Читаем Горбачев - Ельцин: 1500 дней политического противостояния онлайн бесплатно

Российский независимый институт социальных и национальных проблем

Центр политической и экономической истории России

Горбачев-Ельцин:

1500 дней политического противостояния

Под общей редакцией доктора философских наук М. К. ГОРШКОВА

и доктора исторических наук В. В. ЖУРАВЛЕВА

Составление: канд. филос. наук Л. Н. ДОБРОХОТОВ

Предисловие и послесловие: М. К. ГОРШКОВ, Л. Н. ДОБРОХОТОВ

Научно-техническая работа: А. И. КОЖОКИНА

Ставшее достоянием истории противостояние двух лидеров перестройки на протяжении многих месяцев будоражило общественное сознание. И не только в нашей стране, но и за рубежом. Проблема Горбачев — Ельцин привлекала внимание политиков и политологов, историков и социологов, публицистов, широко обсуждалась в средствах массовой информации, получая не только различный по степени глубины и объективности анализ, но и обрастая откровенно субъективными оценками, поверхностными и пристрастными суждениями, чаще всего с позиций групповых политических подходов.

Драматический для бывшего Союза финал перестройки, отставка Президента СССР, предъявляемые ему серьезные претензии в ходе осмысления, оценки его реформаторской деятельности и в этой связи содержания, характера конфронтации Горбачев — Ельцин придали новый импульс общественному интересу к этой проблеме.

Предлагаемое документальное издание ставит цель показать объективную и по возможности полную, данную в развитии картину политического противостояния двух лидеров, очищенную от измышлений, передержек, явных фальсификаций. Высказывания по проблемам, которые обнаруживали несовпадение позиций Горбачева и Ельцина (иногда, впрочем, и совпадение), читатель получает, как говорится, из первых уст, т. е. от самих участников диалога. В последовательном, хронологическом порядке даются их речи, выступления, интервью, заявления и т. п. — иногда полностью, но главным образом, из-за ограниченности объема книги, — фрагментарно. Используемый принцип избирательности обусловлен также необходимостью вычленения лишь наиболее важных, принципиальных проблем, по которым ведется полемика, с одновременным стремлением показать диалог на всех этапах его развития.

Привлекается, хотя и в минимальном объеме, некоторый аналитический материал, комментирующий ход политической борьбы, — оценки политологов, в том числе и зарубежных, социологические данные, фиксирующие рейтинг популярности политических соперников на том или ином этапе борьбы, и т. п. При этом составители стремятся учесть существующие различные, порой диаметрально противоположные, взгляды и позиции.

Сборник назван «Горбачев — Ельцин: 1500 дней политического противостояния». Разумеется, здесь есть некоторая арифметическая неточность. Такая точность и невозможна в определении факта социально-политического характера. Однако, со скидкой на специфику публицистического приема, «округленно», можно констатировать, что именно полторы тысячи дней продолжалось это во многом судьбоносное для Союза противостояние двух лидеров перестройки, в котором за «точку отсчета» приняты события октябрьского (1987 г.) Пленума ЦК КПСС, а финал связан с крушением СССР и логически вытекающей отсюда отставкой его Президента.

Но в сборнике «октябрю 1987 года» предпослан небольшой вводный раздел, куда вошли два фрагмента выступлений из 1986 года и название которого — «В преддверии борьбы: согласие на политической арене» — достаточно ясно указывает на его смысловую нагрузку: изначальное единство взглядов и позиций будущих оппонентов.

Первая часть сборника — «Первый раунд: политические качели набирают ход» — охватывает период с октября 1987 года по декабрь 1989 года. Это время, когда диалог Горбачев — Ельцин еще во многом неравноправен, в силу различий их политического статуса. Бесстрашно ринувшийся в бой Ельцин вскоре оказывается в роли «оправдывающегося школьника». На начальной стадии диалог ярко характеризует атмосферу авторитарности в высших эшелонах партийного руководства, свидетельствует об устоявшихся, строгих и вполне определенных «правилах игры». Вместе с тем содержание диалога именно на этой стадии напомнит читателю, за что боролись, какие идеалы отстаивали лидеры на заре перестройки, что они обещали народу, в чем клялись ему. Их противоречия, по обоюдным заявлениям, лишь тактического порядка, связаны с разными требованиями темпов преобразований при едином понимании конечной цели обновления общества.

Вторая часть — «Раунд второй: в эпицентре противостояния» — несет основную по содержанию нагрузку. По времени это 1990-й год и первая половина, точнее, январь — май 1991 года. Этот отрезок, хотя и перемежается точками подъема и спада в противостоянии, в целом характеризуется наивысшей степенью конфронтации. Обостряются и углубляются прежние противоречия, выходят на авансцену борьбы качественно новые: разногласия в вопросах тактики, степени радикальности преобразований перерастают в программные, в разное понимание конечных целей перестройки. Предметом несогласия становится кардинальный вопрос о самом «социалистическом выборе», о смене существующего социально-экономического и политического устройства. При этом важно отметить, что ныне диалог ведется уже на новом уровне, определенном новым статусом и того и другого лидера (Президент СССР и Председатель Верховного Совета России). Идет откровенная и жесткая борьба за власть по линии Союз (Центр) — республики (Россия).

Третья часть — «Третий раунд: летальный исход политической дуэли» это трагический финал перестройки. Развал, смерть Союза. А вместе с тем уход в политическое небытие его первого и последнего Президента. По времени третья часть охватывает июнь — декабрь 1991 года. А по характеру диалога знаменует собой полную смену декораций сравнительно с начальной стадией диалога. Оппоненты как бы меняются местами. Допрос «форосского пленника» на сессии Верховного Совета России — это едва завуалированный акт возмездия победителя за экзекуции октября — ноября 1987 года. Вообще мотив воздействия личных отношений двух политических лидеров на характер диалога разлит по всему полотну противоречивой, то драматичной, то курьезной картины их противостояния.

Принятая составителями структура сборника, разумеется, условна. Временные рамки, которыми ограничивается тот или иной этап развития политической борьбы, не следует воспринимать как имеющие строго научное обоснование. Они обозначены, скорее, в интересах более выпуклой, популярной подачи общего массива материалов и более легкого их восприятия.

Каждая из частей снабжена кратким введением, более конкретно характеризующим ее содержание и особенности в развитии политического диалога, а также небольшими текстами, предваряющими какие-то наиболее яркие документы или их цикл, имеющий тематическую завершенность. Другие комментарии самые минимальные, содержат лишь представление текстов и различного рода пояснения по их содержанию в виде кратких подстрочных примечаний.

Итак, читатель открыл первую страницу хроники политического поединка…

Февраль 1986 года. XXVII съезд КПСС. Общество устремлено к обновлению. Концепция ускорения социально-экономического развития, предложенная партией, пробудила в народе веру в реальное улучшение жизни. Всеобщая эйфория ожидания перемен. Партийные лидеры, которым предстоит войти в историю в качестве главных политических соперников на этапе, получившем название «перестройки», пока едины во взглядах на реформирование общества. Они привержены социалистической идее и готовы утверждать в стране «подлинный, очищенный от искажений» социализм.

(…) Более шести десятилетий назад, завершая дискуссию по Политическому отчету ЦК РКП(б) на XI съезде, В. И. Ленин высказал мысль принципиальной важности: «Все революционные партии, которые до сих пор гибли, — гибли оттого, что зазнавались и не умели видеть, в чем их сила, и боялись говорить о своих слабостях. А мы не погибнем, потому что не боимся говорить о своих слабостях и научимся преодолевать, слабости»[2]. (Продолжительные аплодисменты.)

Именно так, по-ленински, мы и действовали на нашем съезде. Именно так мы будем действовать и впредь! (Аплодисменты.)

Съезд ответил на коренные вопросы, которые жизнь поставила перед партией, перед обществом, вооружил каждого коммуниста, каждого советского человека ясным видением предстоящих задач. Он показал, насколько правильно мы поступили, выдвинув на апрельском Пленуме концепцию социально-экономического ускорения. Идея ускорения пронизывала всю нашу предсъездовскую деятельность, она была в центре внимания съезда, нашла свое воплощение в Политическом докладе ЦК, новой редакции Программы партии и изменениях в ее Уставе, Основных направлениях экономического и социального развития страны на двенадцатую пятилетку и до 2000 года. Эти документы полностью поддержаны и одобрены делегатами съезда. (Аплодисменты.)

(…) Понимаем, какую высокую ответственность перед историей берет на себя КПСС, какую огромную ношу она принимает, выдвигая стратегию ускорения. Но мы убеждены в насущной необходимости именно такой стратегии. (Аплодисменты.) Мы уверены в ее реальности. Опираясь на неисчерпаемые возможности и преимущества социализма, на живое творчество народа, мы сможем осуществить все задуманное. (Аплодисменты.)

Добиться ускорения социально-экономического развития страны — значит, совершенствуя экономическую систему социализма, придать новые могучие стимулы росту производительных сил, научно-техническому прогрессу, привести в действие огромные резервы нашего народного хозяйства.

Добиться ускорения — значит, тесно увязывая повышение благосостояния трудящихся с эффективностью труда, соединяя всестороннюю заботу о человеке с последовательным осуществлением принципов социальной справедливости, обеспечить проведение активной и сильной социальной политики.

Добиться ускорения — значит, углубляя демократию, неуклонно развивая социалистическое самоуправление народа, расширяя гласность в жизни партии и общества, открыть простор для инициативы и самодеятельности каждого трудящегося, каждого коллектива.

Добиться ускорения — значит, теснее связывая идеологическую и организаторскую работу с реальными проблемами жизни, избавляясь от пустословия и назидательности, повышая ответственность за порученное дело, приблизить ее к человеку, направить на преодоление трудностей, практическое решение стоящих перед нами задач. (Продолжительные аплодисменты.)

Все это, товарищи, мы можем и должны сделать! (Аплодисменты.)

(…) Товарищи! Наш съезд показал, что на нынешнем, переломном этапе общественного развития ленинская партия находится на высоте исторических задач. (Аплодисменты.) С этой трибуны от имени делегатов, представляющих всю нашу партию, хочу сказать: мы, коммунисты, дорожим доверием рабочего класса, крестьянства, интеллигенции, всех советских людей. (Продолжительные аплодисменты.) Для нас — превыше всего интересы народа, Отечества, социализма и мира. (Продолжительные аплодисменты.) Мы не пожалеем ни сил, ни энергии, чтобы воплотить в жизнь решения XXVII съезда Коммунистической партии Советского Союза. (Бурные, продолжительные аплодисменты. Все встают.)

Товарищи! На одном из съездов партии, где были откровенные доклады и острые обсуждения, а затем делегаты выразили поддержку единства, Владимир Ильич Ленин наперекор скептикам с воодушевлением воскликнул: «…вот это я понимаю! Это — жизнь!»[4] Много лет минуло с тех пор. И с удовлетворением можно отметить: на нашем съезде снова атмосфера того большевистского духа, ленинского оптимизма, призыва к борьбе со старым, отжившим во имя нового. (Аплодисменты.)

Апрельский (1985 г.) Пленум ЦК КПСС, подготовка к XXVII съезду, его работа идут как бы по ленинским конспектам, с опорой на лучшие традиции партии. Съезд очень взыскательно анализирует прошлое, четко намечает задачи на 15 лет и дает далекий, но ясный взгляд в будущее.

Проекты новой редакции Программы и изменений в Уставе партии активно обсуждались, и москвичи полностью одобряют их. (Аплодисменты.)

(…) Товарищи, каждый съезд партии должен иметь практическое значение для сообщения нашему движению сильного толчка вперед. Так считал Владимир Ильич Ленин. «Уроки правды», призыв в докладе быть всегда до конца откровенными и называть вещи по существу вызвали большие размышления. Они возникли также и после изучения материалов ряда съездов партии, и из общения, встреч в коллективах с людьми.

Хочу откровенно высказать беспокойство по ряду вопросов. Много возникает «почему». Почему из съезда в съезд мы поднимаем ряд одних и тех же проблем? Почему в нашем партийном лексиконе появилось явно чуждое слово «застой»? Почему за столько лет нам не удается вырвать из нашей жизни корни бюрократизма, социальной несправедливости, злоупотреблений? Почему даже сейчас требование радикальных перемен вязнет в инертном слое приспособленцев с партийным билетом? Мое мнение: одна из главных причин нет у ряда партийных руководителей мужества своевременно объективно оценить обстановку, свою личную роль, сказать пусть горькую, но правду, оценивать каждый вопрос или поступок — и свой, и товарищей по работе, и вышестоящих руководителей — не конъюнктурно, а политически.

Темпы роста общественного производства в последние годы замедлились, что является результатом плохо скоординированной работы отраслей народного хозяйства, отсутствия эффективного механизма влияния. Надо бы своевременно спросить с Совмина. Но нет. Постановления же совместные. И опять единственная сила, которая не дает «растащить» общее дело по своим ведомственным квартирам, — это партийные органы. Но и они уже настолько глубоко «влезли» в хозяйственные дела, что стали порой утрачивать свои позиции как органы политического руководства.

(…) Слабый контроль за работой кадров, почивание на лаврах годами и безынициативность ряда первых секретарей партийных комитетов, участившиеся отступления и злоупотребления, отсутствие самокритики и подлинной коллегиальности — здесь скрыты причины спадов и провалов в работе целых регионов И получается у нас: на каждом этапе много мы приобретаем и обязательно что-то теряем.