Читаем Разговоры мужчин среднего возраста онлайн бесплатно

Для тех, кто, возможно, захочет это еще раз

поставить

Данный текст не является пьесой. Это, скорее, набор мыслей, объединенных темой, точнее, несколькими темами; темы эти, в свою очередь, объединены тем, что они

волнуют авторов этих мыслей.

Когда мы переносили эти мысли на сцену, мы пошли по простому и довольно очевидному

пути - мы воссоздали на сцене обстановку, в которой мог бы жить любой из героев этих

текстов - умный преуспевающий мужчина лет 35-45. Получилась модно и со вкусом

обставленная квартира... холостяка? или мужчины, который отправил жену с детьми на

отдых, а сам пригласил друзей и устроил небольшой мальчишник.

Поэтому действие, а точнее, действия, на которые оказались нанизаны все эти слова, предельно просты - люди на сцене готовят ужин, потом ужинают, потом пьют чай.

Впрочем, некоторые главы (а именно первая, третья, пятая и отчасти седьмая) решены

по-другому - без всякой связи с этой нехитрой историей про холостяцкое застолье. Перед

большинством глав мы будем давать ремарки, поясняющие, как это было сделано у нас в

спектакле.

Но, поскольку существует, наверное, еще несколько десятков способов, которыми можно

перенести на сцену этот текст, мы предлагаем желающим это сделать найти свой

способ... или воспользоваться нашим.

Только не перемудрите - здесь все очень просто.

ПРОЛОГ «Как мешок с говном»

В темноте начинает звучать мрачная, тяжелая, завораживающая музыка (мы

используем песню "Stripped" в исполнении группы "Rammstein"). Лучи

разноцветного света пробиваются сквозь заволакивающий сцену дым.

Пиротехника. Одновременно с мощнейшей второй частью песни из-под

потолка на тросе появляется Саша Демидов с гитарой в серебряном кос-

тюме и рокерском парике.

САША. Привет, Москва! (Опускается на планшет сцены перед микрофоном). Всю жизнь

мечтал - сто тысяч народу, и все ждут именно меня, и я появляюсь... ну, так, как я

появился. Ну что, эффектно?.. (Обводит зал взглядом, в котором - надежда). А мне

понравилось... ну, музыка, свет... (Тревожно). Или нехорошо? На репетиции сказали, что

на Карлсона похоже. А Слава сказал, что на мешок с говном. Ну, почему сразу на мешок-

то?

(Погрустнел). Так, ладно, не надо аплодировать, я все понял... Главное, я заряжаюсь за

20 минут до начала, вишу там, пока вы рассаживаетесь... как дурак. А Слава сказал, что

как... а, это я уже говорил...

Месяц всех убеждал. Человека из цирка пригласили, денег заплатили, костюм купили, гитару... Убедил всех и сделали! (Печально). А не надо было, да?

(Пожал плечами). Понимаете, ну, просто, это мечта... У кого -какая, у меня вот такая, чтобы стадион, и я такой: «Привет, Москва!..» И потом - начало... должно быть как-то

эффектно.

Ну, хотя бы до того, как я появился, было ж хорошо? - все-таки, «Раммштайн»... Вылетать

не надо было?.. Понятно.

Ладно... извините, пойду переоденусь... (Отцепляет трос и уходит за кулисы).

ПРЕДИСЛОВИЕ «О пользе плохого коньяка»

В этой главе (точнее, в этом предисловии) артисты расставляли на столе

бокалы, резали лимон, сыпали на него сахар, -а также заканчивали

готовиться к началу спектакля: переобувались в легкие и удобные, но

красивые туфли, надевали свитера, примеряли и отказывались от

галстуков, вносили последние штрихи в прическу, еще немного

пользовались туалетной водой... Начинал Леша, у которого при включении

света в руках оказывались четыре коньячные рюмки:ЛЕША. Вы заметили, как выигрывает спектакль, если перед началом выпить сто грамм

коньяка? И уже неважно, хороший спектакль, плохой, главное, чтобы первое действие

длилось недолго, в идеале - минут 45. Потому что 100 граммов коньяка хватает как раз

на 45 минут.

СЛАВА. И хорошо бы, чтоб антракт был минут двадцать, тогда можно и в начале

накатить, и под конец - и тогда второе действие может продолжаться даже час...

КАМИЛЬ. ...но не больше!

СЛАВА. Ни-ни-ни!

ЛЕША. Что интересно, я же нигде не пью этот очень средний армянский коньяк из

пластикового стаканчика, закусывая шоколадкой...

КАМИЛЬ. Фу!

ЛЕША. Фу! ...только в театре. Как-то они у меня соединились - высокое искусство и

средний коньяк. И одно без другого сильно проигрывает.

КАМИЛЬ. Особенно театр без коньяка.

ЛЕША. Самое удивительное - стал появляться в театральных буфетах хороший коньяк; попробовал - не то!

КАМИЛЬ. Тоже «фу»?

ЛЕША. Да нет, не «фу», просто какую-то он вносит ноту... м-м-м...

СЛАВА. ...ненужной интеллигентности.

ЛЕША. Да! А этот - правильный. Прибежал, опаздываешь, и так: «давайте, давайте», выпил пятьдесят, откусил шоколадки -«Вдохновение», разумеется...

КАМИЛЬ. ...вдогонку сразу еще пятьдесят...

ЛЕША. ...и бегом в зал. Сел в кресло, свет гаснет, занавес пошел, и чувствуешь -

началось! Готов воспринимать искусство.

Звучит Россини - самое известное место из увертюры к «Севильскому цирюльнику».

Артисты несколько секунд сохраняют на лицах благостное выражение, потом

начинают делать звукорежиссеру знаки, наконец, просто машут ему рукой - мол, выру-

бай! Музыка обрывается.

СЛАВА. Все-таки, это слишком театрально. Не у нас...

КАМИЛЬ. Теперь смотрите - считается, что большой художник перед тем, как творить, задает себе вопрос «а что я хочу сказать этим произведением?», иными словами, «зачем

я это делаю». Мы себе так ответили - чтобы вы нас любили. Не чтобы сказать новое

слово в искусстве, а чтобы вот мы это новое слово сказали, а вы нас за это полюбили.

Хорошо бы при жизни. И обязательно дали нам об этом знать.

ЛЕША. И это, кстати, все так - хотят, чтобы их любили. Даже те, которые не хотят, они на

самом деле хотят, просто им когда-то этой любви недодали, и теперь им легче не хотеть, чем хотеть... понятно же, по-моему, сказал, да?

СЛАВА. А нам же, правда, не хватает вашей любви. Потому что, вот, допустим, сыграли

мы спектакль, - и что? Ну, вы поаплодировали, ну, овацию нам устроили, ну, цветы пода-

рили, много цветов; ну, знакомые за кулисы зашли, сказали: «ну, вы даете!» И все, вы

пошли. А нам же нужно, чтобы вы нас любили.

ЛЕША. А вы такие: так мы вас и любим, только у нас ребенок дома один.

СЛАВА. Тогда конечно, идите. Простите, а вы?

КАМИЛЬ. Обожаем! Вы - лучшие!

СЛАВА. А куда ж вы тогда?

КАМИЛЬ. Так сейчас по телевизору «Звезды на льду», финал.

СЛАВА. Подождите, у нас же искусство, разве можно...

КАМИЛЬ. Да о чем разговор! на три головы выше!.. просто, у вас искусство уже

закончилось, а там вот-вот начнется.

СЛАВА. Но, допустим, нашлась компания, которая идет в ресторан и так: «О, а не хотите

с нами?». А ты так: «Да нет, ну чего я буду, я никого не знаю...»

ЛЕША. Ну, и идешь.

СЛАВА. Ну, да. И первые пять минут очень хорошо - пока они говорят о твоем спектакле, о том, какой ты талантливый. И ты только начал, типа: «ну, в будущем сезоне мы

планируем снять еще один фильм...», а они тебя уже не слушают. У них уже фуры, растаможка, два миллиона по безналу...

КАМИЛЬ. И ты звонишь жене и говоришь: «у нас сегодня такой спектакль был!!!», а она:

«ага, здорово, не забудь кефир купить, картошку и огурцы». А вы спрашиваете, почему

артисты пьют...

СЛАВА. Так, может, коньячку?

Леша разлил коньяк по большим пузатым рюмкам. А где Саша? (Громко). Саша!

Все зовут Сашу, разбирая рюмки. Прибегает переодевшийся в цивильное Саша.

САША(беря рюмку с коньяком). И вот что еще важно. Сегодня здесь не будет никакой

пьесы; вам ничего не нужно будет вычитывать между строк - никаких символов, аллегорий, думать «а что они хотели сказать?». Мы что хотим сказать - то и скажем.

СЛАВА(Саше). А когда без гитары - очень хорошо!

САША (Славе). Сам мешок!

ЛЕША. За «без аллегорий»! Выпивают.

ГЛАВА ПЕРВАЯ «Говорить ли правду немцам, или о

кризисе среднего возраста»

Не стало будущего. Раньше, в детстве впереди было что-то яркое, неизвестное...

жизнь. А сейчас я знаю все, что будет дальше. Примерно то же, что сегодня...

заниматься буду тем же, в рестораны ходить те же... или в другие, но такие же... на

машине ездить примерно такой же. Перестало быть будущее. Вместо него стало

настоящее. Только есть настоящее, которое сейчас, и настоящее, которое будет

потом. И, главное, мне мое настоящее-то нравится - и рестораны вкусные, и машина

хорошая... Только будущего жалко...

Леша наигрывает на рояле детскую полечку - упражнение для начинающих

играть на инструменте. Саша курит на лестнице.

Слава потерялся в полумраке - сидит в глубине у барной стойки. Посредине

сцены в кресле сидит Камиль.

КАМИЛЬ. Мне кажется, в детстве было так здорово потому, что понятно было, что

хорошо, а что плохо. Сделал уроки - молодец. Перевел бабушку через дорогу - умничка!

Разбил стекло мячиком - плохой.

А сейчас стало неясно, что хорошо, что плохо. Нет, бабушку перевести через дорогу - по-

прежнему хорошо. Но вот - сделал одной женщине хорошо, а другой от этого плохо. Или, даже так - одной сделал хорошо, другой стало плохо, а ты вообще всё делал для

третьей, а ей все равно.

Запуталось как-то все. Даже с бабушкой стало непонятно - ты ее перевел... а вдруг ей не

надо было? То есть, начал сомневаться в очевидных вещах. Если эти твои сомнения

выразить в бабушках, переведенных через дорогу, то получается, что ты эту бабку

водишь туда-сюда часа три. Посреди дороги остановился, думаешь - а вдруг это не та

бабка? Может, она плохая и не надо было ее через дорогу переводить. Не заслужила. А

хорошая бабка стоит сейчас где-то на другом переходе и ждет тебя, а ты здесь эту

старую гниду мотыляешь взад-вперед...

А еще хуже, если хорошую уже кто-то перевел... и, может, человек был плохой, и перевел

формально, для галочки, но он сделал хорошее дело, а ты нет. И еще эта дура орет:

«отпусти, сынок, хватит, не могу больше. Вот кризис среднего возраста пройдет -

приходи, а пока, прости, я по подземному переходу».

САША. Да вообще, многое стало непонятно к 37 годам. Появился вопрос «зачем?». Ну

вот, раньше тебе звонил друг и говорил: «познакомился с двумя девушками, у них

свободная квартира в Отрадном, я выпить купил, поехали» - и ты тут же ехал. И если бы

тебя спросили «а зачем?», ты бы ответил - «как зачем? ты чего, дурак? - две девушки, отдельная квартира, выпьем...» А сейчас тебе говорят - «поехали», а ты думаешь - «Две

какие-то левые девушки, Отрадное, ехать туда, пить с ними, потом - то ли домой, то ли

оставаться, завтра на работу... ЗАЧЕМ?»

ЛЕША. А иногда же вообще - взял у девушки телефон... и уже можно не звонить. Потому

что самое главное-то произошло - ты предложил, а она согласилась.

СЛАВА. Бедненький... Нет, у меня еще не так.

ЛЕША. Ну, у меня тоже не всегда так... но все чаще и чаще... Или, вот, сидишь ты с

девушкой - женатый мужчина... и она знает, что ты женат, но надо как-то ей объяснить, почему возможно то, чего она, в общем, тоже хочет... она же для чего-то пришла и пьет с

тобой кофе. И ты вдруг понимаешь, что сейчас будешь в 128-й раз произносить те же

слова... типа, «согласись, в жизни так мало настоящего, искреннего, и когда оно вдруг

возникает - так глупо себе в этом отказывать...»... а сам думаешь «вот чего я? сейчас бы

уже был дома, с детьми поиграл, с женой пообщался, а так ехать по пробкам в какую-то

гостиницу, потом там... потом домой...», короче, тошнит, но ты же профессионал, ты

продолжаешь, мол «влюбленность - это прекрасное чувство, нам же явно хорошо друг с

другом...»

СЛАВА. (В зал). Кстати, мужчины, если кому-то надо - он может помедленнее, а вы там

себе пометочки делайте.

ЛЕША. Подожди! Я только зацепился! (В зал). Вот так всегда: только взял за руку -

официант возвращается: «простите, я забыл, вам с газом или без газа?» Да какое твое

дело, ты не видишь - я с человеком работаю?.. ну, вот, сбил... (повторяет про себя)

«...влюбленность - это прекрасное чувство, нам же явно хорошо друг с другом»... а, вот!..

просто так сложились обстоятельства, но правильно же руководствоваться чувствами, а

не обстоятельствами... (становится видно, что Леша как-то мается... и вообще, неубедителен) потому что чувства... особенно влюбленность... и... да пошел я на хер!» И

она такая: «в смысле?» А ты понимаешь, что вслух это сказал, и уже рассказываешь ей

все, как есть - что тебе противно говорить эти слова, хотя это и правда, и сам ты себе

противен, хотя она тебе действительно нравится, и что не знаешь, что делать, что

запутался...

КАМИЛЬ. И тут самое удивительное. Этот поворот вызывает у нее еще больший

интерес...

ЛЕША. Да, потому что ты, как выясняется, такой тонкий, сомневающийся...

И вы оказываетесь там, где и должны были, но сильно обогатившись духовно.

ЛЕША. А этот мой выплеск становится еще одним приемом... ну не скотина?

КАМИЛЬ (успокаивающе). Скотина однозначно.

СЛАВА. А ведь это все - абсолютная формальность, ритуал, который вы оба должны

соблюсти. Зачем?