Читаем Такой я видел Индию онлайн бесплатно

Л.Б. Алаев пока не приобрел известности как журналист, но в среде ученых-востоковедов его имя произносится с уважением. Впрочем, когда исследователь превращается в рассказчика, это настораживает. Слишком часто результатом бывает унылая лекция с вкраплениями профессорского юмора. Л.Б. Алаеву удалось избежать подобной опасности и проявить в своей первой очерковой работе немалые литературные способности.

Л.Б. Алаев написал хорошую книгу. От большинства описаний путешествий по Индии она отличается тем, что в ее основе лежит не просто наблюдение, а изучение страны. Эту книгу не стыдно предложить вниманию самого взыскательного читателя.

М. Александров

12.IV.71

Когда я морозной январской ночью ожидал посадки на самолет в Шереметьеве, этот вопрос не возникал у меня. Для человека, начавшего изучать Индию в студенческие годы, издавшего несколько работ по истории страны, естественным было стремление попасть в нее, «почувствовать» ее, увидеть собственными глазами памятники древней культуры, узнать новую Индию, ставшую хозяйкой своей судьбы. Мои товарищи, уже побывавшие там, говорили мне, что страна производит неизгладимое впечатление, не идущее ни в какое сравнение с впечатлением от книжного знакомства.

Но у читателя подобный вопрос может возникнуть. Зачем еще одна книга об Индии после многочисленных воспоминаний советских деятелей культуры, после трезво-лирической книги Орестова, после блестящих эссе И. Эренбурга, после перевода на русский язык увлекательных книг Корбетта и содержательных очерков Л. Кренека? Тем более что книги, как только что было сказано, не могут заменить личных впечатлений?

Ну, во-первых, каждый воспринимает по-своему. Во-вторых, речь пойдет почти о сегодняшнем дне, об Индии 1963 и 1968 гг. В-третьих, я полагаю, что моя специальность историка Индии позволит мне рассказать о ней то, что осталось не замеченным другими. И, наконец, что греха таить, даже имея перед глазами массу примеров, свидетельствующих, как трудно понять чужую культуру и еще труднее написать о ней, я все же не мог преодолеть соблазна. Льщу себя надеждой, что мне удастся передать атмосферу «настоящей» Индии, Индии «как она есть», показать читателю хотя бы некоторые черточки индийского быта.

У психологов существует такой тест. Обследуемому называют слово и просят дополнить его первым пришедшим в голову по ассоциации словом или выражением. Девяносто из ста на «яблоко» отвечают «груша», на «Пушкин» — «Лермонтов», а на «Индия» — «Страна чудес». Уже не раз объясняли, почему возник этот стереотип и как он сохранился до наших дней. И уже не раз писали, что эта характеристика мало соответствует сегодняшней действительности.

В последние столетия Индия лишилась наиболее яркого признака своей «чудесности» — богатства. Английские колонизаторы, вывозившие из колонии громадные суммы, превратили ее в одну из самых бедных стран мира. А в годы независимости исчезли княжества, правители которых даже при англичанах стремились поддерживать роскошный и расточительный, чисто «восточный» образ жизни, поражавший воображение экономного европейца. Многие из них остались богатыми людьми, но теперь не модно содержать гигантские гаремы и слоновники, принято ходить в скромных европейских костюмах (сшитых в Париже) и жаловаться на бедность. Нет, экзотический быт и восточная нега уже не поразят европейца, привыкшего к горячей воде в кране и теплым туалетам.

Правда, не исчезла другая сторона «чудесности» — своеобразный взгляд индийцев на мир, их удивляющая всех способность отказываться от материальных благ ради духовных ценностей, умение некоторых из них (йогов) владеть своим телом и показывать чудеса тренированности и пластики. Религиозные учения Индии получили в последние годы большую популярность на Западе, где преклонение перед жизненными удобствами иссушает человеческую душу и заставляет ее искать какие-то иные идеалы. Даже битлы — знаменитый квартет английских модных певцов — поехали в Индию, чтобы взять несколько уроков смирения у проповедника Махайоги. Впрочем, проповеди им не понравились, и они через месяц, разочарованные, уехали обратно. Это событие несколько поколебало репутацию Махайоги, но еще больше подорвало престиж битлов, в который раз продемонстрировавших свое ужасное безбожие.

О йогах и чудесах мы поговорим позже. Пока же хочу уведомить читателя, что теперь в Москве есть собственный йог — преподаватель Московского университета А. Зубков, прошедший курс обучения в йогической школе. Он не только хорошо рассказывает о чудесах, но, говорят, даже показывает их. Впрочем, медики от этих лекций не в восторге.

Не исчезли великолепные памятники древней и средневековой культуры Индии, по праву занимающие место в списке чудес мира. Возрождаются классические танцы, музыка, изобразительные искусства, которые тоже нельзя не отнести к чудесам.

Отправляясь в Индию в январе 1963 г., я, конечно, отдавал себе отчет, что ни один народ, и даже индийский, не может жить чудесами. Я знал, что меня ждет встреча с огромной, бедной, растущей, а потому плохо организованной страной. Но разум — плохой советчик в чувствах. Понимая все это, я подсознательно ждал необыкновенного.

Потом была снова ночь и снова январь, на этот раз 1968 г. Обе поездки были научными командировками. Я исколесил всю страну, посетил ее основные районы — от холодно-синего Кашмира до душной и зеленой Кералы, испробовал чуть ли не все виды транспорта. Я видел крупные города — официальный Нью-Дели, грязно-красочный Дели, дымную Калькутту, строгий и деловой Бомбей, веселый Мадрас — и мелкие городки, сначала показавшиеся до удивления похожими и лишь постепенно раскрывавшие свое разнообразие. Был и в деревнях, гораздо более индивидуальных, как это ни странно, чем города. Жил в первоклассных и захудалых отелях, в общежитиях и на постоялых дворах, в индийских семьях разного достатка и однажды даже в конторе. Везде со мной был, как принято выражаться, испытанный друг — фотоаппарат «Зоркий». Но, как всегда, лучшие кадры остались неснятыми.

И все же многого в Индии я не увидел, о многом лишь догадываюсь. Научная командировка — это и хорошо и плохо.

Можно увидеть гораздо больше, чем если годами жить в одном городе, ходить на работу и на базар, на крикетные матчи и в гости к знакомым. Можно «объять» всю Индию, почувствовать ее многоликость, встретить совершенно неожиданных людей, вдоволь наговориться с пассажирами — кстати, они в Индии не менее, если не более разговорчивы, чем у нас. Наконец, обязанность научного работника в командировке — находить умных людей, думающих о проблемах страны и ищущих пути их решения.

Однако есть во всем этом некое верхоглядство, преимущественное внимание к внешнему, недостаточно глубокое проникновение в повседневную жизнь, случайный подход к явлениям, возможность делать скороспелые заключения. Среди тех, с кем общаешься в чужой стране, преобладает интеллигенция — техническая, чиновная и творческая. Как и везде, она представляет лицо народа, но по лицу не всегда можно правильно судить о человеке, как нас ни пытаются уверить в обратном физиономисты.

В большинстве городов Индии я так и не побывал. Нечего и говорить о сотнях тысяч деревень. Утешением служит то, что увидеть всю страну не под силу никому. Я все же объехал ее дважды с перерывом в пять лет и мог сравнить не только книжные знания с личными впечатлениями, но и получить представление о том, как она меняется и что в ней меняется.

Итак, я думаю, что мои заметки будут достаточно правдивы, но не претендую на то, что они будут полны. Если бы можно было нарисовать полную картину жизни Индии, это было бы давно сделано специалистами и знатоками.

И еще одно. Индийцам редко нравятся книги, написанные иностранцами об их стране. В газете «Мазер Индия» в разделе юмора я как-то увидел этакий многозначительный диалог:

— Как к нам относятся на небесах?

— Я там еще не был. Нет никакого смысла рассказывать вам об этом, чтобы не уподобиться иностранцу, посетившему Индию за наш счет.

Въедливые чужестранцы, по мнению индийцев, часто критикуют совсем не то, что следует критиковать, и восхищаются тем, чем не следует восхищаться. Но это естественно. У людей разных культур разные точки зрения на ценности и мораль. Бесполезно стремиться возвыситься над собственными представлениями по поводу того, что хорошо и что плохо.

В этих заметках я буду говорить о том, что меня поразило не просто как человека и историка-индолога, а как русского и советского человека. Субъективность подхода несомненна, но с этим ничего не поделаешь. Надеюсь, мои симпатии и антипатии не всем моим индийским друзьям покажутся совершенно неосновательными.

Есть несколько Индий. Самая большая и самая «настоящая» живет в деревнях — в 600 тысячах мелких и крупных поселений, довольно густо покрывающих равнины страны и даже забирающихся в горы. Но иностранному путешественнику прежде всего открывается другая Индия — Индия городов. Она во многом отличается от своей старшей сестры (может быть, лучше сказать — матери?). Она моложе, меньше по величине (20% жителей), у нее другой ритм жизни и даже другое население. Как нельзя понять и почувствовать Индию, увидев лишь ее меньшую и специфическую часть, точно так же нельзя понять ее, отбросив городские впечатления.

Путь в индийскую деревню и в прямом и в переносном смысле пролегает через город. Через него проходит дорога и в прошлое Индии и в ее будущее. С другой стороны, путь из города в город теперь уже не идет через деревни. Чтобы попасть из Дели в Калькутту, не нужно проезжать сотни хиндустанских, бихарских, бенгальских деревень: можно сесть на «Каравеллу» и прибыть в Калькутту через полтора часа. Можно, конечно, воспользоваться поездом, однако железнодорожные станции не дадут никакого представления о сельской местности и большую часть пути вы будете просто спать.

Любой прибывающий в Индию иностранец начинает знакомство с нею (к сожалению, часто и заканчивает) с городов. И мы начнем наше знакомство сверху, с того, чем Индия хочет казаться и чем она думает стать.

Первый «высший» уровень сети, связывающей всю страну, — система четырех городов-гигантов, как бы нарочно ориентированных на четыре стороны света.

В последнее время их особое социальное существование подчеркнуто самолетной трассой. Два самолета в день летают, меняя команду, по маршруту Дели — Калькутта — Мадрас — Бомбей — Дели и два других по той же трассе в обратном направлении. Эти четыре центра играют такую важную роль, что о них я расскажу отдельно.

Есть по крайней мере еще два городских уровня. Первый из них — нынешние или бывшие столицы штатов и княжеств, а также крупные промышленные города, никогда не имевшие административного значения. Перечисление их всех заняло бы слишком много места и. было бы достаточно утомительным, но некоторые из них назвать стоит — Бангалур, столица штата Майсур, центр машиностроения и текстильной промышленности; Хайдарабад, столица штата Андхра (машиностроение и легкая промышленность); Ахмадабад, недавно ставший столицей штата Гуджарат, но уже около ста лет важнейший центр хлопчатобумажной промышленности; Канпур, просто промышленный центр в штате Уттар Прадеш; Пуна — научный и университетский центр, в XVII-XVIII вв. — столица державы маратхов, претендовавших на господство над всей Индией.

Конечно, такого рода характеристики не способны объяснить, чем эти города отличаются друг от друга. А отличия громадны. Бангалур, например, хотя там мне чаще всего приходилось бывать на предприятиях, запомнился как сплошной сад. Это один из самых зеленых городов не только в Индии, но, пожалуй, и в мире. Особенно красив он зимой, когда деревья, обрамляющие улицы и лужайки парков, цветут красными, желтыми, белыми и сиреневыми цветами. Он расположен на плато, довольно высоко над уровнем моря, и потому в нем не бывает очень сильной жары. Именно здесь предпочитали жить англичане, если они не возвращались домой после выхода в отставку. И Бангалур до сих пор остался в какой-то мере городом старых европейских джентльменов с собачками.

Хайдарабад — прежде всего мусульманский город: мечети, фески, купола и бороды там повсюду. На протяжении более двухсот лет он был столицей низама, крупнейшего из владетельных князей Индии, сокровища которого были так велики и так засекречены, что он прослыл самым богатым человеком в мире. Теперь у него есть лишь дворец и пенсия.

В городах этого типа обязательно имеются два бурно растущих района — административный и университетский. Иногда исключительно из них состоят целые города. Таким является, например, Бхубанешвар — новая столица штата Орисса. Создается впечатление, что в нем вообще нет ничего, кроме безупречных улиц, административных зданий, домиков с квартирами чиновников и громадного Уткальского университета.

Строительство «достойных» столиц штатов развернулось или развернется вскоре в Ахмадабаде (Гуджарат) и в Гаухати (Ассам).

Заслуживает особого внимания Чандигарх, один из новых городов, задуманный специально как столица штата Панджаб. Чандигарх — явление не только в индийском, но и в мировом градостроительстве, потому что сооружен, вернее начал сооружаться, по проекту Корбюзье.

Мне этот опыт не кажется удачным, хотя, быть может, впечатление обманчиво и судить еще преждевременно, ведь строительство не завершено. На всхолмленной, совершенно выжженной равнине, вернее, во впадине, окруженной горами, там и сям возвышаются претенциозные здания. Закованные в бетон и стекло, они образуют то правильные параллелепипеды, то причудливые многогранники. Неожиданно торчат башни, похожие на покривившиеся заводские трубы, из земли или из стен выступают острые бетонные пирамиды.

Иногда эти здания красивы (например, Верховного суда или Картинной галереи), но чаще вычурны и поражают неуместностью, несоответствием пейзажу и естественным краскам Индии.