настроение. - Она
достала из сумки небольшую коробку, из которой появились
бутылка водки, выполненная в виде фляжки, и две рюмки. -
Везу сувениры друзьям в Англию, пусть на один будет мень(
