Читаем Ангар онлайн бесплатно

— Джеймс, иди спать, — мама потрепала меня по голове и попыталась придать своему голосу максимальную строгость. Ну я‑то знаю, что действительно строгой и страшной мама бывает только в исключительных случаях. Потому я привёл в действие безотказную стратегию:

— Ну мамочка, ну пожа–а-алуйста! Ну можно мне тут ещё чуть–чуть посидеть? Я не буду шуметь, мешать и встревать в разговоры, пугать Лили неправдоподобными байками о Хогвартсе, подсовывать Алу в кровать жаб, подрывать ту премилую навозную бомбу в сарайчике миссис Эккей…

Папа поперхнулся своим бренди, Тэд поспешил замаскировать улыбку неопределённым хмыканьем в кулак, а ладонь мамы угрожающе потянулась к полотенцу, которое, как оказалось, может быть вполне страшным оружием (проверено и утверждено мною).

— Навозная бомба в сарайчике нашей соседки?.. — оч–чень вкрадчиво поинтересовалась мама.

— Гипотетическая навозная бомба в сарайчике нашей соседки, — важно поправил я. — Пока что она спокойно лежит в коробке в моей спальне. Но я могу сильно–сильно расстроиться, если мне не разрешат тут с вами посидеть, и вместо того, что бы спать, разработаю коварный план мести… Увы, скорее всего пострадает безвинный сарай миссис Эккей, потому как он тих и безмолвен…

— А потом пострадают отнюдь не безвинные уши Джеймса Поттера, который будет ликвидировать последствия своей мести, то есть, отмывать сарай, — грозно заявила мама.

— Зная продукцию Джорджа, боюсь, Джинни, сарай придётся отстраивать заново, — улыбнулся Гарри. — А ты, маленький шантажист, можешь ещё полчасика побыть здесь.

Да! Я люблю тебя, папа.

Уходить с вечерней посиделки на веранде нашего дома мне совершенно не хотелось. Причина была большая и взрослая — Тэд Люпин. Он ужасно здоровской, и всегда рассказывает интересные вещи. Действительно интересные, в отличии от того же папы, мистера и миссис Уизли (почти ВСЕХ Уизли), мамы, профессора Лонгботтома, и половины преподавательского состава Хогвартса. Нет, конечно, рассказы о Войне — вещь увлекательная, но так как подобные ностальгические воспоминания о молодости моих родителей мне подсовывали вместо сказок на ночь, то выслушивать их на каждом воскресном ужине было откровенно скучно. А Тэд… Тэд, он классный, в общем.

— Тэдди, мы со всей детворой собираемся поехать отдыхать на море, — сказал папа, отпив ещё глоток из своего стакана. — Не хочешь поехать с нами? Все были бы очень рады.

— Нет, Гарри, я не смогу, — развёл руками парень и улыбнулся виноватой такой улыбкой. — К осени нужно сдать курсовую работу по драконам, а мне жутко везёт со знакомыми, — усмехнулся он.

— Ясно. Значит, ты едешь к Чарли в Румынию? Передай тогда моему братцу привет, — улыбнулась мама, укладывая на стол поднос с яблочным пирогом, внушительный кусок которого я незамедлительно транспортировал в свою тарелку.

— Обязательно передам, Джинни, — Тэд последовал моему примеру. То есть, не упустил случая попробовать фирменную выпечку моей мамы.

А я откровенно пал духом, и даже пирог не способствовал поднятию моего настроения. Ну и что я буду делать на этом дурацком море? Песочные замки строить? Фе… А ещё там душно, жарко и кокосы постоянно с пальм падают. Исключительно на мою голову.

Но всё это было бы не так страшно, если бы с нами поехал Тэд. Потому что он даже из похода в магазин умеет сделать увлекательное путешествие с засевшими в кустах врагами, драконами в виде сушащихся простыней и белокурыми малолетними принцессами — дочерьми соседок.

Прошлым летом, что мы провели на море, Тэд учил меня кататься на сёрферной доске: наколдовал большущую волну, выдал инвентарь, а потом собственнолично вылавливал (утонуть‑то я не утонул, Тэд втихаря наложил на меня и доску какие‑то специальные чары, хотя я был против).

Из кокосов Тэд умел вырезать смешные фонарики, какие мы на Хеллоуин мастерим из тыкв. У метаморфа получился натуральный Дамблдор — добрый, улыбающийся, глазки голубые — а я сделал рожу Вольдеморта. И свечку внутри заколдовал так, что б красным светилась. Лили ночью здорово испугалась, а мне была выволочка.

А ещё мы с Тэдом, Алом и Хьюго (Хью вообще очень классный, хоть и маленький пока) ходили в экспедицию в тропический лес. Было весело! Правда, меня покусали какие‑то насекомые и под вечер я стал похож на смертофалда с весёленькими синюшными пятнами. Тётя Гермиона вылечила меня быстро, но мама ещё долго ругалась.

В общем, лето на берегу моря в этот раз обещало быть наискучнейшим.

— Джей, ты чего приуныл? — спросил Тэд.

— Я не хочу на море. Меня тошнит от песка, бунгало и устриц тёти Гермионы. От устриц меня тошнит в прямом смысле, — мрачно отрапортовал я. Мама шикнула что‑то вроде: «Не смей так говорить о гермиониной стряпне, устрицы у неё вполне ничего…», но шипение вышло не очень уверенным.

— М–м… А если Гарри и Джинни разрешат, может, поедешь со мной на драконов смотреть? — Тэдди вопросительно оглядел всё наше семейство, в данный момент присутствующее на веранде.

Я прямо таки засветился. Ужас, и как это мне в голову не пришло самому напроситься? Теряю хватку.

Родители молчали.

— О нет, — категорично выдохнула мама. — Это опасно, и вообще, довольно далеко. Я, конечно, доверяю тебе, Тэд, но всё равно у меня сердце будет не на месте.

— Ну ма–а-а–а-ам!.. — разочарованно взвыл я.

— Ну Джинни… — расстроено протянул Тэд.

— Дорогая, а почему бы и нет? — мягко спросил папа. — В конце–концов, Джеймсу явно будет скучно с нами на море, а драконы — это всякому мальчишке интересно.

— Ага, Чарли вон с детства нравилось, потому сейчас ходит весь в ожогах и без одного пальца, — ворчливо пробурчала мама. — А как вы туда добираться‑то планируете?

Итак, проблеск надежны невнятно замаячил на горизонте.

— Ну, так как аппарировать вместе нам нельзя, то скорее всего придётся пользоваться каминной сетью… — сбивчиво начал объяснять Тэдди.

— Но в Румынии каминная сеть запрещена, — резонно заметила мама.

Что правда, то правда. Румыния была какой‑то обособленной республикой, закрытой для многих других магов. Говорят, это из‑за трансильванских вампиров. В любом случае, пересечь румынскую границу довольно сложно.

— Да. Но в Кракове у меня есть один университетский приятель, к нему‑то я и хочу попасть через камин. А потом уже как‑нибудь доберёмся до границы… — отводя глаза, сказал Тэд.

Мама скептично изогнула бровь, скрестив руки на груди.

— Автостопом… — совсем уж стушевался метаморф. — На мётлах…

Да–а, именно этот пункт плана мог не пройти жёсткую мамину цензуру. Но мы не теряли надежды.

Обстановку разрядил папа (он это мастерски умеет):

— Джинни, вот только не надо глядеть на мальчиков так сурово. Вспомни себя в их годы… В конце–концов, они же не вольдемортовские дневники читать собираются (мама покраснела). И даже не идут сражаться с ордой Пожирателей Смерти. Я в тринадцать лет… — Папа мечтательно засмотрелся вдаль.

— Да–да, ты в тринадцать лет героически спас от смерти гиппогрифа и Сириуса, а потом напоследок разогнал кучку дементоров, — поспешно сказала мама, явно подозревая, что папа решит устроить вечер воспоминаний.

— Вот именно. Так что я думаю, Джеймсу можно отправиться в это небольшое путешествие. Он уже достаточно взрослый, — подытожил отец.

Мама, видимо, так не считала, но веских аргументов у неё не осталось.

И, да, я действительно почти взрослый! Следующей осенью буду полноценным четверокурсником, как никак.

Отличный город — Краков. Во всяком случае, так говорил Тэд, выпивший приличное количество чешского пива. Мне вообще показалось, что тэдов приятель, Александр, поставил себе чёткую цель споить нас обоих. Но так как я ещё не достиг совершеннолетия, весь свой энтузиазм Александр направил на Тэда, мне же доставались плюшки–пряники. Я, в общем‑то, на жизнь не жаловался, и пока два мага успешно спивались в различных кабаках, я бродил по городу и ознакамливался с местными достопримечательностями. С этим тоже не возникло проблем: стоило только сделать большие жалостливые глаза несчастного сиротинушки, как все туристы разом звали погулять в составе своих экскурсий. Маггловских денег я взял с собой достаточно, но так было определённо веселее. Впрочем, экскурсии мне быстро надоели; я раздобыл себе карту старого Кракова, после чего отправился на самостоятельное его изучение.

Чёрт, я никогда не думал, что смогу влюбиться в город. Раньше‑то казалось, что любить можно только практическую магию, квиддич и Кэтлин Вероу — мою однокурсницу. Но нет… Топая по Королевской Дороге, я глазел по сторонам, тихо млел от восторга, любуясь Барбаканом, проходя через арку Флорианской Башни и прогуливаясь по одноимённой улице… Казалось, что я попал в сказку. Самую настоящую, живую, осязаемую, потому что из каждого древнего окошка, из‑за каждого поворота на меня глядели чудеса. Большеглазые, стеснительные и пугливые.

У–у, лирическое отступление получилось чересчур пафосным. Прямо как у папы, вещающем о колоссальной важности зельеварения в нашей жизни, да. Но что поделать, я всего лишь тринадцатилетний ребёнок, мне пока можно бросаться из крайности в крайность.

Где‑то к одиннадцати часам вечера меня нашёл Тэд — перед тем, как я его покинул, он наколдовал какой‑то поисковый жучок. Кстати, надо будет у него спросить, как он это делает. Может, смогу потом заколдовать сову Ала и проследить, кому он строчит письма с такой завидной периодичностью.

Я и Тэд направились к месту жительства Александра, у которого мы должны были сегодня переночевать. По пути прогулялись по берегу Вислы, и Тэд драматическим голосом поведал мне легенду о Ванге, дочери основателя Кракова, которая бросилась в речные воды, только чтоб не выходить замуж за усатого рыцаря–немца. Ну и дурочка, решил я. Сварила бы какое‑нибудь зелье — небось жених, день и ночь просиживающий в сортире из‑за нескончаемого поноса, даже батюшке–царю не понравился бы. В крайнем случае Ванга могла убежать с бродячими музыкантами, например…

Наконец мы пришли в обиталище Александра. О, оно заслуживает отдельного внимания. Небольшая трёхкомнатная квартирка в аккуратном старинном доме, похоже, была приютом для всех краковских поэтов, бардов, писателей и просто своих людей. Причём исключительно голодных и без гроша в кармане. Так романтично, да.

Тэд рассказал мне, что познакомился с Александром ещё в Лондонском Университете Магии — друг учился на факультете Истории магической литературы. Потому когда Тэд свалился на диван и тут же заснул, я ещё долго слушал рассказы Александра о кельтских балладах и чешских сагах, а один изумительный парень — Джо — эти самые баллады напевал, негромко наигрывая волшебные мелодии на гитаре. Со спецэффектами в виде разноцветных колец дыма из трубки Йохана это выглядело потрясающе…

Когда я объяснял Ванге 142–й способ избавления от незапланированного жениха–немца, кто‑то бессовестно оторвал меня от этого занятия.

— Джей, хорош дрыхнуть! «Нас ждёт полёт, Фортуна и свобода…» — палачом моего сна оказался, естественно, Тэд, напевающий знаменитую квиддичную песенку.

— А так же насморк, грипп и жар с такой погодой… — проворчал я, однако этим моё недовольство судьбой ограничилось. Да и я врал — погода была отличная.

Ноги нещадно ныли, но я мужался. Правда, когда вспомнилось о предстоящем трёхчасовом перелёте на метле, сердце моё предательски дрогнуло от ужаса. Пережить пятнадцать минут слабости было трудно.

Я жутко хотел напоследок увидеться с Александром, но его нигде не было. Только в кресле дремал Йохан, а на кухне хозяйничала миниатюрная улыбчивая девушка с копной светлых волос, в белой свободной рубашке и светлых джинсах. «Хэйли», — представилась незнакомка и напоила нас отличным свежесваренным кофе.

Тэд оставил Александру записку, а я — свою старинную перчатку защитника, талисман фактически. Не знаю, для чего она могла понадобиться Алеку, но так будет в этом потрясающем месте частичка меня.

За чертой города мы вздохнули свободнее. Тэд выбрал место, скрытое от маггловских глаз, и начал накладывать чары на наши мётлы. Естественно, я не упускал случая, лез под руки и узнавал методы заколдовывания, ибо Тэд обладал даром всё доходчиво обстоятельно объяснять. Он начинал с прописных истин, и постепенно даже самое сложное превращалось в витиеватое сплетение простого.

Метаморф пробормотал последнее заклинание:

— Всё, готово. Ну что, напарник, полетели? — Тэд озорно улыбнулся и посмотрел на меня каре–зелёными глазами, которые приобрели сегодня именно такой оттенок. Вообще‑то Тэд теперь редко меняется, разве что иногда в шутку превратится в какого‑нибудь разбойника с большой дороги, лицо которого украшают здоровенный нос, хитрющие глаза и полные губы. Или в длинношеего господина с круглыми полуприкрытыми глазами и удлинённым подбородком. Вот раньше Тэд менял внешность чуть ли не каждые два часа — скорее непроизвольно, чем осознанно. Сам он говорил, что со временем становится легче контролировать себя. Вот только глаза до сих пор безошибочно отражают его душевный настрой, окрашиваясь в тот или иной цвет.

— Полетели, да! Фортуна не дремлет, — я поправил лямку рюкзака, поудобнее и забрался на свою метлу. В следующую секунду я уже был в воздухе. — Догоняй, Тэд! Кто последний, тот — упырь!

Летать я, конечно, люблю, но одно дело — квиддич, и совсем другое — нудный однообразный полёт. Через два часа и я, и Тэд, мечтали только об одном: коснуться ногами земли. Потому путём языка жестов мы оповестили друг друга о незапланированной посадке в ближайшем леске.

Приземлились мы на небольшой солнечной лужайке, окружённой пушистыми елями.

— Наконец‑то… — Тэд откинул метлу в сторону и с наслаждением потянулся.

— Ага… — только и выдохнул я.

У нас обоих сил хватило только на то, чтобы упасть на землю и бездумно глядеть в синее небо, наблюдая за лениво проплывающими облаками. Но, видимо, мы себя недооценили: усталость усталостью, а есть хотелось.

Припасённые ещё в Кракове бутерброды пришлись как нельзя кстати. Я быстро насытился и, довольный собой и жизнью в целом, откинулся на спину. Сейчас, пожалуй, я готов был задать давно мучавший меня вопрос.

— Тэ–э-эд…

— Фто? — с набитым ртом спросил парень.

— Скажи, а… а целоваться с девчонками очень страшно?

Тэдди, сидящий совсем рядом, поперхнулся своим бутербродом и повалился наземь, жмурясь и странно хрюкая. Я уж было решил, что у него предсмертная агония, ан нет: парень отдышался, и, всё ещё посмеиваясь, выдал:

— Знаешь, я почему‑то ожидал от тебя любого вопроса, начиная с невинного «А сколько нам ещё лететь до Румынии?», кончая «Слушай, объясни мне принцип работы Проклятия Мендельнштерна!», но никак не вопроса о девчонках, честно!

— Мне уже как бы скоро четырнадцать лет будет, — ехидно заметил я, — Не всю же жизнь одной магией интересоваться. Просто у папы я спросить не решился бы. Не знаю, почему. Уже привык, что ты — ходячая книга с ответами на все вопросы. Вот…