Читаем Незабытая: отчаянное сердце. Книга 1 онлайн бесплатно

Эта история создавалась по мотивам настольной ролевой игры под названием Dungeons & Dragons (DnD), в которую меня позвал играть Роман Егоров, желающий попробовать себя в роли Мастера Подземелий. Затем подключились: Мария Новожилова, Егор Новиков и мой брат, вернувшийся из армии, Ильгар Тагиев. Без них не было бы ни Гулльвейг, ни Сфинкса, ни Велеруса. Как и наши герои, мы живем в разных городах, но, благодаря интернету, играем вместе, причем – днями напролет! Эта история – наша общая память, трансформированная при поддержке моего любимого мужа, Кирилла Бурченкова, из слов устных в слова письменные, пропитанные теплом, смехом и дружбой, в которую я предлагаю окунуться всем вам!

ВАЖНО!

В книге присутствуют лишь отсылки на используемые заклинания и лор вселенной. Мир кампании (происхождение магии, континенты, города, сюжет, персонажи и прочее) – продуман самостоятельно. Все материалы книги (в том числе обложка) являются защищенным объектом авторского права. Копирование, распространение и любое иное использование материалов без согласия с автором запрещено.

Если Вы это читаете, – поздравляю: Вы владеете забытой речью, первородным языком, существовавшим еще тогда, когда все-все существа на свете в Материальном Плане друг друга понимали. Простое общение за несколько тысячелетий так сплотило и возвысило единую цивилизацию рас Материального Плана, что существа иных Планов испугались. Они сплотились, чтобы помешать безоговорочному господству одного Плана над множеством других и уничтожили возможность общаться на едином языке: попросту стерли его знание из наших умов. Вместо него появились разные языки, обнаружение которых перессорило и разделило расы, со временем разбросав их в разные точки земли1.

Ныне существует общий язык, но это не одно и то же. Он – принципиально иной: на нем сейчас разговаривают, но общение с его помощью не столь результативно, как раньше.

Однако Вы все еще читаете этот дневник. Выходит Вы, как и я, вошли в контакт с существом иного Плана. Радоваться за Вас или сочувствовать Вам – я не знаю, поскольку от этого контакта есть как плюсы, так и минусы. Я же узрела много истин, правда детали моего прошлого какое-то время были для меня туманны.

Именно из-за проблем с памятью и появился этот дневник.

Я помню свой Дом: замок из драгоценного камня Александрита на Южном континенте, в составе самой крупной, горной территории, названной «Хрустальной».

Помню прекрасных, но молчаливых существ с печальными лицами в услужении, столы, ломящиеся от изысканных яств, постоянных гостей, сокровища завоеванных стран, среди которых всем были интересны горные породы, а мне – потрепанные книжки на новом, общем языке.

Я помню родителей: статных и благородных, самым частым словом которых было слово «должна». Должна много чего… суетного, безделушного. Потому что – единственная дочь, потому что – высший эльф, потому что – чистокровный, потомственный колдун.

Я помню, как сперва старалась, – очень старалась, – но не для исполнения своего «долга», а для того, чтобы моя мать меня приласкала, а отец – хотя бы раз улыбнулся и… прикоснулся ко мне. Ведь для нас, для высших эльфов Дома Александрита прикосновения всегда были куда важнее слов.

Но ничего из этого не происходило.

Сколько бы я ни старалась, моих действий всегда было мало. Я должна была стать лучше себя вчерашней, лучше себя уже сегодняшней.

Действительно, без устали упражняясь в магии под руководством лучших колдунов отцовских приближенных, я обретала силу; становилась эрудированной и воспитанной, читая отведенные мне книги под наставлением доверенных дам моей матери. Этикет, каллиграфия, рукоделие, искусство рисования, танца и песни, стихосложение, игра на самых разных музыкальных инструментах, верховая езда…

Я внушала уважение и восхищение у окружающих на смотринах, прогулках, традиционных балах – знакомствах, которые организовывали для получения новых связей. Однако я все время оставалась в тени своих родителей, которые даже не оглядывались, пока я бежала за ними, пытаясь нагнать и соответствовать их статусу и их образу видения идеальной дочери.

Я была их разочарованием, когда проявляла собственную волю. Им нужно было мое лицо, мое тело, но не я сама. Они хлопотали надо мной только ради того, чтобы к определенному сроку я стала самым выгодным «товаром» своего Дома на выданье, чтобы смогла заполучить самый выгодный «товар» другого Дома, который, впрочем, наверняка, был рад являться таким и делал для этого все.

Целью этой «сделки» было получение большего могущества от чистокровного потомства: врожденные способности к сильной магии, тайные знания прародителей, передающиеся из поколения в поколение, дополнительные территории и власть над низшими – всеми прочими расами иных территорий Южного континента, служащими в нашем Доме рабами.

Минуло столетие. Я привыкла к своему статусу и тянущемуся за ним одиночеству. Пока мой Дом набирал могущество, я научилась обманывать, заменяя должные мне книжки на те потрепанные, что приносили слуги, с которыми я была ласковее других высших эльфов Дома. Никто не считал эти книги чем-то ценным, поэтому их не хватались.

Среди них были те, через которые я узнала историю за пределами гор, ставших мне золотой клеткой: целых стран, отдельных существ, общих побед и поражений, лжи, разрушений и созидания на месте пустоты. Но, были и те книги, читая которые, я стала видеть нити магии, чей цвет отличался от тех, что были в моем Доме; они податливо сплетались во что-то новое по моему желанию, облаченному в слова. Это вызывало интерес.

Оказалось, что все вокруг было пронизано нитями, – магия покоилась везде, только подзови и начинай сплетать! Именно так я научилась другой магии; не пафосным фокусам своего Дома, – а мощным заклинаниям иных рас. И я смогла соединить их: свои выверенные знания и несбалансированные очерки о колдовстве прочих умов. Хаотичные потоки магии откликнулись мне, и у меня получилось частично обуздать их, обнаружив совершенно новые цвета ее нитей. Их окраска зависела либо от источника силы, либо от ее характера.

Но мне того было мало; я стала оттачивать свой взор и знания. Я помню, как поглощала все новое о магии и в тайне ото всех экспериментировала с ее нитями с таким аппетитом, что забывала обо всем: об аппетите физическом, сне, успешных проверках в области магии, о гостях, женихах, родителях… Я комбинировала слова и жесты, соединяла их с нитями определенных цветов, выводила их новые сочетания…

Однако мои эксперименты оставались только моими. В отличие от того, чем занимался мой отец, я никому не причиняла вреда. Но все это порождало много вопросов. Как сотворенное мною новое можно было применить на практике и что за этим последует?.. Чем мы, высшие эльфы, отличались от изгнанных под землю темных эльфов с такой же идеологией? Почему люди, среди которых тоже были колдуны, искатели тайных знаний, так мало жили? Из-за чего все боялись черных нитей, – некротическую магию, – если из них можно было сплести весьма полезные заклинания? И как так вышло, что именно мой Дом оказался во главе всех прочих на территории «Хрустальных гор», ставшей самой сильной на Южном континенте?..

Однажды все сложилось; я поняла, к чему все шло, зачем это нужно было на самом деле, и кем во всем это была я сама. Тогда я сбежала. Унеслась прочь за пять лет до достижения взрослости, до выбора нового имени и исполнения главного своего долга – свадьбы, не желая становиться частью общего, абсурдного, омерзительного плана «правильного» мира с точки зрения лишь узкого круга существ, возомнивших из себя невесть кого.

А дальше – провал в памяти и помутнение воспоминаний из Дома, обезличенность оставшихся в голове лиц, даже тех, кто бежал со мной. Я помню, как очень хотела открыть глаза, но они словно срослись. Я помню, как хотела шевельнуться, но тело будто наполнили свинцом до краев. Я помню, как хотела сделать вдох, – хотя бы еще один, – но лишь ветер щекотал мне лицо мокрой от утренней росы травой, на которой я лежала. Я помню острую боль в груди, и холод, поглощающий меня медленно, начиная с кончиков пальцев. И вдруг – руки; нежные, теплые, сияющие золотым, руки потянулись ко мне. Как только я увидела их, как только поняла, что они добры ко мне, что они хотят коснуться меня, я незамедлительно ответила и… открыла глаза.

Теперь я видела не только острее, но и шире, чем до этого. Я осознала свой истинный Дом на многие века; Дом – чьими стенами оказались леса, крышей – небосвод, а постелью – мягкая и теплая трава. Дом, где не было слуг, но были равные мне. Дом, где я могла жить не потому, что должна, а потому что стала свободной и на какое-то время, кажется, очень счастливой.

Спустя время, я поняла намерения одного из существ, как оказалось, Верхнего Плана, почему-то, решившего снизойти до меня, а, также, заговорившего со мной голосом низким, переливающимся и… приятным. Я, не раздумывая, согласилась на его Покровительство, оставшееся уродливыми шрамами на моей груди и спине. Он был мудрым, – подтвердил мои догадки относительно Материального Плана, многое объяснил и подарил знание забытого языка. Он был светлым, – озарил мои глаза пониманием, мою магию – золотыми нитями, многому научил. Он был… теплым. Говорил со мной, пока я привыкала к снова обрушившемуся на меня через какое-то время одиночеству: слушал мои песни, согревал своей магией в особенно суровые зимы в лесах, когда я не успевала вслед за перелетными птицами или, когда не могла договориться со стайными животными.

Я помню, как когда-то, спустя несколько лет, я спросила обладателя некогда спасших меня рук Его имя, на что Он ответил:

«А как бы ты сама назвала меня?»

«Думаю, что после всего пережитого нами – другом», – ответила я.

«Какое интересное слово… мне нравится».

Настаивать я не стала.

С тех пор я возжелала знаний больших, подробностей мироустройства так, словно удвоила саму себя. Мы стали единым целым. У нас были общие стремления. Я чувствовала себя защищенной, хотя продолжительное время была разумной нежитью, и больше никому не доверяла. До определенного времени.

Мне было сто тринадцать лет. Новое имя я выбрала себе сама спустя пять лет, как и должна была по традиции. Теперь меня звали Лекта и никто, кроме моего верного друга, живущего за моим некогда замершим сердцем, долгое время не знал его. Прошлое осталось в прошлом, и тогда я надеялась, что там оно и останется.

За пятьсот пятьдесят три года мы исходили все леса Южного континента. Я наблюдала за жизнью других рас издалека, тайком пролезала на корабли для быстрой переправы на другие территории внутри континента, подбирала исторические и магические книги с трупов, доставала их из разоренных городов или караванов, – они больше не были никому нужны. Я научилась травничеству, изучила руны и письмена всех рас своего Плана, стала подмечать даже самые мелкие детали и овладела языком животных. Именно они научили меня договариваться. Я помогала им; добывала пропитание, лечила или защищала, а они помогали мне, – охраняли, указывали путь, грели или проверяли информацию. Сделки с ними всегда были честными; животные не умели лгать. Я делала заметки в этом дневнике, но самое важное оставляла ожогами на своем теле: это был мой возраст, полезные заговоры, изобретенные мной по пути следования за интересными по цвету нитями магии и… имена. Однако я не могла вспомнить тех, кому они принадлежали. Но я почему-то была уверена, что эти имена важны для меня.

Из-за моего теперешнего места обитания я не раз сталкивалась с лесными эльфами. Они отличались от большинства высших эльфов более низким ростом, крепким телосложением, не такой выдающейся длиной ушей и традицией рисовать на коже лесные символы. Я уступала им в скорости и маскировке, но кое-чему научилась, наблюдая, когда мне это позволяли. Они не нападали, как могли бы, совершенно точно помня давнюю обиду после раскола единой расы эльфов много тысячелетий назад, но держали дистанцию.

Когда я поняла, что они не будут пользоваться ситуацией и мне не грозит от них очередная смерть, я успокоилась и ответила взаимностью. Ненавязчиво, я готовила им лекарства, применяя знания высших эльфов в сфере медицины, помогала раненым животным, используя заклинания исцеления от моего Покровителя с Верхнего Плана, участвовала в погашении пламени близ их поселений. В ответ я узнавала еще больше о природе через призму знаний лесных эльфов. Мы обменивались традициями, вместе сочиняли новые эльфийские песни, пели и танцевали. Однако я строго следовала своему собственному запрету вновь сближаться с кем-то.

Но вот однажды, наступил день, когда я поняла, что больше не получаю новых знаний; все, что я уже могла изучить, я изучила. Более интересные книги стали стоить денег, знания, более ценные, охранялись тщательнее и передавались тайно, а простое наблюдение больше не казалось информативным. Я ощутила острую необходимость в добыче монет, которые в наступившее время стали менять на информацию, поэтому решила отправиться напрямую к живым существам иных рас. К тому же, они могли знать ответы на некоторые зародившиеся в моей голове вопросы с тех же самых книг или ситуаций, которые в них никак не объяснялись. Например, что грозило моему Покровителю за вмешательство в ход жизни другого Плана?.. Ведь Он не дал мне умереть, а Планы для того и существовали; они делили проживающих на них существ по степени силы для сохранения баланса. Но, если некоторые его представители запросто могли перемещаться между иными Планами, это нарушало многое…

Было страшно, но в голове зазвучал приятный, низкий голос моего друга: «время пришло, тебе пора покинуть лес». И я стала собираться, тщательно продумывая свое обмундирование. Видимо, мои сборы не остались незамеченными, поскольку спустя время я наткнулась на доспех из перьев воронов и когтей медведя, – великоватый для меня подарок лесных эльфов. Затем – на набор простой одежды лесного эльфа, походную сумку и небольшой кинжал с гравировкой по лезвию в виде переплетающихся листьев. Помню, как я тогда усмехнулась и обратилась к листве над своей головой, – все равно больше было не к кому:

– Спасибо! А то голышом я бы точно вызвала подозрения в поселениях!

Мне отвечал ветер. А я собиралась дальше, борясь со страхом и напряженно думая. Мое тело оживало постепенно многие столетия: я снова была вынуждена хоть немного, но кушать и отдыхать, чувствовала боль, мое сердце периодически билось. Но я все еще была холодна, а кровь не текла по венам. Я понимала, что в поселениях любого масштаба придется еще и общаться. Мне было известно многое о тайном, но практически ничего об обычном, – оно было ненужно, второстепенно, пока шла охота на очередную книгу.