Читаем Профсоюз сумасшедших онлайн бесплатно

Вам — грузчики

И Колумбы корабля

отплывущего в Индию Радости —

компасом эту книгу.

Друзьям — имажинистам:

Виктории Белаковской, Сергею Гончарову,

Иосифу Кричевскому, Георгию Филянскому.

'

Эй, — все, кому нудно в вонючей квартире

Чадить в этих днях, как грошовые свечи —

Давайте откроем

Единственный в Мире

Профсоюз Сумасшедших!

'

В этой жизни бездарной как мозг недоноска,

В неделях

Хрипящих как злой онанист —

Плевком — на огни из дешёвого воска,

И рёвом в Любовь — громовое Проснись!

'

И средь тех, что колбасами в буднях висели,

Чтоб валюту, вагоны и кожу ловить —

Мы в огненных розах

Свистим в карусели

Весёлой, бушующей, пьяной Любви.

'

И вместо того, чтоб блохой в Упродкоме

Сверлить головою

Отчётов свинец —

Голодные, юные — души знакомить

С жонглёрами тел и пасхальных сердец.

'

В этой жизни «нормальной», где тупость овечья,

Где в плесени дней — невозможная вонь, —

Мы,

Люди в цветах,

Конечно — сумасшедшие,

Которым повсюду «вон».

……………………………

Так давайте же к солнцу прямо чрез тучи,

Чтобы радугой в небо железные плечи,

Давайте откроем — весёлый, могучий —

Профсоюз Сумасшедших!

'

Декабрь 1922.

Украина.

Сгинь во мгле,

Пресвятая троица,

Мы смываем твой дикий грим!

На развалинах Мира строится

Межпланетный завтрашний Рим.

'

На макушках горного темени —

Шевелюра щетинных лесов.

Мы не знаем ни чисел ни времени

Закруживши веков колесо.

'

Так давайте же с нами в ногу,

Бунтари всех народов и стран!

Мы обратно вышвырнем богу

И Евангелие и Коран.

'

На бумаге, которую выбелил

Красной кровью безумный поэт —

Мы напишем Новую Библию

Пером из хвостов комет.

'

Мы,

Из дымов Земли пришедшие,

Разольющие бунтов поток, —

Мы конечно и есть сумасшедшие,

Для которых жизнь — кипяток.

'

Наши строчки — покойников мучить,

Наши песни — скорее бы сжечь их.

Пусть веками гремит наш гремучий

Профсоюз Сумасшедших!

'

Июнь 1923.

Ольдой.

Эдуарду Лескову

'

Красками дней торопливо малёваны —

Бешенным хохотом палим пищали

Мы — сумасшедшие клоуны

Осточертевших печалей.

'

Бубнами в днях в одиночку и парами

Каждому — лишь бы «ура» достиг!

Мы торговать золотыми товарами

Пенной искрящейся Радости.

'

Вы там!

Чего развели эпидемию

Нудно-рицинного зелья?

В каждой лавчонке у нас — академия

И факультеты Веселья.

'

Плюйте, орите и войте «распни их»! —

Вам бы — лишь блеском валют сиять.

Колосом Радости в солнечных нивах

Зреет для нас Революция.

'

Только с весенними нам по дороге,

Ленты улыбок — на галстук.

Нам всё равно — даже хмурому богу

Порцию солнца — пожалуйста!

'

В Мире запаянном, в Мире закованном

Бешенным хохотом палим в пищали

Мы — сумасшедшие клоуны

Осточертевших печалей!

'

Август 1923.

Владивосток.

Каждый мускул — пружина.

Сердце — мой канонир.

Тело — машина.

Душа — целый Мир.

'

Мысль моя — бык на бойне.

Строчка — сплошная дрожь.

Вот теперь бы Миру спокойней

В дряблую спину нож!

'

И не я ли визжа вам сорвал очки

Чтобы в новые Солнца шли?

Но теперь я у Мира на палочке —

Как гигантский кровавый шашлык,

'

А любовницей мне Революция —

Долгожданного сына родить.

И не Ей ли семь лет

Мой салют сиял

На Земле

И звездой на груди?

'

Верю я — будет, будет!

Страсть моя — тысячи солнц!

Из сверкающей стали — груди,

Ноги —

Из золот и бронз.

'

Каждая строчка — семя

Тебя оплодотворить —

Чтоб Единственной между всеми

Мне желанного сына родить.

'

Ты — я.

Мускул — пружина.

Сердце — наш канонир.

Тело — машина.

Души — весь Мир.

'

Июль 1923.

Тихий Океан.

Германии

'

Вынимайте из сна свои мордочки,

Вдохновенье не мерьте на фунт!

Разбивайте все двери и форточки,

Ниагарой вливайтесь в бунт!

'

Запевайте пропеллером песни,

Семивёрстный держите шаг!

Не сегодня-завтра воскреснет

Над Всемирьем кровавый флаг.

'

Так давайте же в ногу с вождями

Мы теченье Времён означать:

В красных днях — бунтарём беспощадным,

И любовником нежным в ночах.

'

Шире хохоты, бешеней Радость

Огневыми гирляндами в Мир!

Мы оркестром Вселенских парадов

Разодрать голубую ширь.

'

От Сатурна до Красной Пресни

Распылать запылавший мрак...

Не сегодня-завтра воскреснет

Над Всемирьем кровавый флаг.

'

Июнь 1923

Сибирь.

Ник. Костареву

'

Я швырнул своё сердце дрожаньям и бунтам,

Каждой ночью века — на весы.

Оттого-ль 10 лет

Из секунды в секунду

Над виском моим Кольт висит?

'

Мне смеяться Маратом под лицом Менестреля —

Сколько неб и ракет,

Сколько мечт и огней!..

Каждый клок моей кожи исстрелян

Ядовитыми пулями дней.

'

Как червяк

На крючок

Этой жизни насажен,

Под клещами какой-то железной руки

Злобно корчусь

Тараща

Глазищи

На сажень —

В половодье кровавой реки.

'

И когда истекал бурой кровью в закатах

Мной пробитый распухший солнца пузырь, —

Я взрывался в гремучих плакатах

Расшвырять в ваши души осколки грозы.

'

Но экватором словно вожжой опоясан

Шар земной как мясник и надут и горбат —

Мне прихлопнуть ко лбу этикетку паяца,

Ухмыляясь гнилыми зубами Карпат.

'

Скрежеща своим сердцем

Развернусь из консервной коробки,

Просвистя как пружина в стомильный свой рост —

Семицветить горящие строки

В запевающих ротиках звезд.

'

Июль 1923.

Амур.

Ждите, морские, земные дороги,

Скоро ногами мне вас расчесать!

Леонид Чернов.

'

Сегодня метнусь из своей берлоги

В великую Радость воскресшим Христом.

— Топчи нас! — кричат мне земные дороги,

И Мир предо мною —

Как письменный стол.

'

Под марши желудка (какая же музыка

Кроме этой поэту может играть?) —

Иду,

А в глазах Твоя жёлтая блузка

И огненных мыслей веселая рать.

'

Пропеллером вою — а там уже паника

На бирже печалей, тоски и гробов.

Смотри — я развесил на мачтах «Титаника»

Свою однодневную Радость — Любовь!

'

Влачащим печали я гаркаю: — Киньте их! —

Гирляндою Радости душу обвить!

Смотрите — какие невероятные Индии

Каждый день открываю в своей Любви!

'

Какое мне дело, что даже глаза на вес

Женщины тем и другим продают,

Если я в клочья паршивый свой занавес,

Прятавший в слякоти Радость мою!

'

А шарик земной — сплошную улыбку

Ртом Брамапутры швыряет в меня: —

Сердце, скорей похоронную скрипку

На кларнеты Веселья менять!

'

Будем голодными, юными, пьяными

Пулями Радости в сердце врагу:

Девушки, женщины, вейтесь лианами,

Пейте росу из цветов моих губ!

'

Ты ли Любовь мою в далях развесила?

Ты ль напоила огнями мой стих?..

... Даже сгореть и погибнуть мне весело

В диких пожарах безумий моих!

'

Февраль 1923.

Тёмною медью как церковь гремящий,

Пьяный от пряной всесветной ходьбы, —

Я — как послушный крокетный мячик

Под молотком судьбы.

'

Милая — милая!

Ты меня слышишь?

Фабричной сиреной мой рёв:

Снова Любви иглозубые мыши

Тёплыми рыльцами

В тёплую кровь.

'

Жадный как пламя,

Голодный Любовью,

Вечно-чужой серой своре мужчин —

Снова несу к Твоему изголовью

Много Любви и немного морщин.

'

Но теперь, когда весь я —

Сплошная осень,

Когда Ты для меня —

Как машине пар, Когда все говорят: —

Он теперь уже Тосин,

Когда Мартом смеётся беззубый Январь, —

'

Я —

Как стальной электрический молот

Самое сердце скуки бить,

Камень тоски как песчинка измолот

Единственным в Мире «Любить».

'

Вас, положительных, хохот мой дразнит,

Ну-ка, в футляры своих сюртуков!

Весь я — сплошной торжествующий праздник,

Красная метка средь чёрных листков.

'

Милые дети!

Позвольте мне туже вам

Петлю стихов, чтоб на землю слеза.

Тонко блеснуть бледнорозовым кружевом,

Сеткой поэз на бычачьи глаза.

'

А потом...

А потом засмеяться над вами —

Грудой застывших офраченных мяс,

Блёстким хохотом выть себе Вечную Память,

Чтоб не стыдно Миру за вас.

'

Слишком тонко щетинятся

Иглы наших кустарников,

Пятилетье мы пели пред злым дураком, —

И никто не додумался

Поколенью бездарников

Просто выстрелить в рожу весёлым плевком.

'

Мне от вас — пару брюк бы, вина, папиросу

Ну а вам? А вам от меня —

Не пора ли сюртук похоронных вопросов

На блестящее платье Любви

Обменять?

'

Впрочем... вы ведь свободны только в 12...

У вас ведь — котлеты, отчеты и нэп,

Вам ли теперь ерундой заниматься,

Если как блохи цены на хлеб?

'

А мы вам —

О розовых чашах женщин, —

Когда вам достаточно просто калош,

Женского мяса,

Модного френча,

А ночью с женой —

Официальная дрожь.

'

С шевелюрами Листа, с душою базарников,

Рельсы тупости в даль,

В свинохлев,

В Далеко...

Как я счастлив, что первый

Поколенью бездарников

В рожу выстрелил

Звучным

Веселым

Плевком!

'

Декабрь 1922.

Кременчуг.

Слёзы звёзд, небосвод из атласной материи,

А внизу на Земле — океанами кровь.

Перерезать бы дряхлому Миру артерии

И швырнуть эту падаль в ров.

'

И у старого бога добиться гарантии,

Чтобы в Новой Вселенной — сплошная весна.

А людей бы одеть в ярко-красные мантии,

В ризы бешенной Радости, Смеха и Сна!

'

Чтоб для них — ни Европ, ни Америк, ни Англий,

Чтобы травы для них не тонули в крови,

Чтоб для них мои песни — второе Евангелие у

Колоссальной Любви.

'

Наша каста поэтов — святое купечество —

За кредитки стихов Красотою звенеть.

Мы всегда в авангарде твоем, человечество,

Если ты на пути к вековечной весне.

'

Ну а если и дальше в слепой бухгалтерии

Колоссальными цифрами злобу и кровь, —

Мы разрежем проклятому Миру артерии

И швырнём эту падаль в ров.

'

Апрель 1928.

Одесса.

Одураченный жизнью — пред смертью брошу

Обалделой Земле своей Радости глыбу.

Храпящему Миру в печальную рожу —

Метрополитены Улыбок!

'

В пасхальном набате жужжать и вертеться,

Жужжать и кружиться сплошной каруселью!

Поэты! Куда на Земле бы нам деться

С таким неземным необычным весельем?

'

Лязгаем Радостью, Смехом скрежещем,

Издеваемся злобно над скорбью столетий.

Хохотом квакаем в рупоры женщин —

Дьявольской Радости буйные дети!

'

Скорбь и тоску избирая мишенью,

Звонко швыряем Беспечия глыбы:

Мы уже знаем о близком крушении

Метрополитенов наших Улыбок.

'

Февраль 1923.

«Ярмарке Мечтателей».

'

Ночь — алмазный хлев, в котором мы доили

Вымя неба, где сосцы — в звезде.

В колокольнях сердца зазвонили

Мы — Пономари Страстей.

'

В букварях Любви —

Колумбы ижиц солнца,

Акробаты сумасшедших ласк.

Рундучки поэтов — захлебнуться бронзой

(Раненой луны бараний глаз).

'

Кардиналы Страсти — бешенств Аллилуйа,

Прожигатели ночных динамо-снов.

Мы — барышники смертельных поцелуев

И бродяги в царственный Любовь!

'

Мы — мошенники в своём Екклезиасте,

Мы в трактире мук

— Любви аукцион.

Мы — лабазники сверкающего Счастья

Открывать ликующий Притон!

'

На базаре дрожи — снов эквилибристы,

От заразы грёз —

Стихов презерватив.

Мы в Театре Бунтов — первые артисты,

Каждый с алой солнцой

Плещущей груди!

'

Но в вертепе звёздном мы плести монисто —

Дьявола и бога на одном кресте.

Мы — бродяги в Счастье, мы — имажинисты,

Спекулянты бешенств, дьяконы Страстей.

'

Апрель 1923.

1.

Первое — самое страшное — для

Отца моего, чтоб его душить:

В 99-м тела футляр

Он подарил для моей души.

'

В колыбели зелёных кометных лучей

Сердце моё золотило тьму.

Он сколотил клетку душе —

Первый «будь проклят» — ему.

2.

Вы,

Рублекопящие от зари до зари,

Вместо Любви — только дрожь с женой,

Жрущие звери, жизни цари,

Ты — миллионный — проклят мной.

'

Стихи для тебя — поллюции грамм,

Вулканы грудей — сладострастий слюна.

Вечный, Великий, Могучий Хам,

Тебе — мое жгучее На́!

3.

Вам, засвинившие очи Весны

За то, что нет котлет и калош,

Я — у жизни ворующий сны —

Третьих Проклятий синеющий нож.

4.

Вам, для которых Смерть — лакей

Гениальных людей — к чертям,

Вам, истерзавшие мысль в кулаке,

Четвертое Страшное — вам.

5.

Вам, жандармы морали густой

«То добро, ну а это — зло»,

Вам зеленеющий злобой стон: —

Несите хлам На слом.

6.

Моей Возлюбленной за боль и страсть

Изжевавшие жизнь мою,

За бездны, за муки, за дикую власть,

За сонный последний приют,

'

Моей Любимой за то, что люби́м,

За то, что мы в Мире вдвоём —

Шестое Проклятье, — и вместе с ним

«Да святится Имя Твоё».

'

Февраль 1923.

Солнечный шар рыжий —

В лузу заката

Тощей

Ночи

Киём.

Тучных громад грыжи

Вздулись над рощей,

Где мы вдвоём.

'

Наше знакомство скрежещет экспрессом

Дачным, который в пятницу.

Знайте —

Каждую женщину сжатую прессом,

В каждой слезинке распять несу.

'

Зазвеневши губами — распну Вас бесстонно

На кресте Революций Ваш ужас исплачу.

... Только Вам ведь сейчас выходить из вагона

И дворняжкой протиснуться

В мужнину дачу.

'

Ах, каким диссонансом это Ваше «не троньте»!

И какой ерундою «мне надо спешить»...

Только многие дни Ваш сиреневый зонтик

Мне разбойничьим присвистом

Сердце кружить.

'

И когда

Распахнувшись духами

Вы низко

Чётким шёпотом яростно мне запестрели —

Не услыша я понял, что Вы — коммунистка,

И что юность в подполье,

Что отец Ваш расстрелян.

'

Что супруг — офицер, контрразведчик и белый,

Но любовь в Ваше сердце — железную лапу.

Только так Вы сумели

Информацию нашему штабу.

'

Прошуршала — И стихла.

И взглядом месила

Словно липкое тесто — мой шалый покой.

Осторожно спросила:

— А Вы кто такой?.

'

— Разорвите

Все нити,

Все пута,

Все цепи!

Развернитесь душой словно парусом в бред!

И вгрызайтесь

В мой

Вой,

Рёв,

Стенанья

И лепет,

Потому что я — ваш поэт!

'

В алый хохот знамён

И в декрет Совнаркома

Я вплету вашу боль, как в причёску цветок.

Я лечу вас на площадь из маленьких комнат,

Ваш последний поэт и пророк!

'

Вас промок пульный дождь в этих громах орудий

Героинями в кожаных куртках густой.

Пусть я первый венчать ваши юные груди

Ярко-алой моей Звездой!

'

Июль 1923.

Лян-чи-хэ.

Туман —

Кисель молочный в глотке улиц.

И в жести луж —

Фонариков опухшие глаза.

Завесы тьмы шурша сомкнулись,

Чтоб душу

Жёстким языком тоски лизать,

'

Тревожно каркая

Мигали сонных пятна.

Ночными птицами слетало с белых губ:

— Кошмар...

— Убит...

А в оловяной луже внятно

Шептал хихи

Кая ехи

Дно тих

Ий труп.

'

Бесшумный шелест: —

Ах, какая прелесть...

Кто?! Кто сказал?! — Налитый кровью рот.

Завыла мать.

А ночь сомкнула челюсть

И чёрным вороном шарахнулась вперед.

'

И солнце дёрнется рассветом в серой вате

И раздерёт лучом пугливой ночи плащ.

А им вползти в уют своих кроватей

И зло шептать,

Что жизнь — палач,

'

Но ни один испуганный мерзавец

Не будет знать перед своим концом,

Что мне всю жизнь носить в груди пылающую зависть

К тому, кто с дыркой в черепе

Хихикал нам в лицо.

'

Март 1923.

Автопортрет

'

От 26-ти до 32-х лет

В своём пламенном свинцовом полёте,

Где бездарное с солнечным скрещено,

Где каждый мужчина — поэт,

Где героиня — каждая женщина, —

Вы многих ещё найдете...

Вы многими вновь забредите —

И сердце завоет, звеня.

Вы узнаете гениальных поэтов,

Блестящих художников встретите,

Но никогда не найдёте

Меня...

'

Леонид Чернов — весёлый грешник,

Влюблённый в колючки акаций,

Променявший весенние черешни

На страсти изумительных вселенских комбинаций!

'

Парижи, Нью-Йорки, Берлины!

Не судите его слишком строго:

Он создал из бледной картины

Пылающий факел восторгов.

'

У него миллионы трепещущих душ,

И он схватил самую лучшую,

10 лет как невесту лелеял,

Написал на ней «Мулен Руж»,

И швырнул её плавать над тучею —

Прямо в руки кометы Галлея.

'