Читаем Узы подчинения онлайн бесплатно

Переведено группой Life Style | перевод книг и не только

Переводчик Максимова Мария

Любое копирование текста без ссылки на группу ЗАПРЕЩЕНО!

Перевод осуществлен исключительно в личных целях, не для коммерческого использования. Автор перевода не несет ответственности за распространение материалов третьими лицами.

В развалинах заброшенной церкви находится самый горячий и эксклюзивный БДСМ-клуб в Балтиморе. Двенадцать Мастеров. Бесконечные фантазии. Добро пожаловать в «Святотатство»…

Он думает, что причинил ей боль, но она знает: он единственный, кто может ее излечить…

Кенна Слоан потеряла руку и карьеру в морской пехоте, и теперь ей кажется, что она теряет себя. Подчинение — единственное, что всегда спасало ее от боли и помогало чувствовать себя в безопасности, и Кенне необходимо снова служить. Очень сильно. Проблема в том, что Дом, которого она хочет, однажды уже отказался от ее подчинения и разбил ей сердце. Но в этот раз она не ищет любви. Она даже не уверена, что справится.

Гриффина Хадсона преследуют ошибки, стоившие ему единственной женщины, которую он любил. Теперь она вернулась в его БДСМ-клуб, «Святотатство», еще более красивой, чем раньше, и просит его помочь избавиться от боли, которую — он знает — он причинил. Несмотря на то, что он боится снова сделать ей больно, он не может ей отказать, потому что отдал бы что угодно, чтобы заработать второй шанс. И в этот раз навсегда.

Лаура Кей

«Узы подчинения»

Глава 1

Кенна Слоан стояла на сцене перед аплодирующей толпой, и в голове у нее звучало одно-единственное слово.

Фальшивка.

Фальшивка-фальшивка-фальшивка.

Нацепив на лицо улыбку, она осмотрела актовый зал, заполненный местными бизнес-леди и представительницами профессиональных объединений.

С тех пор как два года назад ее комиссовали по состоянию здоровья из Корпуса морской пехоты США, она стала кем-то вроде мотивационного оратора. По правде говоря, она не ощущала себя ни мотивирующей, ни вдохновляющей, и уж точно не собиралась становиться такой.

Все началось, когда физиотерапевт в госпитале имени Уолтера Рида несколько раз просил ее побеседовать с новыми пациентами, перенесшими ампутацию. А потом учительница ее племянника пригласила ее выступить на школьной линейке в честь Дня ветеранов. Отец одного из детей оказался журналистом местной газеты и уговаривал ее написать статью, пока она в конце концов не согласилась. Впрочем, «Балтимор Сан» не просто местная газета, а весьма крупная. И такой же оказалась статья. После публикации приглашения стали поступать отовсюду. И хотя одна часть ее всегда противилась согласию, другая часть возмущалась, как она может думать об отказе.

Потому что она, в отличие от других, жива. Она может рассказать их истории, ведь они уже не сделают этого сами. Она, возможно, может предложить другим ветеранам и их семьям надежду, которую так сложно найти в первые месяцы после тяжелого ранения.

Это ее долг. Способ продолжать службу. Единственный для нее способ продолжать служить.

Долгие минуты после ее речи прошли в вихре поздравлений и представлений важным фигурам среди публики.

— Спасибо за службу, мисс Слоан.

— Превосходная речь, Кенна. Действительно вдохновляющая.

— Вы настоящий борец, мисс Слоан. Спасибо, что поделились своей историей.

Кенна была благодарна за высокую оценку — признательность за ее службу и жертву много значила. Но все-таки иногда это тяжело слушать.

Тяжело слушать, потому что часто — слишком часто — она ощущает себя чертовой фальшивкой.

Все считали, что она очень хорошо адаптировалась — к потере своей карьеры, к потере своей лучшей подруги в Корпусе, к потере правой руки до локтя, — но внутри она ощущала катастрофу. Горе, сожаление, вину. И так много боли, что иногда вынуждена была сдаваться многообещающему соблазну наркотических веществ, которые прописал ей врач.

Она должна быть сильнее. Она должна бороться со всем этим. Она была морским пехотинцем — и всегда будет, в форме или нет. По крайней мере именно об этом она пыталась напоминать себе.

— Как все прошло? — спросила Сиерра через динамик громкой связи, не прошло и пяти минут после того, как Кенна выехала со стоянки балтиморского отеля. Ее сестра из тех людей, которые улавливают даже небольшой намек на внутренний разлад, который Кенна пыталась прятать от мира.

— Нормально. Хорошо. Приятная публика, — сказала Кенна, положив ладони на руль: одна настоящая, а вторая — часть миоэлектрического протеза. Кисть была матово-черной и соединялась с серебристо-черным протезом, который охватывал небольшую культю оставшейся части предплечья. Взгляд Кенны всего на секунду задержался на похожие на скелет пальцы, сжимавшие руль.

Будь благодарна за то, что имеешь.

Потому что стоимость протеза, составлявшая больше пятидесяти тысяч долларов, была в основном щедро покрыта за счет пожертвований.

— Кенна, ты тут? — спросила Сиерра.

— Да, извини. Как Джейк?

— Хорошо, — сказала сестра, в ее голосе явственно слышалась улыбка. — Сегодня в школе у него выпал зуб, и я жду, пока он заснет, чтобы прикинуться зубной феей.

Маневрируя в балтиморском трафике, Кенна слабо улыбнулась:

— Почем нынче зуб?

Сиерра засмеялась:

— Я дам ему два бакса. Эта мелкая козявка так часто теряет зубы в последнее время, что я почти уверена, что он специально выдергивает их ради денег. Как прошла физиотерапия? Разве у тебя не была назначена встреча сегодня утром?

Улыбка тут же пропала. Кенна не сомневалась в эффективности физиотерапии — мышцы ее оставшейся конечности стали сильнее, что улучшало ее способность контролировать движения протеза — его работа частично основывалась на электрических импульсах, идущих от оставшихся мышц. Также правое плечо стало более подвижным, а боли в шее и верхней части спины стали намного меньше.

Но при этом после физиотерапии ее рука уставала, а сама она была эмоционально истощена. А особенно интенсивные занятия, кажется, всегда обостряли фантомные боли на последующую ночь или даже три.

— Нормально. Хорошо.

Кенна перестроилась в правый ряд и повернула.

— Ты то же самое сказала про свою речь, — сказала Сиерра добродушным, но явно обеспокоенным голосом.

Несмотря на легкий тон, который попыталась использовать сестра, этот комментарий все равно вывел Кенну из и так хрупкого равновесия.

— Какого черта ты хочешь чтобы я сказала, Си? Что я опустошена? Что сейчас я еду куда глаза глядят, лишь бы не домой, потому что знаю: как только я лягу, тут же начнутся фантомные боли, и мне придется всю ночь сжимать зубы, чтобы удержаться и не наглотаться болеутоляющих? Которые все равно помогают через раз. Что я в ужасе от мыслей, что эта боль никогда не пройдет и я не смогу ее выносить, и в ужасе от мысли, что она пройдет, а я этого не заслуживаю, потому что Джордж мертва? Что каждый раз, когда я произношу речь, этот страх становится сильнее, потому что теперь все эти чертовы люди считают меня какой-то героиней, а значит, когда я наконец провалюсь, они все узнают, что я с самого начала не была достойна их похвал и аплодисментов? Это ты хочешь услышать?

К тому времени как Кенна закончила тираду, она тяжело дышала, ее трясло, но глаза, как всегда, оставались сухими. Почему она не может хорошенько выплакаться и почувствовать облегчение, как любой нормальный человек?

На другом конце линии повисло молчание достаточно долгое для того, чтобы она подумала, не прервался ли звонок. А потом сестра произнесла:

— Именно это я и хотела услышать. Это и все остальное, что ты на самом деле чувствуешь. Съедь на обочину.

— Что?

— Съедь на обочину. Не хочу, чтобы ты пострадала, а сейчас ты расстроена.

Раздраженно фыркнув, Кенна подъехала к обочине и, нарушив правила, припарковалась около пожарного гидранта.

— Хорошо, — прошептала она, проведя ладонями по своим черным брюкам.

— Я не чужой человек, Кенна. Тебе не нужно притворяться передо мной. Я бы все равно поняла, что ты не в порядке, так что не трать на это силы. Мне бы хотелось, чтобы ты поговорила со мной, но тебе даже не обязательно это делать. Со мной ты можешь просто молча грустить, если хочешь. Или можешь ругаться на меня. Я согласна сделать все, что тебе нужно. И если ты не знаешь, что это, я просто буду с тобой, пока ты это не выяснишь. — Еще одна долгая пауза. — Хорошо?

— Хорошо, — сказала Кенна.

— Хочешь поговорить о том, что ты только что сказала? — спросила Сиерра.

— Нет, — невесело рассмеялась Кенна.

— Хорошо. Но вот что я скажу: безусловно, я не знала Джорджию так хорошо, как ты. Но я знала ее достаточно хорошо, чтобы знать: она дала бы тебе пинка под зад за то, что ты так мучаешь себя из-за ее смерти. И ты знаешь, что это правда. Даже несмотря на то, что сейчас ты считаешь по-другому, ты не можешь этого не знать. Она бы не хотела, чтобы ты страдала из-за нее. Она бы возненавидела тебя за это.

В груди все сжалось от острой боли. Джорджия Керн была подругой Кенны с первого дня основного курса боевой подготовки, и они очень быстро сблизились.

— Я знаю, что это правда, но...

Она покачала головой, ее в миллионный раз затопила горечь потери.

— Я знаю, — сказала сестра.

Кенна и Джорджия — или Кен и Джордж, как их быстро стали называть, — обе вызвались добровольцами в женские команды по взаимодействию — небольшие специально обученные отряды женщин, которые служили вместе с мужчинами-пехотинцами на Ближнем Востоке. В этих командах они выполняли роль культурных советников и связных, общаясь с мусульманскими женщинами и семьями. Они с Джорджией любили свою работу, им нравилось быть центром миссий пехотных отрядов, служить таким важным и значимым образом.

А потом Джорджия погибла, когда другой парень в их отряде, Эван Барнелл, во время патруля наступил на самодельное взрывное устройство. Кенна шла с другой стороны от Джорджии, сила взрыва была такова, что ее подбросило в воздух и закрутило, как лопасть вертолета. Она находилась достаточно близко, чтобы взрывом разорвало кожу и мышцы на руке, а падение довершило уничтожение руки, которую она в итоге потеряла, несмотря на многочисленные усилия хирургов сохранить ее.

Один из врачей сказал, что, скорее всего, именно то, что Джорджия находилась перед ней, спасло Кенне жизнь, а после того, как он вышел из палаты, ее вырвало, несмотря на то, что в животе ничего не было. Иногда чувство вины из-за того, что она выжила, потому что умер кто-то другой, становилось невыносимым. Особенно если этот кто-то был ее лучшей подругой.

— Я позвоню тебе завтра, ладно, Си? — спросила Кенна.

— Нет, не позвонишь, — сказала Сиерра без всякого осуждения. — Но я скоро поговорю с тобой.

Проездив бесцельно еще час, Кенна наконец вернулась в маленькую квартирку-студию, которую сумела найти, когда уволилась из армии. Она жила на свои сбережения, пособие по инвалидности и гонорары за выступления, так что квартира в сорок шесть квадратных метров — самое большее, что она могла себе позволить. Сиерра хотела, чтобы она жила у нее в гостевой комнате, но Кенна ни за что не хотела давить на маленькую семью сестры своим совсем не радостным настроением.

Она так привыкла снимать протез, что уже проделывала это, почти не задумываясь. Она освободила силиконовую манжету, вытащила конечность и подключила к зарядному устройству, потом сняла защитный рукав и очистила его для использования на следующий день, после чего забралась в кровать.

Спустя несколько часов она все еще не спала, таращась в темный потолок над головой, всевозможные призраки никак не давали заснуть.

Сегодня худшим призраком была фантомная боль. Предплечье и кисть болели, несмотря на то, что их не было. Казалось, что эту боль можно унять, просто помассировав мышцы и суставы. Иногда она ощущалась, как зуд, который не почесать, или покалывание, которое никак не пройдет.

Но были и другие призраки. «Кончай ныть». Голос Джорджии. Одна из ее любимых фразочек, когда кто-нибудь начинал жаловаться. Кенна полагала, что представлять, как ее лучшая подруга хочет пнуть ее за жалость к себе, лучше, чем вспоминать ее крики, когда взорвалось то устройство.

Вздохнув, Кенна села и включила свет. Ее взгляд сразу упал на протез, лежащий на прикроватной тумбочке и подключенный к зарядному устройству. Ей пришлось найти способ стать большим чем то, что с ней произошло, большим чем то, что она потеряла. Если бы она только могла перестать думать об этом, то, может быть, сумела бы избавиться от боли, горя и вины.

«Хватит анализировать, Кенна. Перестань думать. Просто чувствуй, что я делаю».

Кенна ахнула.

Откуда взялся этот голос и эти слова? Ее окатило жаром, фантомное ощущение другого толка. Ощущение из далекого, пропитанного желанием момента, вызванное мужчиной, с которым она не разговаривала несколько лет.

Гриффин Хадсон.

Ее любовник. Ее доминант. Но не Мастер. Он не захотел объявить ее своей навсегда.

Она влюбилась в Гриффина, а когда наконец призналась ему, все закончилось самым неловким разговором, который в основном сводился к тому, что он не заинтересован в серьезных отношениях. Он не был груб, просто честен, но все равно этот разговор заставил Кенну все переосмыслить. Потому что с Гриффином ничего не вышло, а работа помощником юриста оставила ее абсолютно уверенной в том, что она не хочет поступать в юридический вуз, чего очень сильно хотели ее родители.

Ей нужно было что-то более значимое, глубокое, что-то настоящее. Она нуждалась в переменах.