Читаем Vita Damnata онлайн бесплатно

Вечная жизнь. Бессмертие. Люди говорят об этом так, будто понимают, что это такое. Будто у них есть выбор умереть или продолжать жить. День за днем, год за годом, век за веком.

Мои глаза выхватывают в толпе юных тел молодую девушку, сидящую за столиком в вип — зоне. Она полна планов на будущее, она знает, где будет через неделю, беспокоится о поездке на море через полгода. А в следующем году она выходит замуж. Радостно показывает фотографию платья подруге, сообщая, что примерка назначена на утро послезавтра. Она абсолютно уверена в том, что и свадьба и отдых на песчаном берегу и покупка платья произойдут в её будущем. Она не может допустить и мысли о том, что всё может рухнуть в секунду. Она ведёт себя так, будто она знает, что никогда не умрёт.

Яркий свет стробоскопа выхватывает её улыбку. Она счастлива от самого предвкушения будущего. Возможно, свадебное платье будет сидеть на её пышной фигуре не так, как на стройной вытянутой в вертикаль модели, с впалыми щеками и торчащими ребрами, что поездка к морю может обернуться кишечным отравлением и единственное, что она увидит во время отдыха будут четыре стены ванной комнаты и мутная вода в унитазе, а свадьба может закончиться слезами и проклятиями в адрес жениха. Она смакует губами сладкий вкус предвкушения, придуманного будущего, в котором всё хорошо и безопасно. Этот вкус не растает, пока я не выпью её жизнь до самой последней капли.

Я делаю глоток терпкого, тягучего напитка. В отличии от легенд, я могу жить как обычный человек. Есть, пить, заниматься любовью. Никто не догадается о моей природе, лишь прикоснувшись к моей коже или заприметив мою улыбку. Нет никакого свечения в глазах, ожогов от серебра, только изжога от чеснока. Я такая же как они, но только я знаю, точно знаю, что такое бессмертие.

Парень с короткими белыми волосами опирается на барную стойку и делает жест бармену.

Парень закрывает собой столик с будущей невестой.

Парень смотрит на меня и улыбается.

— Привет, малышка! — “оригинально” и “не избито” обращается он ко мне.

Я осматриваю его с ног до головы. Потёртые джинсы, кожаный ослабленный ремень с металлической пряжкой в виде орла, белая хлопковая майка, что липнет к телу. Он поигрывает мускулами на руках, пытаясь произвести на меня впечатление.

Я делаю ещё один глоток, оставляю след красной помады на краю бокала.

— И тебе привет. — Я запускаю руку в свои светлые волосы, прядь которых ложится прямо в ложбинку на груди.

— Ты тут одна? — Он берет из рук бармена стакан темного пива.

— Одна. — Я провожу острым ноготком по ножке бокала.

Он следит за моими руками, бросая незаметный взгляд на зажатую в корсет грудь.

— Могу я тебе купить выпить? — Парень улыбается широкой улыбкой, на одной щеке появляется глубокая ямочка.

Я пожимаю плечами и кладу ногу на ногу.

— Давай.

Музыка стала играть громче. Девушка со своей подругой поднялись из-за столика радуясь любимой песне. Они двигаются к танцполу, медленно покачивая бедрами в такт.

Бармен ставит передо мной ещё один бокал, до середины наполненный прозрачным напитком. Парень смотрит на меня, ожидая моей реакции. Я подхватываю бокал пальцами, улыбаюсь уголками губ и делаю глоток.

Парень расплывается в улыбке и садится рядом на высокий барный стул. Он представляется Сергеем. Он говорит, говорит и говорит. Я не слышу и половины. Я немигающим взглядом смотрю на людей на танцполе. Они жмутся друг другу, двигаясь на одном месте.

Парень зыркает на меня, потом на часы на своем запястье. Я вскидываю бровь. Интересно. Он куда-то спешит?

— Я тебя спросил, ты часто тут бываешь. — Сергей кричит мне прямо в ухо, нависая надо мной. Я чувствую его аромат. Розовый перец, смола, ирис, ваниль, мускус, амбра. Что-то еще, что-то знакомое. Благовония?

Я киваю и опустошаю бокал. Сергей облокачивается на барную стойку и смотрит на меня внимательно. Я перевожу взгляд с танцпола на него. Он красив, это бесспорно. Ямочка на подбородке, как у героев строго Голливуда, широкая челюсть, пухлые губы, прямой нос и серые глаза.

Его глаза. Они словно гипнотизируют меня. На секунду мне кажется, что я не могу пошевелиться. Оцепенение, отсутствие контроля.

Бармен отворачивается и отходит в другой конец барной стойки. Сергей хватает меня за плечи и помогает встать. Ноги не слушаются. Голова падает на его грудь. Парень прижимает меня к себе и мы направляемся к выходу. Я пытаюсь сказать, что я возмущена его бесцеремонностью, но не могу вымолвить и слова. Я еле переставляю ноги. Мы протискиваемся сквозь толпу извивающихся в танце людей. Музыка эхом отдается в моей голове, я слышу только ритмичный бой барабанов. И свое сбившееся дыхание.

Мы выходим на улицу. Сергей свистит кому-то в темноте. Машина на другой стороне улицы рыкнула заведённым мотором, осветила темный переулок огнями дальнего света. Крики пьяных, звук разбившегося стекла на асфальте.

— Лёха, отгони машину дальше. — кричит Сергей водителю тачки. Из его рта идет пар. Горячий. Вена на его шее напрягается. Пульсирует. Я хочу дотронутся до неё. Парень крепче прижимает меня к себе, волоча моё тело в ещё большую темноту. Холодно. Меня пробирает озноб. Я закатываю глаза. Сейчас начнётся.

Серёжа, ты всё сделал за меня. Благодарю.

Я обхватила Сергея руками за талию и прижала к себе настолько сильно, что услышала хруст его костей. Парень взвыл и попытался меня оттолкнуть. Я откинула голову, его взгляд — Сергей в ужасе, он мечется в моих цепких руках. Прижимаю ногой его к себе и вонзаюсь зубами в грудь. Он вскрикивает и бьёт меня кулаком наотмашь. Я отрываю кусок кожи с его груди. На моих губах его кровь. Я облизываюсь и чувствую этот металлический вкус. Моё сердце бешено стучит, заглушает своим боем все звуки вокруг, задает ритм моим движениям. Теперь мной управляют инстинкты.

Прости, Сергей, но ты обречен. Теперь, даже бы если я хотела, никак не могу тебе помочь.

Я карабкаюсь по парню словно по дереву. Он крутится на месте, пытаясь скинуть меня. Из машины выбегает его подельник. Лёха хватает меня волосы и тянет на себя. Я не чувствую боли. Я не чувствую ничего кроме жажды и всегда появляющегося с ней вожделения. Мои острые ногти впиваются в спину Сергея. Я прокусываю его шею. Испуганный вздох. Тёплая кровь. Я пью его и не могу напиться. Я высасываю каплю за каплей его крови, его жизни. Он валиться на колени. Лёха осыпает меня градом тумаков — по голове, спине, ребрам.

Последние удары сердца, сильные, громкие. Сергей так отчаянно хотел жить.

Я отрываюсь от его шеи и поворачиваюсь к подельнику Сергея.

Лёха опешил.

Лёха пятится назад к машине.

Поздно.

Я грубо тяну его за рубашку, пуговицы отскакивают от моего лица, прижимаю к Лёху к себе, припадаю к его потной шее губами, прокусываю зубами смуглую кожу. Лёха замер словно мышка под листком, что прячется от хищного кота. Через мгновение всё кончено. Этот был слишком слаб, напуган. Его сердце престало биться слишком быстро и резко.

Его сердце просто разорвало от страха.

Лёха повалился на землю. Я вдохнула свежий холодный воздух, вытерла рукой губы, поправила волосы. Жажда сменилась приятной тяжестью в конечностях. Я села на бездыханное тело Лёхи и ухмыльнулась своему ужину.

Мерзкие отравители. Со сколькими они проделывали этот трюк с напитком? Я пожимаю сама себе плечами. Они мне уже не ответят.

Я встала и поправила юбку. Машина была заведена. Надо подумать, что делать с телами. В этом веке нельзя так просто оставлять их на улице. Полиция, медики — они крупно усложняют мне жизнь. Я оглянулась по сторонам. Тёмный, грязный тупик с двумя мусорными баками. Нет, их здесь найдут с рассветом. Я заглянула в машину. Ключи в зажигании. Спасибо тебе Лёха — блюдо номер два. Я открыла багажник, закинула туда два мертвых тела и не без труда захлопнула крышку.

Удивительно как возрастают мои физические силы после такой “трапезы”. Этого мне хватить на месяц, пока я снова не стану обычной. Похожей на всех остальных.

Я села в тачку и откинулась на водительском сидении. Взглянула на торпеду. На часах было три часа ночи. Я успею доехать до Романа. Он мой вечный, в прямом смысле этого слова, должник.

Руки на руле. Я медленно трогаюсь, и выезжаю из тупикового переулка.

Две девушки стоят у входа и курят, выдыхая дым в пурпурное небо. Сегодня тебе повезло будущая невеста. Верь дальше в то, что у тебя все впереди, строй планы, мечтай, предвкушай и молись, чтобы я больше никогда тебя не заприметила.

Вот уже десять лет Роман живет в двухэтажном доме, в самом центре города. Он купил старый, полуразрушенный особняк и капитально вложился в реставрацию. На первом этаже он открыл частную медицинскую практику, а на втором он жил свою обычную бессмертную жизнь за просмотром телесериалов и чтением художественных книг. Пациенты никогда не задавались вопросом, почему их лечащий врач всегда принимает вечером. Главное для них было то, Роман — один из лучших хирургов города.

Очень умно, Роман. У тебя всегда в доступе кровь для переливания, а твое личное кладбище хоть и ширилось с каждым годом, но ни у кого не вызывало подозрений. Роман никогда не убивал здоровых людей, он дарил милосердие, как он сам это называл, людям, что медленно чахли от неизлечимых болезней. Иногда пациенты сами просили подарить им смерть, настолько они страдали от невыносимых болей. Роман сам писал заключения о причинах смерти и тут же отправлял тела на кремацию.

Я подъехала к дому со стороны двора и посигналила фарами. Штора дёрнулась и в окне второго этажа появилось бледное, вытянутое, худое лицо. Мой старый враг, мой старый друг, мой должник и мой спаситель.

Через мгновение в стекло машины постучали и Роман сразу же отрыл дверь с моей стороны.

— Здравствуй, Анна. — голос Романа был тих и смиренен. — Чем обязан?

— У меня в багажнике два тела. Нужно избавиться. — я улыбнулась своему другу самой лучезарной улыбкой, которую только могла изобразить.

— Анна… — Роман тяжело вздохнул и оглядел машину. — Багажник?

Я кивнула и открыла кнопкой багажное отделение.

Роман легко подхватил тонкими руками трупы и отнес их в дом. Я клацала ноготками по рулевому колесу, раздумывая зайти ли к Роману в гости. Четыре часа ночи, до рассвета оставался час. Я могла бы успеть заехать к Георгию и оставить у него тачку, вручить ушлому автомобильному мастеру немного деньжат и быть полностью уверенной в том, что на утро от машины ничего бы не осталось. До машинной свалки ехать сорок минут, спешить нельзя. Двадцать первый век, на каждом перекрестке камеры, что фотографируют водителя при превышении скоростного лимита. А значит, я не успею вернуться в своё логово до восхода солнца. Пережидать дневной свет та ещё морока. Если не успею найти нормальное укрытие, мои инстинкты прикажут моему телу окопаться в земле. Поглубже. Не хотелось бы опять пугать народ эффектным появлением на закате, словно восставшая из мертвых, как в глупых ужастиках для подростков. А ещё мне до жути не нравилось быть покрытой грязью, с застрявшими кореньями в волосах. И эти ужасные земляные черви, что заползают в уши и ноздри. От одной мысли об этом меня передёрнуло.

Я осмотрелась. Можно оставить машину на день здесь, в закрытом от посторонних дворе дома Романа. А вечером, когда стемнеет, отогнать тачку на утилизацию.

Я крутанула руль и запарковала чужой автомобиль у молодого деревца. Неужели Роман на досуге занимается еще и благоустройством двора?

Прежде чем войти в дом, я осмотрела салон автомобиля, бардачок, заднее сидение. Странно, но машина была чистая, словно из салона, никаких личных вещей, неоплаченных счетов или квитанций, бутылок с водой или упаковок жевательной резинки. Не было даже солнцезащитных очков или зонта. Я взглянула на коврики — никаких грязных следов подошв обуви. Что-то внутри приказывало мне быстрее избавиться от странной машины, мчать со всей прытью в автомастерскую, разобрать и расплющить под прессом этот новёхенький кусок металла и пластика. Я отмахнулась от этого чувства. Сначала мне надо избавиться от тел. Никогда нельзя оставлять после себя трупы.

Я зашла в дом с черного входа и споткнулась о кипу книг. Роман мог за одну ночь прочитать несколько толстенных томов своей любимой художественной фантастики. Я всегда поражалась скорости его чтения. Даже с мистической силой внутри, я продолжала читать почти по слогам, как и была обучена во времена, когда еще считалась смертной. Я огляделась, глаза привыкли к сумраку. Из под двери медицинского кабинета бил яркий свет — Роман бродил по операционной. Я потянула ручку двери на себя и чуть помедлила, затаив дыхание. Я опасалась увидеть уже расчлененное тело на металлическом столе. Что у моего бессмертного хирурга было не отнять так это то, что работал он быстро и без лишних вопросов.

Роман стоял рядом с хирургическим столом. На блестящей металлической столешнице лежало тело блондина. Его серые глаза были широко распахнуты, а рот застыл в немом крике. Его подельник, Лёха, покоился на полу, со скрещенными на груди руками, словно решил вздремнуть, коротая время в ожидании своей очереди на стол.

Роман разложил на металлической тележке хирургические пилы и ножи.

— Достань пакеты. — буднично просипел бессмертный хирург, натягивая медицинский зеленый костюм из нетканого материала. Я помню времена, когда Роман еще носил белые хлопковые халаты и смешную шапочку с красным крестом на голове. Сейчас же он больше походил на космонавта в индивидуальном герметичном снаряжении. Резинка на капюшоне зеленого комбинезона впивалась в лоб и щёки Романа, делая его лицо еще более вытянутым.

Я открыла нижнюю полку медицинского стеклянного шкафа и потянула на себя сверток черных пластиковых мешков.

— Убери одежду с тела номер один. — приказал Роман.

Я стянула с тележки острые хромовые ножницы и за секунду сделала Сергея нагим. Лохмотья я положила в пакет, взяла мобильный телефон взяла в руки, взглянув на экран. Попробовала включить гаджет, но графический пароль встал на моем пути. Единственное, что я смогла узнать — это то, что Сергею кто-то отчаянно названивал в последние полтора часа. Я отключила телефон и разбила его о свое колено.

Признаюсь, несмотря на то, что я была свидетелем всего технологического прорыва человечества, я не особо жаловала гаджеты. С кем необходимо, я связывалась по старой доброй проводной связи, запатентованной мистером Беллом. Да и в моей записной книге было бы не так уж много контактов.

Бумажник Сергея из плотной черной кожи. Банкноты я спрятала железную тумбочку. Банковские карты, визитки и бумажки исписанные неровным почерком полетели в пластиковый пакет с разрезанной одеждой. Черная бумажная карточка, на которой красовались красные песочные часы, привлекла моё внимание. Этот символ мне был знаком, только откуда я его знала?