Читаем Никто не умрет (СИ) онлайн бесплатно

Annotation

Лена Л

Лена Л

Никто не умрет (Концентраторы - начало)

Никто не умрёт

(роман)

"Один чувак сказал, что нет смерти и нет страха,

А есть одна любовь. Его убили, а он не умер..."

(слова из песни Хаки - Страховое общество)

ПРОЛОГ

Ищут люди в ночном небе ответы на вопросы судьбы, пытаются разгадать в сочетании созвездий смысл бытия. Не разумом, не логикой и не законами физики, а, обратив свой взор внутрь своего сознания, они стараются понять, кто же они есть и для чего пришли в мир осязания, радости и душевных мук. И кажется, вот-вот... связующая с истиной нить, словно нить Ариадны, выведет человечество из дебрей неведения, покажет первопричину... Но нет, как и прежде, бесчисленное множество предположений об источнике разума и причинах многообразия форм жизни никак не приближают человека к ответу на вопрос "зачем".

Зачем мы пришли, зачем нам разум, зачем мы уходим, зачем нужен этот материальный мир?

Сколько невероятных мечт породила фантазия человека! Они уносили его на ковре самолете в дальние неведомые царства, на межпланетном корабле в неведомые миры Вселенной, на машине времени в далекое недосягаемое будущее или же в недоступное прошлое.

Но разум человека шаг за шагом осваивал земной мир, описывал его законы и находил этим законам применение, чтобы создать из фантазии реальность. Человечество научилось летать, создав аппараты для перемещения в пространстве. На земле осталось мало мест, куда фантазия могла бы поместить тридевятое царство, мало существ и элементов, которые не знала бы наука.

Но новые открытия и совершенствование технологий не успевают за полетом мысли человека.

Пока ученые изучают околоземное пространство, фантасты, принявшие эстафету от древних сказочников, открывают новые горизонты Вселенной.

Однако самая главная загадка остается скрытой от человеческого разума непроницаемой завесой тайны, которую не могут приоткрыть ни ученые, ни фантазеры - что есть жизнь и что есть разум.

Несомненно, одно - все живое во Вселенной подчиняется законам генетической непрерывности и равновесного распределения энергии.

За гранью разума...

Там нет начала и нет конца, нет отчаяния и нет счастья.

Там легко и спокойно не жить и не существовать.

Там, вне времени и пространства, за чертой, где кончается бытие и начинается темная материя, плетут паутину биомагнитных полей могущественные хранители космического сознания, селекционеры "душ", неподкупные стражи генетической непрерывности мирозданий -- светила. Им нет числа, и потому нет границ Вселенной.

ЧАСТЬ 1. НЕДУГ

Гл.1 - АНОМАЛИЯ

Он рычал в бессильной ярости. Его душа страдала больше, чем тело, миллиметр за миллиметром, клетка за клеткой исчезающего в языках пламени. Убийцы бросали бутылки с горючей смесью в разбитые окна виллы. Женщины и дети в дальнем конце залы пытались укрыться от огня за опрокинутом на бок массивным столом. "Братья" стреляли в окна наугад и сбивали языки пламени с дубовых досок, пытаясь спасти "сестер" и детей, и гибли, горя заживо. Скорбь терзала его сознание. Он слышал гул пожирающей все на своем пути ненасытной плазмы, глухие взрывы бутылок с горючей смесью, треск горящей мебели и праздничных украшений из картона и пластика, крики боли и отчаяния. Но глаза его уже накрыло тьмой, откуда его звало к себе существо из света. Ничто не может противиться зову хранителя. Межвременной тоннель освобождает разум от эмоций и забирает энергию, давая взамен забвение, называемое счастьем. Никогда уже не выбраться оттуда тем, кто при жизни жаждал быть счастливым.

Но Такахаси Кацуро никогда не стремился к счастью. Он был одним из тех избранных, кому было суждено не только родиться и жить, но и возжелать власти и богатства, а потом ценой немалых потерь подойти вплотную к реализации цели своей жизнь. Ему удалось собрать разрозненные семьи потомков клана "Водяной Дракон" под свое предводительство. Он чувствовал в себе невероятные силы, чтобы исполнять задуманное, словно кто-то свыше подсказывал ему каждый шаг. Ни разу он не споткнулся, не ошибся, двигая людьми, словно шахматными фигурками. Он прожил свое земное время в тревогах и постоянной борьбе с врагами. Получив отпор, он жаждал реванша, и память предков, хранимая в легендах, направляла его по... неверному пути. Он понял, как ошибался, только сейчас... слишком поздно...

Силуэт в ореоле протуберанцев звал его к себе, обещая вечное блаженство. Темнота перестала быть непроницаемой - стены тоннеля обрели очертания. Их неровная поверхность была сплошь покрыта светлыми полосками газетных вырезок разных размеров и форм. Они были везде - сверху, снизу, справа, слева. Он шел по ним, но не слышал шелеста бумаги под ногами, двигался к ослепительному силуэту впереди, который неуловимо изменялся с каждым его шагом.

"Счастье... вечность... покой... покорность..." - чужие мысли проносились рядом и кружили вокруг газетными листами, твердили о счастье и вечном покое. А перед его мысленным взором, одна за другой проплывали печальные картины: удар копьем в спину безоружного соплеменника, взмах меча над покорно опущенной головой пленного, ночной взрыв в многоквартирном доме... они вызывали у него пронзительное чувство вины, его душу разрывала скорбь.

- Зачем я рвался к цели, которая потеряла смысл, как только я оказался мертв? - вопрошал он, обращаясь к загадочному светлому образу.

- Оставь свои сомнения. Живое не может постичь истину, и за каждым завершенным делом его ждёт Разрушитель. Неразумные бьются с призраками и никогда не получат удовлетворения, достигнув цели. И, лишь, счастье истинно, потому что бесцельно, - монотонно твердили чужие мысли.

- Если ты - Всесильный Хозяин, верни меня обратно. Пусть в другом теле, пусть в другом времени, но дай мне шанс искупить вину. Я не стану слушать мысли, которые ты мне даешь, - неистовствовал Кацуро.

Стены тоннеля отодвинулись, чужие мысли вспорхнули, как вспугнутая стая воробьев. Газетные листки с колонками текста, напечатанным мелким шрифтом, отделились от стен и стали разлетаться, исчезая в темной бездне. Кацуро падал вместе с ними, планируя. Он и сам ощущал себя клочком белой с легкой желтизной бумаги, коих вокруг кружило много. Он даже различал черные буквы, напечатанные на себе самом. Но, познав себя вещью, он продолжал мыслить, и мысли эти сбегали с него текстом, кружились по спирали, центром которой был он, спорили друг с другом, соглашались, вопили:

- В твоем разуме слишком много эмоций, - сердился Хранитель, и вокруг его ослепительного лика плясали вихри протуберанцев, - Вселенная не терпит неуспокоенных. Ты будешь счастлив стать частью Вселенной.

- Мне не нужны покой и счастье. Я останусь здесь, если ты не вернешь меня обратно.

- Никто не может вернуться и нельзя остаться. Межвременной тоннель - это путь, который ведет в кольцо забвения, где я заберу из твоей энергии легкую суть для того, чтобы строить сознание Вселенной.

Хранитель был в смятении - разум неистового человека бросил вызов своему господину, он не хотел лишаться памяти - легкая суть не отделялась от бесполезного. Если межвременной тоннель покинет космический странник с неотделенной легкой сутью, новорожденные в мире живых получат память предков, а спираль сознания Вселенной окажется недостроенной. Тогда ущербный мир хранителя Солнца будет уничтожен. Таков закон.

***

То были трудные несколько лет по земному календарю. Астрономы Земли готовились к сильнейшей солнечной буре. Беснующиеся сектанты призывали людей покончить жизнь самоубийством. Правительства повышали налоги и развязывали войны. Политики убеждали, что способны решить все проблемы. Чиновники становились миллиардерами, а простые люди смотрели на солнце, сощурив глаза, и надеялись, что зима будет не очень холодной, а лето не слишком жарким.

В лесах Китая недалеко от острова Ханка два испуганных маленьких мальчика прятались в старой фронтовой землянке с осыпающимися стенами, вздрагивая от любого звука, проникающего внутрь через приваленную у входа гнилушку, которая несколько десятков лет назад была, вероятно дверью. Тот, что был постарше держал в руке сучковатую палку, готовый защищаться, если придется. Другой - маленький был бледен и дрожал от страха, прижимаясь к плечу своего товарища.

Гл.2 КОНЦЕНТРАТОРЫ

Старый Сказитель Третьей Башни подслеповато щурясь, смотрел в окно. За толстым слоем неровно сколотого куска горного хрусталя зеленовато-мутной рябью плескались приливные воды океана. Взвесь донных отложений покачивалась в косых лучах Желтого Светила.

- Однажды я пытался найти событие, с которого все началось. Говорят, я был в беспамятстве очень долго, - сказал старик.

- Наистарейший, ты нашел это время? Ты знаешь, когда мы стали разными?- Улыбка сложила руки бутоном вечернего цветка и с надеждой впилась глазами в сизое морщинистое лицо старого сказителя.

Сказитель перевел взгляд на лицо Улыбки, прерывисто вздохнул. В плотном насыщенном влагой воздухе сверкнули маленькие молнии, легкий треск электрических разрядов возвестил о том, что отрицательные ранги, порожденные неприятными воспоминаниями Наистарейшего разрядились на куске намагниченной руды. Такие камни были в каждой комнате. Они помогали колонистам оставаться здоровыми даже во время затяжных цунами, когда колонисты долго не могли выйти из башен и пополнить запасы положительных рангов.

- О, как я хочу, чтобы мы были одинаковыми! Тогда мы могли бы жить все вместе. - Улыбка мечтательно возвела глаза к заплесневелому потолку.

- Этот недуг не имеет начала, он - дар, данный нам Великим Бессмертным и его проклятье одновременно. Ты сама знаешь, я рассказывал, когда-то наши предки жили вместе с разумными. И наши женщины выходили замуж за разумных, а их женщины - за наших мужчин. Но время от времени кто-то из наших впадал в беспамятство. Обычно это случалось, когда нужно было исправить чью-то страшную ошибку в прошлом. Проснувшись, они рассказывали о том, чего, по их мнению их слушателей, никогда не было...

- Почему никто не смог все хорошо объяснить разумным?

Наистарейший помахал рукой у носа, будто отгонял неприятный запах. Его изборожденное морщинами лицо сморщилось еще больше и оттого стало похоже на высохшие океанские лопухи. Узкие сизые губы растянулись в гримасе нарочитой брезгливости.

- Разумные считали нас больными. "Падучие" - вот как они нас назвали.

Улыбка приподняла острые плечи. Она вспомнила привычную картину: щекастые головы детенышей разумных выглядывают из-за стертых временем камней дамбы. Они приходили туда, чтобы бросить в них отрицательные ранги, а потом сразу же убегали прочь, крича от страха, что получат их обратно.

- Но даже если бы кто-то из нас смог проникнуть в то время, которое сохранилось в моей памяти только в звуках голоса Наистарейшего Колонии Счастья, передавшего мне право пересказывать вам, малым и юным, легенды нашего рода, он не смог бы отменить закон о Тотальном Оздоровлении. Ты помнишь, что он гласит? "Все живые существа на Планете не имеют право видеть сны, а те, кто хоть когда-нибудь был замечен в подобном, подлежит обязательной стерилизации, чтобы прекратить распространение "падучести". Наш род всегда был не слишком велик, но в то время, конечно же, был еще меньше. Их положительных рангов не хватило бы, чтобы отменить закон. Нам оставалось или подчиниться, или спасаться...

Улыбка нетерпеливо затеребила рукав тоги учителя. Заерзала на гладкой скамье. Затараторила:

- Я помню, помню, я знаю! Только там, где некому следить за исполнением законов, которые установили разумные, концентраторы могли чувствовать себя свободными. Наистарейший, можно я буду рассказывать легенду о Переселении малым и юным, когда ты уйдешь к Великому Бессмертному?

Сказитель Третьей Башни смущенно закашлял в кулак. Он был болен, и даже самый даровитый врачеватель не смог бы этого изменить. Вода была частью их быта, от нее одежда была постоянно влажной, а ноги мокрые. Лишь в редкие ясные дни ранним утром, когда Желтое светило не застилали облака, а Красное пряталось за скалами, можно было собрать достаточно положительных рангов, чтобы хоть как-то поддержать здоровье. Взрослые колонисты забирались повыше - на крыши домов или на вершины прибрежных скалах, поднимали руки вверх, и чувствительная кожа их ладоней вбирала в себя живительные импульсы, посылаемые с неба Великим Бессмертным. Большая часть собранных рангов раздавалась детям, которые еще не достигли возраста осознания себя и поэтому не умели накапливать энергию жизни в своем теле.

- Кхе-кхе, - усмехнулся старик, обнажив при этом оранжевые зубы. - А ты хорошо помнишь эту легенду, малявка?

Улыбка с готовностью кивнула, выпрямила спину и, как прилежная ученица, заговорила нараспев, подражая интонации, с которой Наистарейший обычно рассказывал легенды.

- Старейшины нашего рода решили увести своих соплеменников за Границу мира - дамбу, отделяющую Океан от Континента. Дамба спасала Континент от страшных волн, которые возникали всегда неожиданно из глубин Океана и налетали на сушу, а потом уходили обратно, унося на дно все, что оказывалось у них на пути. Никто не знает кто построил дамбу, так как все экспедиции разумных, которые отправлялись за дамбу, чтобы раскрыть эту тайну, не вернулись. Граница мира не отпускала обратно тех, кто за нее заступил. "За Границей мира - будет мир концентраторов" - сказали старейшины. Они надеялись, что дар концентраторов спасет их от гибели. Какой бы неожиданной не была беда, концентратор мог отправиться в свой или чужой разум до начала катастрофы и предупредить всех о надвигающейся опасности.