Читаем На сто восьмой странице (СИ) онлайн бесплатно

========== 1. Экспозиция ==========

- Фройляйн Джакксон! – нет ответа.

- Мисс Джакксон! – нет ответа.

- Хотел бы я знать, куда подевалась эта девчонка? Да мисс Джакксон уже наконец!

Бен перегнулся через перила второго этажа, близоруко всматриваясь вниз.

- И вовсе незачем так орать… я и в первый раз прекрасно слышала, – голос Рей неожиданно донесся откуда-то сбоку, а через пару секунд она появилась в поле зрения Бена – вид недовольный, в руках телефон, как пить дать, оторвал от очередных важных переговоров, чтоб их…

- Я не ору. Я вас зову, а вы где-то шляетесь.

- Ладно, вот я уже здесь. Что у вас опять стряслось?

- Стряслось, прошу заметить, не у меня, а у нас, коль скоро вы в данный момент на меня работаете.

- Хорошо, что у нас опять стряслось?

- Я должен найти любовника для Рут.

- А сама она не справится?

- Как она может справиться сама, мисс Джакксон? Вы соображаете, что говорите?

- Я в вашем дурдоме уже давно ничего не соображаю, мистер Фарер.

- Это заметно.

- Простите, но, все-таки, чем я могу вам помочь конкретно сейчас?

- Конкретно сейчас вы должны мне сказать, по каким параметрам мы будем выбирать любовника.

- …Для… кого…?

- Ну не для вас же! Для Рут, разумеется.

- А… ей так уж обязательно нужен любовник?

- Конечно обязательно! У нас, прости господи, любовный роман, если вы не забыли!

- Это у вас роман… А у меня – головная боль.

- Откуда бы ей взяться?

- Вы намекаете на то, что у меня нет головы?

- Я намекаю на то, что вы ею не пользуетесь!

- Пользуюсь! И …часто! Просто вы этого не видите!

- Все я вижу, – примирительно говорит Бен. Он совершенно не настроен ссориться с этой девчонкой, в конце концов, от нее больше пользы, чем предполагалось изначально (хотя изначально, скажем прямо, пользы не предполагалось вообще никакой).

Рей, разгневанно пыхтя, уходит по коридору, очевидно, чтобы продолжить прерванный телефонный разговор (интересно, с кем на этот раз?) Вчера она вроде бы беседовала с представителем какой-то кинокомпании о возможности экранизации… или адаптации под экранизацию… или еще какой-то фигни в том же духе (Бен ничего не понимает в кинематографе и даже втайне гордится этим). Если договорится – это будет еще одна головная боль. Зато прибыльная…

Тремя неделями ранее…

- Рей! Рей!

Рей вопросительно смотрит на крикуна. (Его, кажется, зовут Финн Штормтрупер, он тут вроде бы, как и Рей, на стажировке и с первого дня знакомства намекает, что «новички должны держаться вместе»). К уху Рей прижата трубка старомодного стационарного телефона – «дикий винтаж», как он есть, в издательстве все такое; на лице – тот максимум внимания и доброжелательности, какой она может продемонстрировать в конце рабочего дня. То есть, прямо скажем, немного.

- Рей, тебе уже сообщили?

- Что конкретно? Судя по твоей мимике, мне должны были лично сообщить о скором наступлении Судного дня.

- Почти так!

- В смысле?

- Ты в курсе, что тебя назначили ведущим редактором очередного шедевра Авроры Дункельхайт?

- Дункельхайт? Ну да, я помню, мне трех авторов дали для начала, в том числе и эту Аврору, а что?

- Да это реально конец света! Во-первых, эта Дункельхайт вполне соответствует своей фамилии – сплошная тьма, мрак и неясность. Жутко засекречена, никогда здесь не появляется, общается только по электронной почте со специально назначенным доверенным редактором. А они регулярно меняются, потому что работать с этой особой, говорят, совершенно невозможно.

- А не проще заменить одну Аврору, чем каждый раз подсовывать ей разных редакторов?

- Не-е, ты чего, вообще не в курсе, что ли? Она же здесь, считай, всю кассу делает, издательство только на ней и держится. Самая популярная романистка десятилетия – ну, в своем жанре, конечно.

- В каком?

- Женский детектив…Ну знаешь – снаружи выглядит, как детектив, а на самом деле – любовь, морковь, все дела…

- А-а…

- Но, говорят, фееричная стерва. Надо полагать, старая дева…

- Почему сразу «старая дева»?

- Потому что только старые девы умеют так описывать романтику, переходящую в легкое порно…

- Так ты что, читал ее книги?

- Ну, так, взял как-то полистать…одну-две…

- Финн всю «библиотечку Дункельхайт» перечитал – деловито поясняет пробегающая мимо сотрудница.

- Ну, прочитал, ну и что? Там…много интересного… - бормочет сконфуженный Финн.

- Ладно, - говорит Рей. – Приму к сведению.

…«Библиотечка Дункельхайт», к слову сказать, занимает три полки в огромном стеллаже, который расположен как раз напротив кабинета главного редактора. Рей этот стеллаж чем-то напоминает гимназический стенд с фотографиями лучших учеников. Хотя здесь как раз фотография автора и отсутствует.

Рей вздыхает и берет, наконец, в руки яркий томик карманного формата, на обложке – пышногрудая и пышнокудрая девица в объятиях томного блондина. Ухмылка у блондина явно зловещая («сразу видно, нехороший человек», - думает Рей). Точно такие же яркие томики с девицами разной степени обнаженности на обложках теснятся на нескольких полках. Здесь не меньше двадцати романов – навскидку прикидывает Рей – и это только те, что преодолели планку в 5 000 экземпляров… Да, Аврора Дункельхайт – очень плодовитая писательница… Правда, несколько однообразная, но ничего – пипл хавает. Лидер продаж, в конце концов!

Рей несколько смущает то обстоятельство, что сама она в жанре любовного романа не разбирается вообще. Ну, как-то не приходилось ей читать подобную литературу, а как можно заниматься редактированием того, чего не понимаешь? («Еще как можно!» - бодро заверяет ее коллега Роуз Тико из отдела технической литературы). А Кайдел, которая тянет лямку в издательстве уже не первый год, грустно вздыхает:

- Ты не представляешь, что порой приходится редактировать… Вот, посмотри: “Надев рубашку и красивые брюки с расстегнутым воротником, он вышел из дома”.. Или вот: “Слезы струились у неё по щекам, а глаза пылали гневом. Лаура решительно стряхнула их с лица.” А здесь вообще шедевр: “Разодрав глаза, Мэри обнаружила, что лежит, обмотавшись вокруг Райта. Вся её фигура говорила, что она слушает его не только ушами, но и глазами.” Так что тебе еще повезло, Аврора такой фигни, по крайней мере, не пишет. Да ты не волнуйся, будешь общаться с ней онлайн - она тебе текст, ты ей - корректуру, она тебе - “милочка, где вы учились и почему так хреново?”, ты ей - “простите, виновата, исправлюсь”… И так много-много раз подряд. Если выдержишь больше месяца - думаю, можешь рассчитывать на премию.

Премия бы однозначно не помешала, поэтому Рей поклялась сама себе, что выдержит любые придирки звезды со стоицизмом истинного самурая. Однако знаменитая авторша в онлайн-общении вела себя на удивление корректно, и Рей пришла к выводу, что слухи о дурном характере писательницы - это страшилка для новичков. “Может, ей просто нормальный редактор не попадался, - решила Рей. - Может, со мной она наконец сработается…” А это, между прочим, означало бы постоянную и очень перспективную работу, поскольку с Дункельхайт издательство точно будет сотрудничать еще долго. Поэтому, когда выяснилось, что писательнице срочно потребовались авторские экземпляры последнего изданного романа, а отвезти их, как съязвил Финн, “вот-прям-щас, бегом, прыжками, быстрей, еще быстрей” решительно некому, Рей вызвалась съездить, не задумываясь…

…И вот она уже битых двадцать минут стучится в дверь топовой авторши. Стучится – потому что звонок не работает. Да и дверь, надо сказать, изрядно облупленная, как будто по ней регулярно колотят кулаком. А может, и бьют ногами. Вообще весь дом выглядит так, как будто знавал лучшие времена – «хотя райончик пафосный, и участок здесь наверняка стоит немереных денег», - думает Рей.

…Дверь наконец-то открывается. На пороге стоит мрачный лохматый мужик, похожий на не вовремя вышедшего из спячки медведя. Мужик загромождает собой весь дверной проем и недовольно зыркает на Рей сквозь падающие на глаза волосы. Пугающее общее впечатление несколько скрадывается интеллигентскими очочками в тонкой золотой оправе, которые сползли на самый кончик длинного носа.

Рей откашливается:

- Добрый день. Я из издательства «Die erste Order Verlag». Мы звонили вам вот буквально недавно, есть договоренность о встрече с госпожой Дункельхайт…

- Я за нее, - перебивает мужик.

- В каком смысле – «вы за нее?»

- В прямом. Я – это и есть Аврора Дункельхайт. В смысле, другой Авроры точно нет. Вы что, новенькая? Вас не предупредили?

Рей краснеет. Очевидно, что нет, никто ее не предупреждал о том, что популярная романистка, мягко говоря, не той гендерной принадлежности. Вот сволочи!

Мужик тем временем глядит на пламенеющую Рей и заявляет более мягким тоном:

- Ладно, проехали. В конце концов, это типа коммерческая тайна! Хотя, конечно, на самом деле секрет Полишинеля. …А вы, надо полагать, моя – в смысле, Аврорина – новая помощница?

- Да…э-э-э, совершенно верно… - Рей наконец-то вручает лохматому типу свою заранее приготовленную визитную карточку (свеженькую, отпечатанную буквально накануне, отсвечивающую наивной позолотой). Тип кидает на карточку беглый взгляд, после чего заявляет:

- Так, ну, у меня никаких визиток нет и отродясь не было, а зовут меня Бенедикт Фарер. И проходите, наконец, в дом, какого черта мы на пороге треплемся?

«Как будто это моя вина», - думает Рей, шагая через порог. В этот момент жизнь ее круто меняется, хотя она об этом и не подозревает…

========== 2. Закадровый триггер ==========

…Работать с поддельной Авророй оказалось, как и предупреждали коллеги, очень и очень непросто. Хотя бы потому, что работы, как выяснилось, было вдвое больше предполагаемого: Бенедикт Фарер и под своим настоящим именем тоже не гнушался литературного творчества. Правда, совсем иного свойства – он писал пьесы, широко известные в узких кругах ценителей деконструктивизма (когда Рей поинтересовалась, что это такое, писатель буркнул: «Монтаж, коллаж и эпатаж. Лучше не вникай, тебе туда не надо…»). Однако же вникнуть пришлось, поскольку перспективному драматургу тоже требовалась квалифицированная редакторская помощь – он, к немалому удивлению Рей, писал с феерическими пунктуационными ошибками («Ну не вижу я смысла в этих запятых! Только отвлекают от действия… И вообще, это все не главное, раскидай их там как-нибудь сама по тексту, ты редактор или погулять вышла?»).

А в последнее время драматург совсем слетел с катушек, поскольку его пьесу («Самую стремную из всех… Главное, никто не верит, что она реально стремная…») взялся ставить умеренно культовый режиссер, руководитель умеренно известного театра. При этом режиссер, некто Армитаж Хакс, совершенно явно на дух не переносил Бена Фарера, а тот в этом вопросе отвечал ему пылкой взаимностью. Присутствовать при переговорах этих двоих было все равно, что идти по хорошо замаскированному минному полю – вроде все в порядке, погода прекрасная, птички поют, но ты понимаешь, что рано или поздно рванет… Зачем Хаксу понадобилось работать именно с Беном, Рей так и не поняла («Во-первых, он мазохист, я тебе точно говорю. Только латентные мазохисты носят лаковую обувь. И прическа у него подозрительная. Прилизанный какой-то… А во-вторых, он хоть и прилизанный, но не дурак. И прекрасно понимает, что даже из этой паршивой пьески можно выжать реальную бомбу, если постараться, конечно…»). Бену, впрочем, в этом плане можно было верить, чутье на литературную моду его ни разу не подводило, да и работоспособность радовала. До тех пор, пока Рей не обнаружила, как ей показалось, источник этой самой работоспособности…

… - Мистер Фарер, вы бы постыдились!

- Чего конкретно?

- Ваш кальян…

- Ну, кальян… что – кальян?

- Он же… там же не табак…

- Табак, деточка, бывает разный… в том числе и такой… интересный…

- Очень интересно будет, когда к нам приедет наркоконтроль.

- Наркоконтроль просто так не приедет, радость моя, его вызывать надо… как демонов из преисподней…, а я, ты не поверишь, прирожденный экзорцист.

- Когда вы говорите, герр Фарер, создается впечатление, что вы бредите.

- Еще нет, дорогая моя, еще нет. А надо бы…

- Вы о чем?

- Рей, вы никогда не задумывались о том, что такое творчество? – Бенедикт Фарер усаживается на стол и смотрит на Рей с выражением искренней заинтересованности.

- И что же это такое, по-вашему?

- Так это и есть бред, самый настоящий! – радостно заявляет «самый многообещающий драматург своего поколения».

- В каком, простите, смысле? – Рей опасливо отодвигается от сбрендившего литератора подальше. Черт его знает, что он тут курит… и как это что-то сказывается на его и так не вполне стабильной психике…

- В прямом. Что такое бред?

- Вам виднее… - бормочет Рей.

- Нет, вы подумайте, подумайте: бред, видения, галлюцинации; сны, в конце концов – все они имеют ту же природу, что и творческое воображение, все питаются из одного и того же источника. И у меня такое впечатление, что с моим источником что-то не в порядке… - неожиданно грустно заключает Бенедикт.

- Все у вас в порядке… с источником… вон уже сколько понаписали… - Рей кивает на стопку отпечатанных листов.

- Так это ж не я, это Аврора…

- А Аврора что, не вы?

- Ну я. Но не совсем. Как бы вам объяснить… Впрочем, вы человек не творческий…

Последняя фраза почему-то задевает Рей больнее, чем она могла предположить. Ну да, она не творческая; она, по большому счету, вообще не человек, а гибрид текстового редактора со справочником психотерапевта! В конце концов, именно в этом качестве она здесь и находится!

- Давайте, наконец, работать, - Рей произносит эту фразу несколько резче, чем собиралась. Бен внимательно смотрит на нее, затем пожимает плечами и говорит:

- Ну, тогда погнали дальше…

…В тот же вечер, возвращаясь домой, Рей впервые заметила за собой слежку. Сначала она решила, что ей показалось. В конце концов, кому нужно за ней следить, она по большому счету никто и звать никак. Однако через пару дней ситуация повторилась: она опять увидела рядом со своим домом того же человека. Он держался на почтительном расстоянии, разглядеть его лицо в сумерках было невозможно, но Рей была совершенно уверена – это тот же самый мужчина. И это обстоятельство ей очень не понравилось… Правда, Кайдел, которой она на следующий же день рассказала о загадочном преследователе, отнеслась к опасениям Рей с изрядной долей скептицизма:

- С чего ты взяла, что он тебя пасет?

- Ну, я не знаю… Лицо у него такое…

- Ты же сказала, что лицо не разглядела?

- Мне хватило того, что разглядела. Какой-то он… странный.

- Да ладно, может, просто у тебя появился застенчивый поклонник?