Читаем Конечная Остановка (СИ) онлайн бесплатно
Конечная Остановка (СИ)
Свободный белорусский роман. Государство против человека. Трое против государства. Немного авантюры, криминала с политикой и экономикой, когда взялись за дело белорусские городские партизаны. Не важно в конце концов где и когда будут иметь место и время, происходили, совершаются, случаются тут и сейчас те или иные фабульные события и сюжетные перипетии нашего откровенного романа. Поскольку любое романическое совпадение с вымышленными и действительными именами, фактами, с явным пересечением текущих реалий и актуалий от мира сего преподносит собой случайное и свободное стечение творческих исканий, изысков, интуиции и личных обстоятельств преданного вам навеки автора.
Детективы / Политические детективы / Полицейские детективыAnnotation
Свободный белорусский роман. Государство против человека. Трое против государства. Немного авантюры, криминала с политикой и экономикой, когда взялись за дело белорусские городские партизаны.
Не важно в конце концов где и когда будут иметь место и время, происходили, совершаются, случаются тут и сейчас те или иные фабульные события и сюжетные перипетии нашего откровенного романа. Поскольку любое романическое совпадение с вымышленными и действительными именами, фактами, с явным пересечением текущих реалий и актуалий от мира сего преподносит собой случайное и свободное стечение творческих исканий, изысков, интуиции и личных обстоятельств преданного вам навеки автора.
Ксений Белорусов
ПРОЛОГ ПЕРВЫЙ Частные правила
ПРОЛОГ ВТОРОЙ Стихи и проза
ПРОЛОГ ТРЕТИЙ Ужель та самая Татьяна?
ПРОЛОГ ЧЕТВЕРТЫЙ Я думал уж о форме плана
КНИГА ПЕРВАЯ В ПРЕДДВЕРИИ
Глава первая Неосторожен и здоров
Глава вторая Что значит именно родные
Глава третья Все было просто
Глава четвертая Поклонник славы и свободы
Глава пятая Везде поспеть немудрено
Глава шестая По-русски тоже знала
Глава седьмая Стволы блеснули роковые
Глава восьмая От жизни прошлой отдохнуть
Глава девятая Все были жребии равны
Глава десятая Охота к перемене мест
Глава одиннадцатая Они сошлись
Глава двенадцатая Почтенный замок был построен
Глава тринадцатая И Тане уж не так ужасно
Глава четырнадцатая Заводят слово стороной
Глава пятнадцатая Их разговор благоразумный
Глава шестнадцатая Татьяна всех благодарит
Глава семнадцатая И к размышлениям влекло
Глава восемнадцатая В гостиной встреча новых лиц
Глава девятнадцатая У нас и в наших именах
Глава двадцатая Не все тогда пошло на стать
Глава двадцать первая Определять обедом, чаем и ужином
Глава двадцать вторая Татьяны милый идеал
Глава двадцать третья Еще снаружи и внутри
Глава двадцать четвертая Немногих добровольный крест
Глава двадцать пятая Промеж людей благоразумных
Глава двадцать шестая Смирить волнение в крови
Глава двадцать седьмая Как в лес зеленый из тюрьмы
Глава двадцать восьмая Вольный бег
Глава двадцать девятая Бежала вдаль
Глава тридцатая Бежал за милой суетой
Глава тридцать первая От них бежал
КНИГА ВТОРАЯ НАКАНУНЕ
Глава тридцать вторая Еще предвижу затрудненья
Глава тридцать третья Мечты, желания, печали
Глава тридцать четвертая И к журналистам на съеденье
Глава тридцать пятая Больше по делам
Глава тридцать шестая На благородном расстоянье
Глава тридцать седьмая Осуждены судьбою властной
Глава тридцать восьмая На повороте наших лет
Глава тридцать девятая Здесь все Европой дышит, веет
Глава сороковая Порядок новый учредить
Глава сорок первая Снисходительный Евгений
Глава сорок вторая Предметом став суждений шумных
Глава сорок третья И восклицанья, и хлеб-соль!
Глава сорок четвертая Всё на воле
Глава сорок пятая И здравый толк о том, о сем
Глава сорок шестая Долгами жили их отцы
Глава сорок седьмая Взять также ящик боевой
Глава сорок восьмая Вздыхать и думать про себя
Глава сорок девятая Грозный счет
Глава пятидесятая Ему стал общий приговор
Глава пятьдесят первая Со временем давать отчет
Глава пятьдесят вторая Чего ж вам больше?
Глава пятьдесят третья Прикажут Ольге чай готовить
Глава пятьдесят четвертая Вдоль большой дороги
Глава пятьдесят пятая Съезжались недруги и други
Глава пятьдесят шестая Угрозы, толки, предсказанья
Глава пятьдесят седьмая Татьяна то вздохнет, то охнет
Глава пятьдесят восьмая В Москву отправиться зимой
Глава пятьдесят девятая Идет волшебница зима
Глава шестидесятая Настанут святки. То-то радость!
Глава шестьдесят первая Довольны праздничным обедом
Глава шестьдесят вторая Что нам дано, то не влечет?
Глава шестьдесят третья Разумный толк без пошлых тем
Глава шестьдесят четвертая И гордость и прямая честь
Глава шестьдесят пятая В темный угол без хандры и сплина
Глава шестьдесят шестая Зимние оттенки в крещенский вечер
Глава шестьдесят седьмая И славно зиму проведешь
Глава шестьдесят восьмая Судьбой отсчитанные дни
Глава шестьдесят девятая Суровая проза партизанской жизни
Глава семидесятая Прощайте, мирные места!
ЭПИЛОГ ПЕРВЫЙ Не дрогнет их рука
ЭПИЛОГ ВТОРОЙ Обоз обычный, три кибитки
ЭПИЛОГ ТРЕТИЙ Кто не дочел ее романа?
notes
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
Ксений Белорусов
Конечная Остановка
ПРОЛОГ ПЕРВЫЙ Частные правила
Объемная, просторная пятикомнатная квартира в хорошем старом доме досталась, вернее, осталась Евгению вполне хрестоматийно. Завещал ее ему родной и любимый дядюшка. За что ему поминальное, неоскудевающее спасибо от почтительного племянника. На этом свете и на том, по эту или же по ту грань нашего бытия вместе со всеми бытовыми и жилищными условиями нельзя не остаться бесспорно благодарным досточтимому покойнику.
При этом и при том старший брат отца излишне строгими и глупо честными правилами отнюдь не отличился. До и после кончины он не был, не стал ни ослом или каким-нибудь иным басенным персонажем. Хотя литературным героем его покойный дядька мог бы стать с полным на то основанием, - полагал Евгений Печанский. Например, хотя бы потому, что заблаговременно побеспокоился прописать, чин по чину зарегистрировал избранного наследника на приватизированной жилплощади. Даже предоставил ему еще при жизни предостаточно наличности, чтобы оплатить все хлопоты и издержки по введению конкретного Евгения Вадимовича Печанского, гражданина РБ, в неоспоримые права первоочередного наследования.
И документально, точнее, нотариально с недвижимостью все сделано без сучка и задоринки, дабы чужестранные претенденты недвижимо побывали с носом и поимели от белорусских наследуемых благ не больше, чем им отписано и отказано. Изначально дядюшка имел в далеком виду издавна разъехавшуюся с ним законную московскую супругу и ее дочь, которую он ни в жизнь не считал собственно своим произведением. Что и доказал, показал генетический анализ уже после отъезда неверной жены в Москву к родителям. Однако от внезапно организовавшегося послебрачного российского сына Александр Сергеевич Печанский никогда и не помышлял отказываться. Оставил на усмотрение белорусского племянника распорядиться, согласно недвусмысленной воле покойного, причитающимся тому самому россиянину иностранным отцовским наследством.
Заграничного, уточним, питерского двоюродного братца душеприказчик Евгений, очевидно, не обидел, честь по чести в красивом конверте передал ему из рук в руки кредитную карточку. Не любопытствовал тактично, какая сумма на ней означена. С одной стороны, так велел заставивший себя уважать дядька. А с другой, помешали разные хлопотные дела торжественных похорон Александра Печанского, далеко не последнего человека в Республике Беларусь. Солидную банковскую карточку со всеми сопутствующими реквизитами братка Севастьян получил на кладбище во время нудных официальных и официозных прощальных речей. Евгений было хотел совершить денежную трансакцию во время поминальной службы в Кафедральном соборе, но не посмел нарушить православное благочестие.
Зато по дороге от Восточного кладбища подвез он брата в хороший правильный банк, где честно и крепко стерегут от завидущих глаз да загребущих лап белорусского государства доверенные им денежки.
- Сказать, Ген Вадимыч, сколько там, иль ты сам знаешь? - будто бы безразлично тогда спросил петербуржский брательник Сева.
- Не знаю и не спрашиваю, - констатировал менский братаныч Евген. - На чужое позаришься хоть в малости - свое потеряешь по-крупному.
- И то верно, - лаконично согласился Сев Саныч с братней чисто буржуазной максимой, видимо, вон-таки продолжено ошарашенный, в кредите свалившимися на него весомостью, размером значимого наследства, сполна свободного в дебете от долгов перед обществом. И главное - недоступного меркантильным домогательствами любых государственных служб с этого либо с того боку союзно-восточной границы.
Допустим, в банкетном многолюдном зале на дядюшкиных поминках богатый гость Севастьян Печанский особо не разгулялся, сгоряча не разошелся с российским купеческим размахом. Во плоти сохранял прохладное достоинство и чопорную вальяжность крупного негоцианта из самого Санкт-Петербурга. Из северо-восточной столицы, так сказать. Если его, и не называли в давешний вечер: ваше степенство, то неявно имели в мыслях и в чувствах какое-нибудь тому подобающее уважительное обращение малотрезвые присутствующие. Или его не видели совсем пьяные гости, с разбором приглашенные на поминальное торжество на полторы сотни персон с лишним. Присутствовали, пили, ели там большей частью те, кто ходят в больших чинах или владеют немалым богатством по белорусским денежным меркам.
Таковым нынче в глазах многих белорусов значится и Евгений Вадимович Печанский, состоятельно пребывающий владельцем обширных апартаментов в центре престольного Минска, двух благоустроенных загородных домов, трех относительно приличных легковых автомобилей и нескольких банковских счетов. Впрочем, о последних всем прочим, посторонним, положено лишь догадываться, предполагать безосновательно. Вне рамок их компетенции имеют место быть и положительное сальдо, и активные балансы, и доходность искусно, превосходно размещенных, а также разумно вложенных монетарных средств.
Положительно, это есть неплохой имущественный задел для молодого аудитора 32 лет от роду, благонамеренно разведенного, детей не имеющего. Зато владеющего несколькими востребованными денежными профессиями в стране, где долгосрочной президентской политикой давно уж заведено неутолимо ревизовать и алчно контролировать всех и вся по финансовой части.
Контролеров и ревизоров в белорусской сторонке, в столице, в захолустных родных закутках всюду встречают, провожают с должным почетом и уважением вперемешку с застарелым страхом и затхлой завистью, - не без самодовольства рассуждал Евгений. При этом он на личном опыте не раз убеждался, насколько не имеет решающего значения - частный ты поверенный в аудиторских и бухгалтерских делах либо облечен чиновными казенными полномочиями.
Особым политическим недовольством по отношению к долгоиграющей президентской власти Евгений Печанский ничуть не выделяется и ничем значащим не отмечен в огульном сравнении с большинством сограждан, фатально, верноподданно в течение 22 лет голосующих за полномочного президента Лукашенко. Впусте ближним батькой он его нисколько не чтит, поскольку свой достопочтенный родитель вдалеке имеется. Но в сумме лояльность белорусскому государству сохраняет, вычитая бюрократические частности, способные помешать правильному ведению бизнеса им самим и его клиентами.
Всю политику, президентские указы, декреты, правительствующие законы Евгений целиком воспринимает в качестве и количестве юридической данности и административных форсмажорных обстоятельств. Потому ни в каких оппозиционных партиях, правозащитных организациях смолоду никогда не состоял. Предостережено обходил, предусмотрительно объезжал стороной уличные акции присяжных оппозиционеров. Отлично знал, как под милицейскую и судейскую раздачу может лихо угодить случайный прохожий, не понимающий, ни сном ни духом знать ничего не ведающий, в какой такой стране он конкретно живет. Именно здесь в РБ, а не в абстрактном сказочно социальном царстве-государстве.
Какую-никакую государственную политику Евгений педантично и саркастически отслеживает, отцеживает, шерстит, ревизует по разнообразным и разношерстным источникам. В основном в интернете.
«В шерсть и против шерсти».
Он достоверно в курсе скоротекущих макроэкономических пертурбаций и турбулентностей, внешнеполитических неувязок, внутренних бесхозяйственных нелепостей, микроэкомических неурядиц, провоцируемых бездарно идеологическим правлением. Всегдашним порядком принимает во внимание и к сведению утомительные безостановочные изменения действующего законодательства. Включая скоропортящуюся практику его подзаконного применения. Но открыто критиковать, охаивать заведомо неразумную власть предержащую и ее правительственных присных принципиально воздерживается. Хотя бы оттого, что раньше сам-то находился на президентской службе по окончании очень специфического вуза, куда недовольные никак тебе не могли и в принципе не хотели проникнуть. Теперь же безрассудное гласное критиканство еще в большей степени способно повлиять нехорошо на его нынешнюю корпоративную служебную деятельность. Чего-ничего доброго и повредить в светлую даль идущим замыслам, дух захватывающим реальным планам по обустройству собственного независимого частного дела.
«Кр'eдит не кредит, а дебет не кредо».
В политике и в экономике Евген, - как его на белорусский манер чаще всего именовали друзья и сослуживцы, - предпочитает относить себя к реалистам и прагматикам. Те же самые рассудительные качества присущи ему и в приватной жизни.
Тем самым как не попомнить его развод! Рационально провел он его в виде аудиторской, судебной и риелторской операции с использованием всевозможных законных мер воздействия на повинную сторону. К чему-либо противозаконному и криминальному прибегать не пришлось. А после оплаты неотъемлемых издержек и скорой продажи их трехкомнатной квартиры он практически вышел с некоторой прибылью, причем на бывшей жене повис неслабый долг. Причем негласно предпринятое частное расследование и вразумительный гражданский иск весьма органично оформились в уголовное дело.
Как только в прошлом году началась заблаговременная подготовка к бракоразводному процессу, пока шли суд да дело, Евген перебрался не за город в далекие Колодищи, но из Серебрянки в центр, в свою старую комнатенку к дяде. Глупейшую идею, как бы по-семейному пожить у матери на дальнем Западе, он отверг с порога. Тем временем у центрового дядюшки легко прожить некоторое время, воспользоваться по-родственному и жильем, и дружбой, и бесплатными консультациями полковника милиции в отставке.
