Читаем Кончаю... страшно перечесть! (Что осталось за кадром) онлайн бесплатно
Кончаю... страшно перечесть! (Что осталось за кадром)
Эта книжка напоминает рубрику сатирических журналов: «Нарочно не придумаешь». Рассказики, пометенные здесь, смонтированы из реальных фраз, извлеченных редакторами из переводов «любовных романов». Любители юмора, несомненно, оценят эти переводческие «шедевры», оставшиеся «за кадром». Галантные гравюры, сопровождающие наши «озорные рассказы», усиливают комический эффект. Веселого чтения!
Юмор / Прочий юмор / Дом и досуг / Образовательная литератураISBN 978-5-05-006983-2
Кто сказал, что язык любви беден, особенно русский? Глубочайшее заблуждение. Велик и могуч! И мы, дорогой читатель, здесь и сейчас Вам это докажем. Ведь издательство «Радуга» стало большим спецом в грамматике любви. Сказался опыт сотрудничества с международной издательской корпорацией «Арлекин», всемирно известной своими любовными романами, которые мы издаем в переводе с английского.
Сотрудничество это началось в 1991 году, в период безвременья, когда перед многими россиянами встал вопрос: как выжить? И почти перед всеми: как не потерять Веру, Надежду, Любовь?
В годы Великой депрессии отчаявшимся американцам не в последнюю очередь помогало сохранять оптимизм «розовое» голливудское кино. Вот и мы пошли по тому же пути. Оказавшись перед необходимостью публиковать кроме серьезной литературы еще и массовую, мы отдали предпочтение не «черному», не «желтому» чтиву, а «розовому». Заключили соглашение о публикации любовных романов с корпорацией «Арлекин» и первыми познакомили россиян с литературой этого жанра.
«Радуга» не ошиблась в своем выборе. Доказательство тому — несметные письма благодарных читательниц. И мы счастливы тем, что многим из них помогли — и помогаем — справиться с унынием, стойко добиваться, по примеру наших романных героев, любви и успеха в жизни.
«Мэгги повторят вслед за священником слова обета, а глаза Джорджа смотрели на нее с любовью и обожанием. Теперь, после стольких тревог и сомнений, все будет хорошо».
Все будет хорошо!
Это мы говорим и Вам, милые наши читатели, и себе — сотрудникам издательства. Трудно не зарядиться жизнелюбием, читая такие оптимистичные книги или поучаствовав — на ролях редакторов-шаферов — в двух тысячах свадеб. Да-да! Именно столько свадеб сыграно на страницах книг, выпущенных издательством «Радуга» в сериях «Любовный роман», «Искушение», «Любовь Прекрасной Дамы».
Однажды, правда, произошел поистине вопиющий случай. Героиня одного из романов едва не погибла из-за… козней переводчика. В каком-то неадекватном порыве тот дал волю фантазии и в очередном своем переводе, поддавшись необъяснимой злобе, едва не утопил героиню.
Но правда жизни все же восторжествовала. Бдительный редактор, прочтя на финальной странице, что «Мэри с изменившимся лицом бежит к пруду», сверил перевод с авторским текстом. Естественно, Мэри на самом деле приближалась в этот момент рука об руку со своим возлюбленным к алтарю.
Историческая справедливость была восстановлена, влюбленные обвенчались, а злоумышленника от переводческой работы отлучили навсегда.
Иначе и быть не могло, ведь злодей посягнул на самое святое — непременный хеппи-энд. Для любовного романа «конец — всему делу венец». Во всех буквальных и переносных смыслах этих слов. Жизнь торжествует, все неприятности позади. В том числе и муки нашего — редакторского — творчества. Следы этих мук остаются только в черновых рукописях.
И это обидно. Хочется посмеяться до слез вместе с Вами, дорогой читатель. Ведь что может быть комичнее, чем наш смех сквозь слезы над переводами этих книг! Каждая из них украшена несколькими довольно откровенными эротическими сценами, и если учесть, что традиции русской литературной эротики (а соответственно и лексикон) сравнительно скромны, если учесть, что издательство берет на себя труд обучать начинающих переводчиков, можете себе представить, сколько над их рукописями пролито невидимых миру редакторских и корректорских слез! И сколько — в качестве компенсации — веселья они нам доставляют!
Вот мы и задумали эту книжицу, в которой собрали малую толику того, «что осталось за кадром». Составитель скомпоновал из разрозненных перлов словесности несколько новелл-юморесок. Фразы, вошедшие в них, были безжалостно вычеркнуты из рукописей нашими редакторами, но ими же любовно внесены в записные книжки, чтобы не погибли для вечности. Ведь они того стоят, и Вы сами в этом сможете убедиться. Все фразы оставлены в первозданной красоте и разделены отбивками, так как взяты они из разных романов. Только имена пришлось кое-где изменить, чтобы эти «озорные рассказы» обрели цельность.
Каемся, редакторский глаз, ослепленный россыпью таких художеств, иной раз невольно и оставлял подобный перл на страницах книги. Что, впрочем, не мешает даже просвещенным любителям словесности отдыхать за чтением этих простодушных опусов. Они-то понимают, каково нам приходится — «Твердо, но мягко пресекла она его ласки…»
Нет, мы не ищем Вашего сочувствия. Лучшей наградой, милый читатель, будет Ваш заразительный смех…
Спящая Мэри поежилась от ночного холода. Утром он даст ей жару, но сейчас нужно согреться.
Разодрав глаза, Мэри обнаружила, что лежит, обмотавшись вокруг Райта.
Его язык, ворвавшийся в ее рот, неистово делал то, к чему стремилась другая часть его тела.
Его желание ощущалось почти на ощупь.
Одним мощным толчком он вошел в нее, и она застонала, восхищенная его точностью.
Она то и дело коротко взглядывала на него, словно желая убедиться, что он не отвлекается. Он не отвлекался ни на секунду. Он набух, отвердел и был готов для нее еще до того, как она дошла до средней пуговицы на его рубашке. Теперь он стоял перед ней обнаженный над кучкой одежды, давая ей возможность смотреть на него сколько угодно.
— Возьми меня рукой… — очень вежливо попросил он и усмехнулся. — В этих замках как-то холодновато.
Нервные мурашки ползли вверх по позвоночнику.
Ее рука тревожила важную часть его тела.
Сможет ли он разглядеть в темноте, как четко вырисовывается грудь через тонкую футболку и как мурашки бегают по коже?
Она превратилась в одну-единственную огромную мурашку и сказала «да».
Он еще теснее прижал ее к себе, острыми углами своего тела оплавив ее женственные изгибы.
В глазах его пылал такой огонь, что она похолодела. Ее плоть раскрылась и сомкнулась вокруг него, словно это был секретный проект.
Мэри бросила быстрый взгляд на расписанный херувимами потолок и произнесла краткую молитву.
Доехав до какого-то парка, они два часа играли на поляне, покрытой холодным белым веществом.
Луна была где-то высоко.
Несмотря на столь жаркую ночь, Селина дрожала, попирая босыми ногами песок.
Бесконечное жужжание насекомых и щебетанье птиц в сочетании с воздействием пищи и вина убаюкали ее до состояния свинцового оцепенения.
Она приоткрыла один глаз и тут же закрыла его обратно.
Джек стал медленно покрывать поцелуями и ласками все извивы ее живительного тела.
Она не проявила ни малейших признаков, которые можно было бы интерпретировать как нежелание подвергаться дальнейшим эротическим действиям с его стороны.
Когда его ладони встретились в районе пупка, они продолжили свое эротическое путешествие вверх. Наконец смелые путешественники достигли горных высот. В его ладонях лежало по плоду, нежно подрагивающему в такт участившемуся дыханию. Пальцы непроизвольно сжались несколько раз.
Ласкающие руки двинулись по очертаниям ее тела.
Концерт эротического танца прошел по всему позвоночнику Селины.
Джек опять прислонил ее голову к своему плечу, лаская ее улыбающимся ртом.
— Ты такая красивая, — проговорил он хрипло и стал теребить большими пальцами ее уже разболевшиеся сосцы.
Она обвила руками его шею и приняла активное участие в происходящем.
Влажный пульсирующий холмик между ее ног уже давно вел свою жизнь.
Селина стенала, больше не напрягая мозг.
Она впилась взором в его элегантную, полную прелести мужскую симметрию.
Она знала теорию, но реальность отличалась от того, что рисовало ей воображение девственницы. Реальность оказалась больше. И тверже. И обладала собственными желаниями. У нее закружилась голова при мысли о том, в каком месте эта реальность сегодня с неотвратимостью окажется в конце концов.
Джек обхватил ее ягодицы и глубоко вонзился в нее, заполняя все одинокие уголки, пустовавшие слишком долго.
«Какая жалость, эх, ну какая жалость, что она не успела вовремя вернуться домой и вздрючить колготки!»
Она закрыла глаза, он тоже. Взор его затуманился, и голова чуть-чуть закружилась. А потом, словно по волшебному велению, глаза их закрылись, и они дружно вздохнули.
Ей хотелось умереть, но вместо этого она уснула.
Позади сверкает залив, как лохань с зелеными блестками.
Джейк вздрогнул, услышав стрекотание кузнечиков, донесшееся от реки.
— А костер разжигать ты не собираешься? — проворчала Грейс. Джейк вспыхнул.
Когда она говорила, ее губы изгибались тысячью всевозможными способами.
Грейс почувствовала, что ее соски набухли. Это новый шаг в их отношениях.
Она немного отлежала щеки, но в остальном все хорошо.
Увидев желание на ее лице, он откликнулся соответствующей частью своей натуры.
В глазах горело пугающее знание цели.
Если он в нее войдет, то войдет и в сердце, и тогда она будет любить его вечно и безнадежно.
Он вошел в нее, чудесным образом заполнив ее целиком.
Прикосновения его волосатых ног к ее ногам вызывали в Грейс дрожь восхищения.
— Простите меня, — сказал он так напряженно, как будто удерживал несущуюся лошадь.
Хоть и пьяный, а все равно такая лапочка! — подумала она.
В течение последней недели Кэсси появлялась с гудением, какое бывает у молниеносно пролетающего москита.
Она всю неделю волновалась о предстоящей выставке. Наука была ее страстью, с тех пор как бывшая соседка, которая когда-то работала профессором, вызвала у нее интерес к Солнечной системе.
В легком шифоновом жакете и широких брюках она выглядела разряженной в пух и прах, но в феврале Нью-Йорк беспощаден к обнаженной плоти.
В зал вошел мужчина размером с маленькую секвойю. Кэсси едва не открыла рот.
Голубые глаза двигались по ее лицу.
Он нарушил безмолвие.
Его голос опустился до постельных тонов:
— Мои мужские органы в рабочем состоянии.
Кэсси не разбиралась в поступках людей, она была интеллектуалкой.
Она остолбенела, и он сильной рукой поддержал ее.
В таком шуме Кэсси не заметила стула, стоящего в углу.
Улыбка, словно маска, закрыла ее лицо.
Всего лишь мгновение они смотрели друг другу в глаза, и оба ощутили эмоциональную связь, но сознание не успело ее принять.
Ему захотелось тут же схватить ее в объятия и задушить поцелуями.
Их любовь была так сильна, что в те минуты не нуждалась в сексуальности.
Кэсси кротко поцеловала его в темя, и искристая слеза умиления утонула в его волосах.
Он прильнул к ее губам так неистово, что она потеряла дар речи.
Ее бросало в жар от нетерпения. Словно затерявшись в эротическом тумане, она ощущала, как ее кости плавятся и все тело превращается в желе.
Она заморгала глазами.
Она хотела его почти неприлично.
В его блестящем мозгу всегда что-то вскипало.
Он наблюдал, как у нее в голове вращаются шарики, и решил помочь.
Он проник глубоко в ее тело, и она почувствовала, как оно набухает, наполняясь его мужским началом.
Глубоко в его груди она услышала смех.
— Я люблю тебя, — произнес он, пока его тупое копье проникало во влажную путаницу пепельных завитков.
А потом его твердые губы и язык вновь нашли ее рот и навсегда оставили на нем свое клеймо.
Она почувствовала слезы в носу и в горле.
Он нарушил безмолвие.
Он дотронулся до ее груди, нашел большими пальцами ее крохотные соски, и те затвердели от его ласки.
Ее соски стали такими твердыми, что до боли пронзали его грудь.
Мышцы его напряглись, и с низким рычанием он наконец опустил вниз свою руку. И дотронулся там, где ее не трогал еще ни один мужчина. Она замерла. И уже открыла было рот, чтобы запротестовать, но тут он потрогал пальцем трепещущий цветок с мягкими лепестками. Цветок, сейчас обильно смоченный росой и открытый солнцу.
Толпы наивных бедняков считают, что ради такой жизни стоит умереть.
Коул услышал сдавленные звуки и понял, что брат и сестра обнялись.
Близнецы, вернувшись из школы, фактически взяли Эми на себя. Они потащили ее купаться в бассейн, где Эми всех поразила: выяснилось, что девочка плавает как рыба. За восемнадцать месяцев жизни в пустыне она, очевидно, успела приобрести кое-какие навыки выживания.
Коул с мокрыми волосами и синей щетиной присоединился к ней.
Девушка поймала себя на мысли, что все ее внимание целиком приковано к намокшей темной стрелке волос, утопающей в его плавках, предназначенных явно не для неискушенных женских глаз.
Она одарила его оптимистической, бессмысленной улыбкой.
Эми могла бы поклясться, что он видел сквозь тонкую ткань ее купальника твердеющие кончики ее грудей и, больше того, чувствовал спазмы глубоко внутри у нее, в горячих и темных местах, о существовании которых сама она едва знала.
Она уже оделась и справилась с выражением лица.
