Читаем Река времен (СИ) онлайн бесплатно

Действие происходит в параллельной реальности. Совпадения мест, имен и характеров случайны. Все исторические неточности допущены намеренно. Автор

Река времен в своем стремленьи

Уносит все дела людей

И топит в пропасти забвенья

Народы, царства и царей.

Г. Р. Державин

Со скользкого карниза перед нами открылся огромный зал, заполненный водой. Здесь фонари уже нигде не доставали до противоположной стены пещеры. Их лучи то тут, то там выхватывали из темноты огромные колонны сталагнатов*, выраставших из черной поверхности озера. Каменный лес, застывший в безвременье. Ниже по склону, у самой кромки воды, лежал упавший ствол одного из таких каменных деревьев.

– Это место силы моего народа, – тихо произнес наш проводник, указывая на него. – Нужно дойти по нему до конца и загадать желание. Но никому о нем говорить нельзя!

– А нам можно это сделать или только избранным? – спросил Пьетро, вглядываясь в темные воды подземного озера.

– Можно всем, но с желанием нужно быть аккуратнее. Боги слышат и то, чего не скажет язык!

Проводник усмехнулся, его глаза нездорово блестели в робких лучах фонарей.

– Главное, будьте осторожны! – вырвалось у меня. Иногда я начинала напоминать наседку с цыплятами. «Это все от того, что в твои годы самая пора воспитывать детей!» – подумалось мне.

Перебравшись по узкому карнизу, Пьетро первым вступил на «тропу желаний».

– Тут совсем мелко, – светя фонариком себе под ноги, заверил он – Ого, даже рыбки какие-то плавают!

«Наверное, и Белинскому позвонить или еще кому из биологов», – подумалось мне. Мысли текли вяло и холодно. Музыка капель зачаровывала, мешая думать логично. Наверное, именно поэтому следующей на поваленный сталактит ступила я.

Все притихли, лишь лучи фонарей лениво разрезали темноту, звуки падающих капель стали отчетливее. Мне начало казаться, что они сливаются в какую-то дикую природную музыку и сердце начинает стучать им в такт. Зеркало воды отражало мою фигуру на темной глади, вздрагивая, когда крупная капля с потолка достигала поверхности. В сминающемся отражении мне привиделось голубое небо, но уже в следующий миг темная гладь выровнялась, и отражение потонуло в черноте свода. Когда до кромки воды оставалось шага два, в воздухе почудился аромат цветов и дождя, неуловимый и одновременно вполне узнаваемый.

«Что же мне загадать?» – ответ всплыл в следующий же миг.

– Я хочу найти Ассубу и до конца понять причины ее исчезновения! – еле слышно шепнула я темноте, и в тот же миг моя нога заскользила по каменной поверхности. Неуклюже взмахнув руками, я лицом вперед рухнула в холодные объятия подземного озера. Острая боль во лбу ослепила, мгновенно лишая сознания.

Настоящее время. Васильева Юлия Владимировна.

Нужно сказать сразу – я не блондинка. Конечно, в раннем детстве мои волосы были довольно светлыми, но с возрастом потемнели до оттенка ореховой скорлупы. Стройная фигурка с годами тоже пострадала, округлившись на талии и бедрах. Ношение легкомысленных летних платьиц и прочих нарядов, которыми дамы приманивают противоположный пол, стало невозможным, но мне это никогда и не было близко. Постоянная полевая работа сделала из восторженной Юленьки упрямую рабочую лошадку, которая полагалась больше на собственные силы, чем на чью-либо помощь. Годы не сделали меня краше. Личная жизнь разладилась, тихонько собрав носки и переехав к маме. И в этот момент ко мне пришел академический успех.

Дамы редко делают достойную научную карьеру, особенно в археологии. К началу четвертого десятка у них чаще всего имеется дом-полная чаша, дети, дача, престарелые родители, собачки-кошечки. Мне ничего подобного не досталось. Не потому, что я какая-нибудь дурнушка. Тут все сложнее.

Мои родители еще довольно молоды и полны энтузиазма. Они неплохо устроились за рубежом и периодически зовут меня к себе, но начинать с нуля – увольте.

В годы учебы ухажеров хватало, но все они были скучны. Если же я находила интерес в общении с кем-нибудь, то обнаруживалось, что он уже встречается с некой легкомысленной кокеткой. Вот такое везение!

Словно мстя за отвергнутых ухажеров, интересные мужчины видели в моем лице друга, коллегу, но не любимую. Исколесив почти половину мира в экспедициях, Юленька обрела славу умного, надежного товарища – этакого рубахи-парня, но не создала семьи. Я уже не тосковала по прогулкам, косметике, танцам, увлекшись романтикой тайн, которые хранит земля. И тут я и встретила ЕГО. Молодой, подающий надежды ученый, коллега… Ну, что могло пойти не так?!

После бурного, но кратковременного романа было принято решение стать полноценной семьей. Сейчас, два года спустя, я благодарила богов, что помешали нам окончательно узаконить отношения.

Окунувшись в пучину чувств, я наслаждалась внезапно обретенным счастьем, не замечая, что на мне паразитируют. Готовила-стирала, обустраивая свое гнездышко, и не видела никого кроме любимого, пока в один прекрасный день не обнаружила свои идеи и переводы в статье «Вестника археологии» под его фамилией! Конечно, в последнее время я «подзабила» на науку, и работа над докторской застыла, но воровство – это уже слишком! И пришлось моему «благоверному» быстренько собирать вещички и ретироваться, пока не прибили его ничем тяжелым.

Окончание семейной жизни почти сломило меня, но шеф, которого я всегда уважала за ум и житейскую мудрость, предложил идею, отказаться от которой было невозможно. Пять лет назад, уже в конце работы над кандидатской диссертацией, мне в руки попало несколько осколков табличек, относящихся к эпохе заката карешской культуры, которой в тот момент занималась наша группа. Это были куски переписки, но фраз было мало. На самом большом фрагменте содержалось описание местности с ярким ориентиром – скалой, подобной вратам храма, через которые был виден восход солнца из-за вершины горы Иират. От этой точки полагалось двигаться на северо-восток, не пересекая вод быстропенного Иреша, чтобы через три дня прибыть в столицу карешского царства благословенную Ассубу.

Этот перевод был неточен, но он был первым. Опираясь на составленный нами алгоритм, немногочисленные письменные источники и слова иных языков того времени, мы, заставили карешские таблички «заговорить». Но даже после расшифровки письменности район, в котором располагалось древнее царство, славное керамикой и ювелирными украшениями, был неясен. Не оставившее после себя крупных архитектурных памятников, государство словно сгинуло в безвременье. Согласно легендам, его поглотили насланные гневом богов пески Абустана, в настоящее время населенного кочевниками и скотоводами. Именно туда мне и предстояло скататься-развеяться.

– Конечно, душенька, это скорее для вашего спокойствия, чем для дела, – лукаво улыбнулся мой шеф, Валериан Петрович. – Но может статься, что вы наметанным глазом чего и обнаружите. Загляните уж тогда в Джатти, к нашим коллегам, поинтересуйтесь насчет осколков. Может, они еще что-то нашли?

Поехала я не одна, с парой аспирантов, молодых увлеченных делом людей. Высокий, еще по-юношески нескладный, но крепкий Марат под моим руководством изучал эволюцию письменности народов Абустана – его родины. В отличие от большинства сверстников, в двадцать два года он уже служил «на все руки мастером» нашей рабочей группы и поисковой партии. К тому же лучше всех знал язык и обычаи своего народа.

По сравнению с ним долговязый и худой интеллигент Пьетро казался неженкой, но первое впечатление и тут было обманчиво. Юноша имел недюжинные таланты как в точных науках, так и в искусстве. Изучая архитектуру и живопись абустанского региона, он с легкостью обнаруживал тонкие различия в технике исполнения и мог определить изделия одного мастера даже без клейма. А уж работоспособности обоим было не занимать – другие в нашей лаборатории не приживались.

Путь, проведенный за построением маршрута и планов, пролетел незаметно. Добравшись до Джатти, столицы Абустанской республики, мы неделю просидели в местном филиале археологического института, разбирая коллекции и изучая последние находки. Особенно интересно было читать осколки табличек из переписки карешского владыки, хотя уточнить местоположение его столицы это не помогло. Высоких снежных вершин вокруг хватало, как и распадков с долинами между ними. Определив всех кандидатов на роль горы Иират, мы методично объезжали местность, но похвастаться было нечем, а сроки экспедиции неумолимо приближались к концу.

Именно тогда, в один из душных июньских вечеров, когда мы, все в пыли, жадно глотали ледяную воду из деревенского колодца, Марат предложил заехать в гости к своему двоюродному дяде. Просто так, поесть барашка и выпить домашнего вина. Возвращаться в город и сидеть в обшарпанной раскалившейся до состояния духовки гостинице никому не хотелось. Поэтому, усадив за руль виновника, мы отправились на горный перевал, где нас ждал столь гостеприимный родственник.

Теперь, вспоминая всю череду событий, я не могу отделаться от ощущения, что чья-то высшая воля вела меня через все ключевые точки, но в тот жаркий южный вечер я не думала о своих печалях. Забыв о годах, я снова стала ясноглазой девчонкой, впервые попавшей в горы Абустана. Душа пела от вида изумрудной зелени травяных склонов, перевитой темными лентами дубрав и кустарника. Казалось, что можно легко-легко, едва касаясь ногами, взбежать по ним и, оторвавшись от грешной земли, воспарить, словно птица. Мягкие кучевые облачка, словно непослушные барашки, то взбирались на каменистые вершины, скрывая их, то убегали, вновь обнажая белоснежные языки снежников и серо-синие россыпи камней. Дух товарищества, пропитавший нас за дни путешествия, стирал ненужную мишуру излишних формальностей. Сейчас мы были просто коллегами, единомышленниками. Экспедиционная машина, басовито и натужно взрыкивая на крутых подъемах, глотала километры горного серпантина, приближая нас к сытному ужину и душевному общению.

Двоюродный дядя Марата был очень радушен. Его совершенно не удивило внезапное появление гостей, и когда серый от пыли внедорожник затормозил на каменистой обочине, статный седобородый мужчина уже спешил к нам.

Колорит местных жителей всегда приводил меня в восторг, но Амахсан-ба казался живым ископаемым, вобравшим в себя отголоски множества ушедших культур. Седые, убранные во множество косиц с разноцветными веревочками волосы обрамляли смуглое узкое лицо, покрытое темной пергаментной кожей. Рот и нос тонули в роскошной бороде, концы которой тоже были заплетены и украшены бусинами и нитями. Во всем этом благообразии особенно выделялись глаза, светло-карие, но с какими-то невероятными золотистыми точками, будто десятки солнечных зайчиков плясали в загустевшем солнечном сиропе. Оттого их искренний лучистый взгляд, приправленный благодушной улыбкой, не оставлял сомнений – нам здесь рады.

– Ай, Ашмурах-джан! – почти пропел пожилой пастух и первым делом заключил младшего родича в объятья. – Я слышал, что ты уже месяц здесь, почему зашел только сейчас? Как можно заставлять меня так долго ждать?

«Ашмурах?» – пронеслось в голове. Оказывается, наш Марат носит одно имя с великим царем Самира! Это показалось мне забавным. Черноокий, кудрявый и широкоплечий юноша и впрямь немного походил на барельефы, изображавшие царей того времени, только без окладистой бороды. Имя Ашмураха Великого – завоевателя бесчисленного количества земель, подчинившего своей власти десятки кочевых племен – было знакомо каждому школьнику. Именно с главы о нем и началось мое серьезное увлечение историей, переросшее в профессию. Маленькая Юленька была просто влюблена в этого завоевателя, перечитала всю доступную литературу и даже написала диплом о его политической переписке.

От приятных воспоминаний меня отвлек сдавленный смешок за спиной. Пьетро, видимо, тоже по достоинству оценил полное имя нашего товарища.

– Прости, дядя Амах, – смущенно пробормотал смущенный Марат, исчезая в разноцветной груде одеял, которые родич носил наподобие пончо.

– Ай, брось! Давай, знакомь уже меня с друзьями! – восклицал дядюшка, внимательным хитрым взором выбирая следующую жертву для своих пыльных объятий.

– Вот, это мой научный руководитель Юлия Владимировна. Ну, я тебе про это писал, помнишь? – юноша посмотрел в мою сторону и снова немного покраснел, как будто чего-то стыдясь.

– Ай, дорогая и почитаемая! – задорно воскликнул старый пастух и заорал в голос: – Эй! Все сюда! Нам оказана великая честь!

И тут пришла пора мне краснеть и удивляться. Этот горный житель вдруг на полном серьезе склонился передо мной в таком почтительном поклоне, что полы его одежд взметнули пыль.

– Это большая честь для моего народа видеть здесь ту, что может читать на языке моих предков, – с почтением проговорил Амахсан-ба. – А ты, почтенная, еще и возвращаешь сыну моего народа эти знания.

Я совсем смутилась. Легкость бытия стремительно покидала меня, груз цивилизации снова ложился на плечи. Старик словно заметил происходящие изменения, смешно всплеснул загорелыми руками и воскликнул:

– Э! Да что я, почтенная! Прости меня, совсем из ума выжил! Совсем разучился говорить с умными людьми! – в глазах пастуха снова забегали золотистые отблески, и он оглянулся, ища повод сменить тему.

– А это, должно быть, твой друг Пьетро! – радостно заключил хитрый старик. – Как же хорошо, что ты познакомил меня со всеми, сынок!

Пыльные объятия достались второму аспиранту, который слегка опешил от неожиданности. «Мои мальчишки» никогда не могли бы назвать друг друга лучшими друзьями. Они встречались в институте, ездили в экспедиции, но кроме археологии общих тем у них не было.

К этому времени остальные обитатели горной стоянки уже окружили нас. Смуглые, бородатые, все как один завернутые в цветастые шерстяные одеяла, они смотрели радостно и открыто. Улыбки не сходили с их лиц, и скоро мы сами начали улыбаться.

Я предложила выгрузить из машины привезенные продукты. Марат не забыл закупить все необходимое для родичей.