Читаем Дикая тварь из дикого леса онлайн бесплатно

Все закончилось странно. Нелепо и пугающе. Да если по-честному, то не было никакого ощущения законченности.

Ночью Гарри ложился спать, но видел только глаза умирающего профессора Квиррелла. Раз за разом.

Учитель, конечно, оказался подлецом, но принять это сердцем оказалось не так уж просто. Сердце упорно твердило, что самый гадский гад в школе — профессор Снейп. И ничего поделать с этим было невозможно. А Квиррелл, он так и остался во всеобщей памяти растяпой и лопухом, профукавшим собственное будущее и даже собственное тело.

Его было, пожалуй что, жаль.

А еще, бывало, снилась та ночь, в которую пришел Хагрид и позвал прочь от Дурслей. Тогда казалось, что навсегда позвал. Хоть Гарри и не мог сперва понять — зачем он может быть кому-то нужен? Нахлебник, вечная обуза дяди и тети. Пожимая без конца чьи-то потные ладошки в Дырявом Котле, Гарри все ждал, что вот сейчас все поймут, что ошиблись, и оставят его, наконец, в покое. Потому совершенно как должное воспринял тот момент, когда Рубеус усадил «всеобщего героя» в поезд и помахал вслед, возвращая Гарри Поттера — обузу и нахлебника — Дурслям. Ну в самом деле, кто он такой для Хагрида, чтобы тот с ним возился? Кто он такой, чтобы приглашать его в гости?

Проснувшись однажды утром, умудрившись посмотреть оба сна — про доброго Хагрида и несчастного Квиррелла — Гарри вдруг подскочил от осенившей его идеи: это он тогда был никому не нужным и неизвестным мальчишкой, которого невозможно было разглядеть за грохотом и блеском дутой славы. Сейчас-то у него появилось много настоящих друзей среди взрослых!

Хагрид зазывал на чай всегда, относился, как к брату, как к настоящему другу. Профессор МакГонагалл часто повторяла, как хорошо она знала его родителей, даже видела малыша Гарри, когда приходила к ним в гости. А ведь совсем маленьких детей посторонним даже у магглов не принято показывать, у магов это вообще целое дело — кого можно допустить в дом в такое время. Он знает, ему Гермиона рассказывала. А Поппи Помфри и профессор Спраут — просто хорошо к нему относятся, потому что очень добрые.

Ребенок счастливо улыбнулся и побежал устраивать свою дальнейшую судьбу, в которой не было и следа мерзких Дурслей.

Хагрид сидел на пороге своей избушки, задумчиво глядя на тропинку в Хогсмид.

От него, как и всегда, пахло разогретым пыльным мехом его кротовьего пальто, смешно щекоча в носу, лесной свежестью и доброй порцией виски.

— Привет, Хагрид! — радостно пискнул Гарри, собирая в себе всю храбрость, какая только была. Лесничий же говорил, что они друзья, правда? К тому же, с чего Хагриду отказываться? Гарри — мальчик маленький, много места не занимает и ест совсем мало, даже меньше Клыка!

Но Хагрид отказал. Как-то так что-то мямлил, мямлил. Уверял, что они друзья, ну просто «Ого-го!» какие. Вспоминал, как вез Гарри к Дурслям на мотоцикле. Обсопливил платок, возрыдав над именами родителей и… И, собственно, все.

Не успел Гарри опомниться, а его «большой друг» был уже на полпути к кабаку, снабдив душевным советом готовиться к отъезду.

Это было больно.

Но не катастрофично.

Оставались ведь еще профессора и медиведьма. Может, так оно даже лучше. Все-таки, они более взрослые, ответственные люди. Им, наверное, будет проще объяснить, что именно от них хочет Гарри Поттер. А то, кажется, Хагрид банально не понял ничего, вот и ушел, чтобы в своей бестолковости не сознаваться. Сам Гарри тоже не любил, когда его выставляли дураком и ненормальным. Потому что он был еще даже поумнее прочих. Вот!

К встрече с МакГонагалл он решил подготовиться потщательнее. Продрал вихры, вымыл руки, шею и — с особой тщательностью — за ушами.

Надел чистую мантию и самую хорошую футболку из оставшихся от Дадли. Мантия, конечно, немножко помялась, потому что в сундук ее Гарри сунул абы как. Но он как мог старательно разгладил ее руками, надеясь, что помятость сама обвиснет за время пути до кабинета декана.

Однако все ухищрения не помогли.

Минерва МакГонагалл сжала губы в тонкую полоску так, что побелело все лицо, словно покрылось инеем. И глаза такие строгие-строгие, как когда она смотрела на них, поминутно отвлекаясь на поверженного тролля в злосчастный Хеллоуин. Ей даже говорить ничего не надо было. Все равно, со страху Гарри толком и не понял, что именно она ему говорила, выталкивая слова сквозь эти свои сжатые губы. Тетушка Петуния похоже сжимает. Так что, наверное, и слава Мерлину, что профессор не согласилась. А что отчитала, так это она машинально, по привычке. Как за год привыкла их с Роном отчитывать, так и теперь вот.

Выйдя от декана и утерев дрожащей рукой испарину со лба, Гарри случайно посмотрел на свои ноги. Скривился — скотч отошел от мыска одного кеда и в получившуюся дырку вызывающе торчал не очень чистый, не очень целый, зато очень растянутый и выцветший носок, доставшийся от дяди Вернона. Не удивительно, что такого неряху не захотел никто пригласить в гости. Мальчик прикусил губу, сдерживая подступающие слезы. Ничего, у него есть еще две попытки. И вообще, там шансов больше. Профессор Спраут и мадам Помфри добрые. Они же сразу поймут, что он не может вернуться к Дурслям! А он, в благодарность, будет помогать им в саду и по дому. Он многое умеет. Он будет все-все делать!

Потратив время и три шоколадные лягушки на договор с гриффиндорцем-семикурсником (тот на два часа превратил разбитые, порванные кеды во вполне пристойные ботиночки), Гарри вошел в Больничное крыло. МакГонагалл беседовала там с Поппи Помфри. Увидев входящего в Больничное крыло Поттера, всего такого с чистой шеей, в нормальных ботиночках и почти не мятой мантии, да еще и нервически приглаживающего свою знаменитую фамильную прическу-швабру, медиведьма испуганно сглотнула и скрылась в камине, адрес выкрикнув уже на ходу. Декан снова поджала губы и тем же камином перенеслась в свой кабинет.

Постояв некоторое время в совершенно пустой комнате, Гарри понурил плечи и побрел в сторону теплиц, не находя уже для себя слов ободрения и утешения.

Так и вышло.

— Гарри, милый, пойми меня, пожалуйста! Я не могу не поехать в эту экспедицию, для меня это очень важно…

«А я? Кому важен я?!» — кричали слезящиеся, как у побитого щенка, глаза, троекратно увеличенные толстыми линзами.

— Ты, разумеется, тоже важен, но там я уже договорилась, пожалуйста, пойми!

«А, может, я поеду с вами? Мне тоже интересно! Я могу быть полезным! Возьмите меня с собой!» — в выразительных глазах загорелась неистовая, лютая надежда.

— И я не могу тебя с собой взять, понимаешь? Там очень опасно…

«У Дурслей тоже опасно. Это очень опасно — жить в доме, где тебя не любят, где ты лишний», — не отбросил надежд мальчик, хоть и не рискнул перебить преподавателя.

— И договор был только на меня одну. Мне просто никто не позволит увеличить экспедицию на еще одного мага, которого нет в списках. Да еще такого молодого мага, пони…

— Да понял я все, — буркнул Поттер, отводя, наконец, взгляд. Постоял, дожидаясь неизвестно чего, а потом вышел, умудрившись даже не хлопнуть дверью.

На ужин Гарри пришел в каком-то сумеречном состоянии духа.

Смолчал на очередную Малфоевскую гадость, увернулся от дружеского Ронова хлопка по плечу. Дернулся несколько раз от излишне шумных, бесцеремонных софакультетчиков, без конца вторгающихся в его личное пространство и даже не думающих принимать во внимание кислый вид и нервные, рваные движения. Чуть посидел так, но потом не выдержал, отсел на самый край стола. Растопырил локти и нахохлился, давая понять, что не жаждет собеседников за трапезой.

Он хотел просто побыть в одиночестве. Пережить как-то свой позор. Свою никчемность и ненужность. А вышло, что стал свидетелем разговора двух гриффиндорских второкурсников, навсегда перевернувшего его жизнь.

-…и мы с папой поедем на охоту с министром. Папа уже купил новую палатку, а то наша совсем старая, почти три года назад покупали. Неудобно даже перед мистером Фаджем, — на манер Драко Малфоя хвастался какой-то мальчик, — эта будет с двумя ванными комнатами, кухней и с гостиной попросторнее. Очень хорошая палатка.

— Да что ты заливаешь? Какая ванна? — взвился раздраженный выпендрежем собеседник.

— Уж промолчал бы! Это же магическая палатка. Там есть все, как в нормальном доме. Жить можно, — все так же самовлюбленно и вальяжно поставил на место своего фыркающего приятеля мальчишка. Кажется, его звали Кормак. Дальше Гарри не слушал, оглушенный открывшейся перспективой. Зачем ему вообще в гости, когда в магическом мире есть такие палатки?

Поттер давно уснул, но слова второкурсника все еще звучали, повторяясь снова и снова. «Жить можно».

Это то, что ему нужно. Он купит магическую палатку и останется жить в лесу. Не вернется он к Дурслям, хоть режьте его! Только надо свой ключ у Хагрида попросить. Это же ничего, правда? Ему же так и так надо будет к школе брать деньги из хранилища.

— Хагрид, привет! А ты не мог бы мне мой ключик от сейфа дать на время? Знаешь, хотелось бы сразу все купить. А то меня Снейп так ругал за то, что я к первому сентября не успел дополнительную литературу по зельям прочитать. Прямо у-ух! Знаешь, какой он?!

— Ну что вы на него наговариваете-та? Хороший он профессор — Снейп. Я его еще мальчишкой помню. Вот, было…

— Так что с ключом? — снова оставаться на пустой тропинке, глядя растеряно вслед Хагриду, Гарри был не намерен.

— Ээээ… м-э-э-э-э-э… Тык… Тык у директора же он! Я-та тут при чем? Тебя эта, проводил да и отдал ему твой ключик. С нево иди и спрашивай, — и «друг», вскинув на плечо арбалет, заспешил в Запретный лес: «А то там эта, того…»

Ну, разумеется.

К директору было отчаянно страшно идти. Он не Хагрид. Уж Дамблдор сразу догадается, что Гарри задумал. Может и не разрешить остаться в лесу. Станет ли он силой возвращать ученика к его нелюбимой родне — не та вещь, которую хотелось бы непременно проверить. Вот только времени почти не оставалось. Дело шло к прощальному пиру, на утро после которого поезд домчит его прямиком в лапы Дурслей.

Мысли, словно сговорившись, разбегались и прятались. В голове вместо них колотилась о стенки черепа заполошная фраза: «Только не это. Только не это. Только не это».

Толку с этого «только» не было ни на грамм.

Но все-таки Поттера озарило.

Гермиона как раз отчитывала их с Роном за лекции о гоблинских восстаниях, которые они с удовольствием проспали на Истории магии.

А что если?..

— Профессор Флитвик, а что если я потерял ключ от хранилища? Я теперь навсегда без денег останусь? — чтобы выглядеть несчастным и взволнованным, Гарри совершенно не приходилось притворяться.

— Ну что вы, мистер Поттер! Достаточно обратиться к любому клерку в банке, и в присутствии взрослого предоставить волшебную палочку и каплю крови на опознание, что вы — это действительно вы.

— А вы не могли бы?.. Сэр, я понимаю, как вы заняты, но…

— Почему бы вам не попросить своего декана?

— Ей нет до… в смысле, ей сильно некогда, сэр.

Полугоблин проказливо улыбнулся. Он только недавно поругался с Минервой из-за того, что якобы недостаточно уделяет внимания проблемам своих воронят, и будет приятно ощутить, что зато с проблемой львенка разбирался он. О, разумеется, он не станет по-глупому (по-гриффиндорски) выкрикивать в лицо, что ее драгоценный Гарри Поттер боится попросить своего декана о пустяковой услуге. Он просто будет знать. И иметь все основания снисходительно улыбаться во время следующего скандала.

— Н-ну, возможно, что и мог бы. Завтра я собирался в банк по делам. Если вы не имеете задолженностей по предметам и планов на этот день…

— Не имею! — вскрикнул мальчишка, от волнения «пустив петуха». — Сэр! Прошу вас!

— Завтра после обеда подходите к моему кабинету.

— Спасибо! Сэр! Спасибо вам!!!

Так Гарри оказался в Косом переулке, чтобы выполнить задуманное.

Флитвик совершенно спокойно оставил ребенка ожидать дубликат ключа, а сам ушел заниматься своими делами. Он вообще не был склонен к гиперопеке и не стремился лезть не в свои дела, полагая, что человеческие детеныши вполне смогут позаботиться о себе сами. А ему лишние беды вовсе ни к чему. Все, к чему обязывает должность преподавателя чар, все им выполняется отменно. А остальные вопросы можно и нужно переадресовывать к директору и его заму. Или к старостам факультета (если спрашивает как раз директор или Минерва).

Профессор скрылся за резной дверью, а Гарри, задрав голову, рассматривал уродливое, нарушающее все каноны человеческой красоты, лицо гоблина, чем-то напоминающее ему противного Снейпа. Клерка, надо сказать, это бесцеремонное, но молчаливое и чуть испуганное внимание весьма раздражало, потому ключик Гарри получил быстрее многих весьма и весьма уважаемых клиентов банка. Меньше ему пришлось бы ждать лишь в том случае, если бы кто-то расточительный присудил ребенку статус «друг гоблинов».

Отделавшись от навязчивого мальчишки, гоблин раздраженно передернул плечами и спокойно занялся своей работой, мгновенно забыв невоспитанного клиента, мнящего о себе Уркхарт знает что, на основании всего лишь мутного дельца десятилетней давности.

Набив школьную сумку сиклями и галлеонами, сколько смог поднять (все-таки, как неудобно, что у магов нет бумажных денег!), Гарри вышел на улицу. До возвращения в Хогвартс у него было чуть больше получаса.

— Простите, — робко обратился он к охраннику банка, пытаясь сформулировать вопрос так, чтобы если потом кто-то попробует найти и вернуть Дурслям их племянника, догадались, куда он делся, не сразу. — Вы не знаете, где здесь магазин с товарами для туризма?

Мрачный гоблин молча махнул лапой в нужном направлении. В той стороне отчетливо виднелась вывеска с волшебником, карабкающимся в гору.

— Спасибо, сэр! — счастливо чирикнул герой волшебного мира и побежал в магазин, в котором было все необходимое для того, чтобы помыться и в горы.

Внутри торговый зал был ожидаемо больше, чем это можно было бы предположить по фасаду. Вокруг стояло, лежало и прыгало много всякого-разного, названия чему Гарри не знал, даже не догадывался.

— Могу я чем-то помочь вам, сэр? — появился продавец, когда мальчик робко ковырнул ногтем что-то ярко-оранжевое, издающее странные звуки и периодически вздрагивающее боками.

— Э… Да, я хотел бы… то есть… А у вас есть палатки, чтобы в них жить можно было?

— Палатки с незримым расширением? Следуйте за мной, сэр.

Робея и смущаясь, Гарри прошел за невозмутимым продавцом в следующий зал. Выглядело помещение, как палаточный городок, по какой-то причине устроенный под крышей большого ангара. Мальчик тут же завертел головой.