Читаем Камень утренней зари онлайн бесплатно

В конце сентября, когда бабье лето безутратно уходит, забирая с собой последние теплые дни, а температура воздуха постепенно ото дня в день начинает снижаться, затеваются последние сборы дачного урожая и подготовительные работы к морозному зимнем периоду. Трава теряет последние остатки зеленоватых оттенков и покрывается осенней ржавчиной. Дни становятся хмурыми и ненастными, а серые свинцовые тучи нависают над городом, придавливая своей иллюзорной тяжестью городской муравейник со снующимися людьми. Ветер неутомимо подгонял разноцветный калейдоскоп листьев с деревьев и превращается из южного щедрого друга в жесткого сибирского скрягу. Асфальт затягивается по ночам изморозью, а самые маленькие лужи замерзают. Поутру дети, недовольно плетущиеся в сторону школы, скачут яркими резиновыми сапогами по тоненькой корочке и неизменно проваливаются сквозь едва заметную паутину льдинок. Природа вгоняет жизнь вокруг в апатичный период: медведи уходят в спячку, утки улетают в теплые края, а заяц постепенно сменяет шубку из грязно-коричневого оттенка, под стать цвету земляных норок, на белоснежные оттенки — настолько чистый, что по зиме, в лесу, не отличишь сугроб от мягкого пуха зайца, лишь розоватый нос торчит в белоснежной неге зимнего леса.

Поселок Красный при крупном градообразующем городе являлся местом отдыха городского населения от быстротечного темпа жизни. Летом было полно населения, нежащегося на горячих солнечных лучах вдоль прозрачного пруда и впитывающее капельки тепла, чтобы пронести их чрез всю зиму до нового летнего периода. Зимой же ветер одиноко гулял по улицам поселка, изредка встречая на своем пути одинокого посельчанина с вязанкой дров или науженной рыбы. К осеннему периоду часть городских жильцов покидали летние домики, не удерживающие тепла и выхолаживающиеся с приходом первых прохладных ветров. Те, кто имел дома с печкой, оставались до первых морозных деньков, после чего закрывали дом на консервацию и покидали поселок до теплой весенней поры.

В последние теплые осенние деньки печально и грустно видеть людей, забирающих с собой технику и животных, набивающих машину доверху и закрывающих дверь на засов до новых встреч. Машины вереницами выезжают из поселка, словно караваны верблюдов в песчаной пустыне с высокими золотистыми дюнами. На душе становится тоскливо от происходящей картины и пустой берег пруда не добавляет радости. Поселок пустеет за несколько часов, а громкий гай сменяется умиротворенной тишиной. Навстречу попадаются пустые дома с черными провалами глазниц вместо окон. Где-то там, в глубине печи дома еще теплится последний уголек, отдающий горячие капельки тепла, но тепло это никого более не греет и уголек потухнет; дом постепенно промерзнет и лишь по ночам будут скрипеть половицы, а в чердаке играть ветер пугая пауков своей вибрацией.

Прохаживаясь по поселку, заметишь оставленные стоги неубранной травы или окультуренных растений, не убранных хозяевами по неосмотрительности или, быть может, лени. Скорбно видеть сброшенные в кучу остатки мусора как пластика, так и различных материй, тряпок. В большинстве своем, городские приезжали сюда отдохнуть — пожарить шашлыка или колбасок — и в меньшей степени заниматься домом, огородом и благочестивым поддержанием аккуратности дачи. Дома с каждым годом все больше косились, огород порастали сорными травами, а деревья неуклонно разветвлялись. Больше половины домом поселка, используемых под дачи людьми из города, угасали с каждым годом и поселок терял свою природную красоту, превращаясь в один из десятков таких же мертвых обителей.

В этом году, несмотря на дождливые лето, полное необъяснимых штормовых ветров, нескольких трагичных случаев срыва крыш со зданий и десятка поваленных деревьев, осень стояла погожая и небывало теплая. Осенний лес играл мириадой оттенков от ярко-рыжих до пламенно алых и, опавшая частично листва, создавала удивительный ковер под ногами, в котором продолжали прятаться, несмотря на календарный конец сбора урожая, розоватые гордые сыроежки, желто-грязные маховики, а где-то можно было заметить диковинных для поселка рыжих подружек плутовки-лисы. Горожане покидали поселок нехотя, но числа были поздними, и уезжать приходилось. Многие желали остаться и понежится в последних лучах мягкого солнца, почувствовать теплый южный ветерок и погулять по осеннему лесу в поисках грибов. Но даты на календаре неустанно напоминали о себе и большинство летних жильцов покинуло поселок согласно привычным срокам.

Катерина Юрьевна, учительница начальных классов из города, осталась в поселке в этом году подольше. Благо погода позволяла не покидать дачу как это бывало ранее. Она с упоением наслаждалась прогулками вдоль берега, где ворчливо плавали чайки на волнах, собирала грибы под ворсистым одеялом леса; и ей даже удалось найти парочку белых грибов и полведра груздей, спрятавшихся под крупным грузным кустом. Торопиться на работу ей в этом году не стоило, она взяла дополнительный больничный и еще неделя была впереди для отдыха.

На последнюю неделю отдыха выпало её день рождения — 25 сентября. Муж, прикованный к инвалидному креслу долгие десять лет, исправно поздравлял жену, заранее прося брата заказать и привезти подарок. И этот год не стал исключением. С самого утра, когда Катерина легко и радостно порхала по кухне, муж преподнес ей подарок: кулинарный блокнот для записей, о котором долго мечтала именинница. И она прослезилась, нежно обняла мужа и продолжила наводить марафет на кухне, пока мужчина прогуливался по поселку.

В этот день всегда приезжал брат мужа — Дмитрий. Веселый и шебутной паренек двадцати пяти лет отроду с достаточно свободолюбивым характером по жизни, но позволившей ему достичь в свои годы должности руководителя в отделе снабжения на заводе. Несмотря на свою легкомысленность, к работе он относился серьезно и имел весомое место в своей среде. Будучи низкорослым, в отличии от своего брата, смуглым и полноватым — он был нарасхват у женщин за свою харизму и шутливость. Девушкам было интересно в компании Дмитрия, но пару себе, такую же низенькую девушку, он категорически отказывался рассматривать. Засматривался на высоких модельной внешности дам, от которых получал отказ как ухажер, но получал положительный ответ как приятель или друг. Что, конечно же, удручало парня, который до сих пор витал в облаках в плане отношений и семьи.

Жениться категорически отказывался: виной тому была ли первая безответная любовь или просто юношеский максимализм, до сих пор играющий в венах парня, — никто не знал. Катерина Юрьевна при каждой встрече напоминала деверю о необходимости осесть и обременить себя хоть какими-либо узами и обязанностями. В словах Катерины была лишь забота, парень в ответ называл её «наседкой», отчего она обижала, но всего на пару минут. Отходила от обиды и гнева Катерина быстро и без последствий.

Жизнь Катерины Юрьевной навряд ли можно было бы назвать счастливой или без бедственной — судьба без отвратимо подбрасывала испытания на долю хрупкой учительницы, но она справлялась со всем грузом на её плечах. В душе женщины давно поселилась обида, которая с каждым годом становилась тяжелей и злей. Ничто и никто не мог очистить её думы и мысли от черноты и это неименно сказывалось на поведении Катерины. Она была немного заносчивой.

Катерина была худосочной женщиной с тонкими длинными пальцами, украшенными тоненькими колечками, которые из года в год дарил муж на день свадьбы. Взгляд её был резким и тяжелым, будто грозовая туча смотрит на тебя из-под «жидких» ресничек. Долго выдержать немое противостояние с учительницей не мог никто из учеников, первым отводя глаза от пронзительно-жесткого прищура. Но, несмотря на свою худобу и достаточно высокий для женщины рост, она выделялась полноватым личиком, покрытым сеточкой алых капилляров, разбросанных по коже лица то тут, то там. Подкрадывающаяся взрослость едва-едва задела кожу Катерины Юрьевны и только-только начинался процесс старения и появление тоненьких борозд морщин на лбу и в уголках глаз. Женщина не любила выставлять свою фигуру на показ и часто пряталась за мешковатыми юбками и блузками, скрывая немного выпирающий скелет.

На самом деле, при долгом изучение внешности Катерины, можно было с уверенность сказать, что она была привлекательна, несмотря на свою худобу и ворох жиденьких прямых волос цвета жженой соломы. В ней было очарование и мудрость, которая отражалась во взгляде, лице и жестах женщины, вызывая в людях отдачу: к ней прислушивались как к матери, которая даст мудрый верный совет — большинство коллег относились к ней именно так. Как и ученики, для которых она была второй полноценной матерью, оберегающей и воспитывающей ребят.

В свой день рождения она сновала по кухне: легкие и воздушные шажки от плиты к раковине, от раковины к холодильнику, от холодильника к духовке — жар опалял мягкое румяное личико, покрытое ажурной сеточкой морщин. В свои годы Катерина не выглядела внешне на тот возраст, что числился в паспорте: иногда, покупая вино в магазине, приходилось показывать документы для определения возраста. Катерину всякий раз забавляла такая глупая ситуация и она покрывалась красными пятнышками от смущения и одновременно веселья.

Готовила Катерина на удивление хорошо и сытно: куриные крылышки в медовом соусе уплетали всегда за столом в мгновение, а если в руки девушки попадалась картошка, то из неё всегда получался шедевр кулинарии, от которого язык прирастал к небу. Когда они оставались в городе на день рождения Катерины Юрьевны, то обязательно на следующий день после маленького домашнего праздника, приходилось закатывать большой пир на тридцать персон. Семья мужа была большой и дружной, они непременно приходили гурьбой, несмотря на любые протесты, и накормить такую большую компанию всегда составлялось проблемой.

В семье с финансами было крайне туго. Зарплаты Катерины не особо хватало на шикование и жизнь на широкую ногу и даже те репетиторства, что давала дама вне рабочего времени, едва покрывали все необходимые траты на жизнь. Муж, инвалид, получал пенсию — частично это спасало положение. Они перебивались неплохо на все возможные средства, но, когда приходилось принимать гостей два раза в год — на день рождения мужа и её день рождения —, всегда приходилось затягивать пояса и с печалью смотреть как родственники уплетают последний кусок курицы за столом, попутно считая финансы.

Нет, семью мужа Катерина любила: добрые и отзывчивые люди с открытой душой и мягким сердцем, дружные и необычайно оптимистичные. На все праздники всегда приносили разные подарки: платья, чайные наборы, вазы и другие материальные богатства, но бюджет они не поправляли, а продать рука не поднималась. Поэтому, дважды в год Катерина экономила скудный бюджет для шикарного застолья. И тот момент, что в этом году они остались в поселке, а родственники отказались ехать вдаль, необычайно спас семью от лишних трат.

Катерина находилась в добродушном расположении духа и думы её витали в мечтах и фантазиях. Она аккуратно взбивала сливки в чашке: холодные, белесые они постепенно превращались в воздушную вату, напоминая маленькое облачко в чашке, нежно волнующееся от движения венчика. В духовке поджаривалась куриная грудка с овощным гарниром, а в кастрюле кипятился компот с сухофруктами, остатки которых неизменно застревали в зубных щелях.

В дверь позвонили, и Катерина Юрьевна вздрогнула от резкого звука. Аккуратно обтерла руки об заношенный передник и спустилась ко двору, где в щели ворот уже виднелась ярко синяя машина. Женщина выскочила со двора с радостной улыбкой и отворила ворота сестре — Елизавете. Они обнялись крепко-крепко, а после стали целовать друг друга в щеки. Небывалое счастье затопило сердце именинницы, и она пустила незаметную соленую слезу.

Сестры не виделись два года после внезапного решения Елизаветы — или ласково Лиззи, так называли девушку родные и близкие люди — покинуть страну и отправиться искать счастье в далеких песчаных барханах — Объединенных Арабских Эмиратах. Решение было столь неожиданным, что застало врасплох Катерину, и она толком не успела попрощаться с сестрой и пожелать ей удачи в поисках. А теперь сестра сама приехала в гости — и вновь без звонка и предупреждения.

В прочем, в этом был вся Лиззи: в отличии от старшей сестры и будучи младше на пять лет, девушка отличалась крайней эксцентричностью и необычайным виденьем мира, что, несомненно, оставляло свой отпечаток на характере и поведении сестры. В свои двадцать семь лет, она успела побывать в пятнадцати странах, поучиться зарубежом, бросить учебу и вернуться на родину, где выйти замуж за мужчину с достатком, но не сжилась с ролью куклы и развестись, оставшись после без копейки из-за брачного контракта. Но Елизавета не унывала и только отшучивалась на поучения Катерины и всем сердцем обожала старшую сестру.

Лиззи выделялась своей экстравагантностью и самодостаточностью. В отличии от старшей сестры она была на внешность подростком, полным беззаботности и веселья. От отца девушке достались белобрысые волосы и полнота, которая ни капли не смущала ни девушку, ни молодых людей — это была именно та полнота, которая вызывает в людях не отторжения, а восхищение. И Лиззи старательно выделяла свои округлые части тела, тем самым привлекая к себе внимание. Да, внимание девушка любила больше всего в своей жизни, что отражалось на пухлом нежном детском личике младшей. Чистый восторженный взгляд, нежное молочного цвета личико, губы бантиком и курносый нос — она была эталоном доброй маленькой девочки, которую хотелось взять на ручки.

Да, в отличии от взрослой мудрой старшей сестры, Лиззи была маленькой девочкой с достаточно хитрыми планами — они были совершенно разные во внешности и характерах, но любила друг друга несмотря ни на что. И этой любовью женщины дорожили как Золушка дорожит хрустальными туфельками.

Поэтому внезапный приезд для Катерины Юрьевны хоть и был неожиданным, но что-то такое от сестры можно было ожидать. И отрадно стало на душе у именинницы, что сестра готова разделить с ней приятный праздничный вечер.