Читаем Пророчество королевы Севера онлайн бесплатно

Совсем седая, но еще крепкая, высокая старуха в одежде из волчьих шкур захлопнула за собой дверь избушки, почти невидимой на склоне ельника. На столе в выдолбленном камне горел огонь. В его неверном свете стал виден человек, лежащий на низкой лежанке, весь покрытый бурой медвежьей шкурой. Его почти белые волосы закрывали все изголовье кровати, из-за бороды не было видно рта.

Старик открыл глаза и с трудом повернул голову в сторону вошедшей:

– Орана, мир пошатнулся…

Женщина подошла к нему и вопросительно посмотрела.

– Над Севером нависла опасность – смерть…

– Он может умереть?

– Да.

– Он может умереть до прихода в этот мир?

– Да.

– Мы можем что-то сделать?

– Спроси руны…

Орана опустилась на колени у изголовья лежащего, пошарила в темноте и достала сшитый из кожи мешочек. Положила его на грубо сколоченный табурет, поднялась, вышла…

Ветер свистел и гудел, сыпал и гнал колючие ледяные снежинки. Ели, как живые, издавали протяжный стонущий звук. От снега исходил свет, а верхушки деревьев сливались с небом, отчего казалось, что мир перевернулся и земля оказалась вверху.

Женщина протянула руку к висящей над входом клетке, открыла дверцу и ловким движением схватила уже почти замерзший комочек. Птица издала еле слышный писк.

– Живая? – взволнованно спросил старик.

– Живая…

Орана вытащила из темноты черную ткань и постелила на табуретку, откуда-то достала кусок угля и на темной материи нарисовала невидимый знак. Птица в ее руках запищала громче. Старуха запела протяжную песню, достала еще что-то, тускло блеснувшее, и в тот же миг писк прекратился, птичья кровь залила алтарь, стала капать на пол.

Не прекращая пения, Орана вынула из мешочка руны, бросила на табурет, перемешала. На округлых светлых камешках начертаны черной краской графические знаки. Женщина закрыла глаза, провела ножом по своей руке… Кровь человека закапала на камни, смешавшись с уже пролившейся птичьей. В избушке наступило молчание.

Ведунья открыла глаза и стала читать руны:

– Война… война без начала и конца… смерть или жизнь? Два в одном… Если победит жизнь, в Аруте будет король и настанет время благоденствия… Воспрянет великая страна, объединенная единым владыкой.

– Вытащи еще одну.

Старик протянул свою совершенно истощенную руку, казавшуюся почти прозрачной в неверном свете масляного светильника.

– Дон, у тебя и так почти не осталось крови!

– Делай, Орана, что велю. Завтра я ухожу, она мне уже не понадобится.

Голос женщины, продолжившей пение, дрогнул. Она овладела собой, песнь окрепла. Сделала разрез на кисти Дона, и на алтарь снова закапала кровь. Орана перемешала руны и вытащила еще одну.

– Король уже покинул небесные чертоги. Он придет до следующего лета, осталось меньше года… Но смерть распростерла крылья над ним. Она будет сопровождать его всю дорогу.

– Дай мне печень.

Старуха разрезала тушку птицы и умелым быстрым движением достала печень, положила ее в рот старца. Дон жевал беззубыми деснами. Глаза его были подернуты беловатой пленкой.

– Смерть отступит перед двумя женщинами. Одна из них – ты. Женщина чужой крови сможет отвести смерть от короля первый раз. Дай мне сердце…

Окровавленными пальцами Орана вырвала из груди убитой птицы сердце. Старик снова медленно, сберегая силы, стал жевать. За стенами выл ветер, сыпался снег и трещали ели. Послышался сильный толчок, избушка содрогнулась.

– Женщина чужой крови будет там до тебя. Но смерть не отступит… Вы сможете ее победить, если будете вдвоем, – уже торопясь, шептал Дон.

– Как я смогу ее узнать?

– У нее чистые мысли… И она будет рядом с матерью короля. Но придет еще один – тот, кто позовет уже отлетевшую смерть. Ты должна его остановить.

– Как я его узнаю?

– Мой дух будет с тобой. Вы сможете спасти короля. Не вижу… не вижу, спасете ли вы его мать… Если погибнет она, не справится юный воин с наследником рода отца своего, который явится из дальних земель во главе воинов невиданных, непобедимых… и заберет владыку смерть. Сумеют живущие уберечь короля эти три раза – свет белый изменится. Вернутся на раздираемую войной землю мир и благополучие… и отступит море, и Север снова станет великим…

– Что я могу сделать?

– Я буду с тобой. Я сохраню свой дух, у меня хватит сил на год. Ты отдашь мою новую кровь матери короля. Но тебе надо спешить, впереди… впереди у тебя… долгий путь.

Орана пела над ним всю ночь. Едва рассвело, она закутала труп в шкуры, вынесла во двор, достала длинные низкие сани и закрепила тело на них. Надела короткие, широкие лыжи. Она не сразу увидела большую черную птицу, которая наблюдала за ней. Сидевший на клетке с открытой дверцей ворон каркнул, переступил с лапы на лапу, расправил огромные черные крылья. Старуха подошла, заглянула ему в глаза.

– Дон?

Ворон снова закричал, вспорхнул и полетел над верхушками деревьев. Женщина двинулась за ним. Завывающий всю ночь ветер затих, и зимний лес застыл в неподвижности. Лишь снег иногда упадет с лап елей, или птица перелетит с ветки на ветку, или хрустнет веткой какой-нибудь зверь.

Сильными движениями Орана прокладывала дорогу в глубоком снегу. Веревку от саней она прикрепила к поясу, чтобы освободить руки. Вышла к горной реке, почти полностью покрытой льдом, только посредине струился тонкий поток воды. Деревья отступали от берега, с верхушек некоторых свисали обледеневшие гибкие лианы.

Путница отцепила сани и достала из мешка за спиной моток веревки с большим крючком на конце, как для рыбной ловли. Оглянулась, выбирая подходящее дерево, и ловко бросила веревку, с первого раза зацепив свешивающуюся с него мертвую лиану. Коротким умелым рывком потянув на себя петлю, стала отступать к реке по льду. Она была очень сильна, эта старая женщина – ствол согнулся, как лук. Взяла короткое копье и с невероятной мощью одной рукой вонзила его в лед. Он пошел трещинами, но не раскололся.

Орана закрепила верхушку как можно ближе к земле, прошла к саням и, запев, стала привязывать спеленатый труп к ветвям. Закончив работу, она разрезала ножом веревку, и ель распрямилась, стремительно унося вверх мертвое тело. Дерево, выпрямившись, задело стволы вблизи, и по всему берегу вдоль замерзшей реки посыпался на землю снег. Сидевший в отдалении и все это наблюдавший ворон с карканьем поднялся в воздух и полетел вниз по течению. Старуха быстро встала на лыжи, снова прицепила сани и пошла вслед за ним.

Женщина шла весь день, пока не начало темнеть. Закаркав, летевший впереди ворон вдруг поменял направление и исчез из виду. Орана втянула воздух в ноздри: слабый запах дыма… Она повернула на запах, старательно огибая стволы в быстро наступающей темноте. На лесной поляне стояла заснеженная юрта, и был разведен небольшой костер. Три человека, освещенные пламенем, жарили мясо убитой молодой косули.

– Мир вам, – подошедшая гостья выбросила вперед руку.

Сидящие у костра подняли головы навстречу женщине.

– Мир тебе, странник. Иди, раздели с нами еду.

Она подошла к костру, сняла лыжи и откинула капюшон. Ее белые волосы покрывали плечи и спину.

– Орана! Великая Мать! – вдруг охнул один из сидевших вокруг костра, и люди встали.

Раздалось карканье и хлопанье крыльев. На плечо женщины опустился огромный ворон.

Костер догорал, поевшие люди встали и принялись тщательно заворачивать оставшееся мясо, предварительно разделив его поровну между всеми сидящими вокруг костра. Ворон тоже склевал свой кусок на снегу, оставив оттаявшую землю там, куда ему бросили еду.

– Я уйду, как только рассветет, – сказала женщина. – А вы сообщите всем, кому сможете, что король Севера в пути. Он придет. И те, кто захочет увидеть его рождение, пусть идут на границу с Валласом – в замок, где правит воронье. Пусть люди обращаются к богам, дабы отвести смерть от матери короля…

Как только тьма немного рассеялась, юрту свернули и погрузили в сани. Люди встали на лыжи и разошлись по всем четырем сторонам света. Орана двигалась на юг…

– Эй, бойцы, держите девок! – закричал хриплым голосом стражник, высокий детина с одутловатым лицом. Выдохнул в вонючую камеру с этими словами еще больше вони от гнилых зубов…

Заскрежетала железная ржавая дверь, впустив шлюх. В столице не было в них недостатка – женщины со всей разоренной страны стекались в Вандервилль, чтобы хоть как-то обеспечить существование себе и своим семьям. Мало кому удавалось попасть в бордель с отдельной спальней и сносной едой. Большинство оседало в дешевых трактирах, пополняя улицы и ночлежки, быстро сгорая от болезней, пьянства и нищеты…

К драагам (так называли бойцов на столичном жаргоне), содержавшимся в цирке, перед боем приводили женщин из хорошего публичного дома. Его хозяину стоило немалых трудов заключить контракт на обслуживание лучших гладиаторов страны. Это давало множество преимуществ: снижение налогов и привлечение клиентов, да и власти снисходительно закрывали глаза на мелкие происшествия, которые всегда случаются в подобных заведениях. Мужчины хотели заняться любовью с женщинами, слывшими шлюхами отборных бойцовых животных человеческого вида. Вместе с женщинами в камеру ворвались другие запахи – рыбы и воли.

– Что, мальчики, заждались? – весело спросила первая из зашедших, бывшая рыбачка Орвиля, потерявшая мужа-кормильца. Его забрало море вместе со снастями и баркой, и женщина оказалась на улице. У нее были чудесная копна каштановых волос, темно-синие глаза, как море перед бурей, пышные формы и прекрасные белые зубы. Улыбка засверкала в камере, плохо освещенной двумя кадящими факелами.

– Винта, моя Винта! – бросился к ней бритый боец, весь состоящий из клубков мышц…

Из пленников мужского пола, рабов, преступников отбирались самые сильные и свозились в Вандервилль, столицу Валласа. Вначале все попадали в бараки возле кладбища, где бои проводились раз в неделю. Бойцам здесь не давали ни мяса, ни вина, ни женщин. Все, что от них требовалось – сразиться и умереть. Тех, кому удалось выжить в течение трех лун, переводили в цирк, где сражения были один раз в месяц.

Двести драагов сражались за право пополнить ряды тридцати лучших гладиаторов страны. Этих уже неплохо кормили, давали мясо и иногда вино, приводили женщин, на бой выдавали новую одежду. Толпа им рукоплескала и повторяла их имена… Нужно было пройти тяжелый, кровавый путь, чтобы получить все это, а затем уже оставалось лишь развлекать почтенных жителей Валласа по праздникам и в дни торжественных событий. Бои лучших бойцов страны отличались особой жестокостью.

Мужчины разбирали девок. Некоторые выбирали одну и ту же шлюху месяцами, и это давало слабую иллюзию украденной и раздавленной грязным сапогом семейной жизни.

– Ты ждала меня, моя голубка? – спрашивал рослый северянин с выбитыми передними зубами молодую, с высокой грудью и удивительно тонкой талией, но уже почти седую женщину.

Из толпы шлюх вышла еще одна, закутанная в цветастый платок с кистями, спадавший до колен. Она сбросила его на пол, и в темном подземелье прозвучал звонкий голос:

– Кто здесь Варг?

– Гляди-ка, новенькая! – взгляды всех устремились на нее.

В камере наступила тишина. Один из мужчин снял со стены факел и подошел к женщине, которую никто до того не видел. Раздался возглас удивления. Молодая, светлые волосы, длинная коса ниже пояса. Необычные, тонкие черты скуластого лица, немного раскосые глаза и чуть длинноватый нос, стройное тело в темном холщовом платье до пола.

– Она моя!

– Нет, моя!

– Красотка, иди ко мне!

Мужчины сгрудились вокруг нее. Женщины застыли…

– Я пришла к Варгу, – ответила новенькая по-прежнему ясным и чистым голосом.

Толпа расступилась, и к ней размеренным шагом подошел высокий широкоплечий драаг. Он был уже не молод, но в волосах не было седины. В глазах давно угасла тень улыбки, и сами они смотрели холодно, как будто из-за ледяной завесы.

Варг заложил руки за спину и тяжелой поступью обошел вокруг молодой женщины, затем повернулся к остальным и обратился к Винте:

– Она что, не с вами?

– Не-е-ет…

Женщины ее разглядывали так же, как и гладиаторы, не понимая, откуда она вдруг появилась среди них. Послышались тихие фразы: «Ты ее видела?.. Нет… А ты?.. Когда она к нам присоединилась?»

– Кто тебя прислал?

– Я сама пришла.

Снова вздох удивления… Как такое могло быть? Эта женщина сумела бы найти знатного и богатого мужчину, который нанял бы ей дом и слуг. В ней чувствовались порода, стать – нечто, благодаря чему можно безошибочно отличить породистую собаку от дворняги, даже если последняя молода и у нее блестит шерсть.

– Я не сплю со шлюхами, – Варг говорил тихо и медленно. – Разве ты не знаешь?

– Отдай ее нам, Варг!

– Мне…

– Мне, Варг, я отдам за нее мою еду за один день!

– А я – за два.

– А я за пять! Варг, мясо за пять дней твое! И вино после боя!

Гладиаторы заговорили в один голос, наперебой предлагая Варгу цену за чудную девушку.

– А никто не говорил, что я пришла с тобой спать. И я не шлюха, – она говорила с акцентом. Чужестранка…

После мгновения молчания в камере раздался взрыв хохота. Смеялись все – и мужчины, и женщины. Не смеялись лишь девушка и Варг.

- Ты пришла к гладиаторам с девками. Тебе придется разделить их работу, – он забрал факел у молодого парня и осветил лицо незнакомки.

Девушка не двигалась. Варг передал огонь первому стоявшему за ним мужчине и повернулся к ней спиной. Перед ним снова расступились, освободив дорогу к большой решетке в глубине, куда через толстые прутья вливался робкий лунный свет.

– Ну что ж, пусть возьмет меня тот, кто сможет, – громко сказала странная посетительница и одним движением сбросила платье.

Снова раздался возглас удивления. Под платьем на ней оказались обтягивающие штаны и рубаха. Вся одежда производила впечатление второй кожи, так ладно она облегала гибкое худое тело.

Варг оглянулся. Он стоял под углом к факелу, бросавшему свет на лицо, и стали видны его глаза – холодные светло-зеленые глаза лучшего гладиатора страны. Остановился вполоборота и наблюдал за происходящим.

– Она моя, – раздался рык из другого угла помещения.

И снова бойцы расступились… К женщине подходил огромный черный боец, совершенно голый. Его кожа блестела в свете кадящего огня, и он казался ожившей деревянной скульптурой: каждая мышца была прорисована с необычайной тщательностью.

– Предупреждаю, – не изменив интонации, сказала незнакомка. – Тем, кто ко мне приблизится, я не смогу обеспечить сохранность здоровья и, возможно, жизни. Вы сами берете на себя ответственность за свои увечья.