Читаем Елизавета I Английская онлайн бесплатно

Данная книга — не биография Елизаветы I. К сегодняшнему дню их написано слишком много. Автор попытался сделать анализ опыта политической власти Елизаветы. Последние исторические исследования — о постоянном влиянии католицизма и аресте рьяных протестантов, о роли аристократии, о махинациях политиков в Совете, суде и парламенте и о планировании и проведении военных и морских кампаний — изменили тот угол зрения, под которым рассматривалась Елизавета. Мы, кроме прочего, подошли к более полному и глубокому пониманию того, что можно было ожидать от женщин в XVI веке, и того, как некоторые из них справлялись с догматом, навязанным мужчинами. Проблемы, с которыми пришлось столкнуться Елизавете во время царствования, теперь представляются (по крайней мере, мне) более глубокими и отличными от исследованных в научных биографиях. Они связаны не только с вопросами ее замужества, наследования, религиозной, политической оппозиции и угрозами из-за границы, но еще и с тем, как ей приходилось принимать решения и воплощать их в жизнь. Елизавета столкнулась не только с проблемами политики, но и с проблемами власти: эта книга рассказывает о том, как ей удавалось удерживать ту ограниченную власть, которую она имела.

Я благодарен Кейту Роббинсу, который предложил мне написать эту книгу, и издательству «Лонгмэн» за помощь в быстром осуществлении нашего замысла. Точка зрения, высказанная в книге, сформировалась под воздействием бесед с Симоном Адамсом, Патрицией Крофорд, Джеффи Элтоном, Майклом Грейвсом, Элис Волл и Генри Уильямсом, а также комментариев, высказанных студентами Оксфорда во время лекций в 1987 году. Я благодарю всех названных и неназванных, кто помог в создании книги. И, наконец, я благодарю Люси и Эмили Хэй, которые добродушно напоминали мне о том, что словопроцессор можно также использовать для компьютерных игр.

В примечаниях и ссылках в конце глав университетские издательства обозначены только по месту их расположения, например, Оксфорд вместо Оксфордское университетское издательство.

В субботу 30 апреля 1536 года Елизавета Тюдор оказалась зажатой в руках матери в то время, как ее родители спорили через открытое окно Гринвичского дворца. Королева Анна подняла на руках ребенка, которому тогда было два с половиной года — так она хотела оказать психологическое давление на рассвирепевшего короля Генриха VIII. Но и эта мольба не достигла цели. Позже в этот же день начались аресты слуг и друзей Анны, а во вторник, 2 мая, сама королева была допрошена советниками и отправлена в Тауэр. В понедельник 8 мая Айну судили за мнимую государственную измену на основании явно неправдоподобных улик. В среду 17 мая брак короля и Анны был аннулирован архиепископом Кентерберийским (причины так никогда и не были обнародованы) и принцесса Елизавета стала незаконнорожденной, лишившись таким образом права претендовать на английскую корону. Через два дня Айна была обезглавлена на Грин Тауэр в присутствии хранившей молчание тысячной толпы народа. В субботу 20 мая отец Елизаветы обручился с Джейн Сеймур, на которой спустя десять дней женился. Генриху VIII потребовался месяц, чтобы избавиться от жены, обвинив ее в государственной измене, приговорить заодно с ней к смертной казни некоторых ее друзей, доказать незаконнорожденность ребенка и приобрести новую королеву. Эго была неограниченная власть монархии Тюдоров в действии, когда и Совет, и церковь, и законы подчинялись воле короля.

Но падение Анны Болейн не прошло так спокойно, как может казаться, и вскоре сам Генрих стал такой же жертвой обстоятельств, как и бывшая королева. Развод королевской семьи готовился в течение нескольких недель союзом консервативных лордов и придворных, друзьями разведенной (и скончавшейся) первой жены Генриха и императорским послом. Новую претендентку на звание королевской супруги Джейн Сеймур специально готовили, чтобы привлечь к ней внимание короля, расстроить его привязанность и возбудить вражду к королеве. Заговорщики намеревались аннулировать брак с Болейн, но более радикальное предложение пришло с совсем неожиданной стороны. Томас Кромвель, некогда политический союзник Болейн и теперь главный управляющий делами короля, решил избавиться от Анны навсегда, возможно, потому что она стояла на пути намечавшегося союза с императором Карлом V. Он планировал обвинить Анну в многочисленных нарушениях супружеской верности (и кровосмешении), что, помимо прочего, давало возможность сместить с должности некоторых ее союзников. Джейн и ее друзья настраивали Генриха против Анны, а Кромвель представил куртуазные заигрывания как доказательства измены.

Мы не знаем, удалось ли заставить Генриха VIII проглотить все эти необоснованные обвинения в адрес Анны. Скорее всего прелести Джейн и задетое мужское самолюбие заставили его поверить в то, что жена обманывает его с другими мужчинами. Но действовал Генрих, безусловно, так, как будто все это было правдой: он рыдал, метался в ярости и самолично наблюдал за приготовлениями к суду и казни. Если Генрих действительно поверил наветам, то он был, пожалуй, одним из немногих поверивших. Свидетельства против Анны были неубедительными и основанными либо на признаниях, сделанных под пытками, либо на искаженном представлении вполне невинных взаимоотношений.

Более конкретные факты измены нельзя было считать правдоподобными, потому что в большинстве случаев обвиняемые находились в это время в разных местах; впрочем, такие мелочи не интересовали судей, которые отлично знали, что от них требовалось. Процесс над Анной и ее «сообщниками» со всей очевидностью доказал, что, по крайней мере, в делах о государственной измене корона добьется своего. В данном случае итог можно объяснить кознями фракционеров, которым удалось затмить разум короля, сыграть на его чувствах и заставить отказаться от жены, хотя он продолжал любить ее почти до конца своих дней.

Но и без того, если уж Генрих решил избавиться от Анны, то едва ли кто-нибудь смог бы ему в этом помешать. Советники, как правило, были обязаны своим положением королю и боялись потерять его (в лучшем случае). Церковь также ничего не смогла бы сделать — к тому времени Генрих уже лишил папу безраздельных полномочий и сам стал главой английской церкви. Консервативные епископы не принимали еретических идей Анны, епископы-реформисты не стали на ее сторону из-за боязни вызвать тем самым крах Реформации. Итак, Томас Кранмер, архиепископ Кентерберийский, выслушал последнее признание Анны и безропотно аннулировал брак. Не было препятствий и со стороны закона. Анну судил суд, в состав которого входили ее дядя, герцог Норфолк, лорд Стюарт, ее двоюродный брат, граф Суррей, граф-маршал, присяжные из 26 пэров, лорд-канцлер и судьи, но никто из них не рискнул вызвать гнев короля, боясь возбудить подозрение в причастности к преступлениям, в которых обвиняли Анну, или поставить под сомнение решение суда, уже вынесшего обвинение предполагаемым любовникам Анны. Так же послушно и парламент через несколько недель, следуя желанию короля, исключил Елизавету из числа претендентов на престол в пользу детей Джейн Сеймур или другой будущей королевы.

Судьба матери Елизаветы продемонстрировала равно как уязвимость, так и силу монархии Тюдоров. Путем сочетания конституционной власти и личного давления Генриху VIII удалось заставить исполнить его желание избавиться от Анны, но само это желание было навязано ему путем умелых действий советников и придворных. Независимо от того, насколько велика была власть короля Англии, она находилась под неформальным влиянием окружавших его политиков. Путем отбора лиц, допускавшихся на прием к королю, документов, которые он должен был видеть, подделкой докладов и нашептыванием полуправды окружение Генриха умело управляло им. Это фракционное манипулирование королем уничтожило Анну Болейн в мае 1536 года, так же, как в 1529 году покончило с властью кардинала Булей, с консервативными врагами Анны в июне 1536 и в 1538 году и Томасом Кромвелем в 1540. Падение Кромвеля стало предостережением для Генриха. Попытки фракций сокрушить архиепископа Кранмера в 1543 году, епископа Гардинера в 1544 и королеву Екатерину Парр в 1546 году потерпели неудачу. К тому времени, когда здоровье короля ухудшилось в 1546 г., династия Говардов была свергнута в результате дворцового переворота реформистами из Тайного кабинета, которые получили контроль над молодым наследником трона — сыном Джейн Сеймур, Эдуардом.

Мы очень мало знаем об отношении Елизаветы к умершей матери. Говорили, что она гордилась своим отцом, но и матери, конечно, не стыдилась. Елизавета иногда пользовалась значком Анны Болейн — соколом, и когда она стала королевой, се собственный символ — Феникс, скорее всего, означал, что она окончательно оправилась от удара, связанного с казнью матери. У Елизаветы также было кольцо с ее портретом, а первым архиепископом Кентерберийским она назначила капеллана[1] Анны Мэтью Паркера, который искренне верил в то, что Анна поручила ему свою дочь для духовного наставничества. Если Елизавета и забыла подробности происшедших в 1536 году событий к тому времени, как она стала королевой в ноябре 1558 года, то вскоре ей пришлось об этом вспомнить. В сентябре 1559 года шотландский богослов Александр Алезиус, который присутствовал в английском суде в 1536 году, изложил ей подробности расправы с ее матерью, включая тот факт, что во время родительского спора Елизавета была предъявлена Генриху VIII в качестве последней мольбы. Судьба матери послужила Елизавете хорошим уроком того, что женщина в политике рискует быть вовлеченной в сферу эмоций и что правитель Англии может стать инструментом придворных интриганов.

Многому научила Елизавету и ее собственная жизнь после казни матери. Во-первых, она была признана незаконной, но все же дочерью короля, и появлялась на королевских приемах по торжественным случаям; после наследственного акта 1544 года она была третьей в ряду претендентов на престол. С 1547 года с восшествием на престол ее младшего единокровного брата Эдуарда[2] она стала второй, представляя из себя многообещающую политическую фигуру. Правда, ей пришлось защищать, во-первых, свою девичью честь и, во-вторых, свой статус независимости от посягательств амбициозного Томаса Сеймура. С 1553 года — в это время королевой стала ее католическая единокровная сестра Мария[3] — Елизавета уже стала возможной претенденткой на трон и средоточием надежд противников Марии. В эти годы Елизавете пришлось научиться подозрительности и политической осмотрительности. Заговоры против Марии бросали тень подозрений и на Елизавету, поэтому большую часть времени правления своей сестры она провела либо под надзором, либо в изоляции. Впрочем, ей удалось избежать публичного обвинения в предательстве и соучастии в заговорах: ее популярность среди критиков режима росла. Елизавета приобрела большое мастерство в балансировании на политическом канате: ей удавалась нравиться (или не нравиться) Марии ровно настолько, чтобы сохранить место в числе претендентов на трон и в то же время не оттолкнуть своих собственных сторонников (в основном протестантов).

К осени 1558 г. стало ясно, что королеве Марии осталось жить недолго и что после смерти трон перейдет к ее сестре. Доверенные лица Елизаветы, чтобы предотвратить всякое сопротивление, стали предусмотрительно налаживать связи с надежными, влиятельными людьми и командирами гарнизонов. По мере того, как распространялись слухи о болезни Марии, росло число услужливых посетителей Елизаветы, а вокруг ее дома в Хэтфилде ежедневно собирались толпы народа. 17 ноября Мария умерла и Елизавета беспрепятственно была провозглашена королевой. Через одиннадцать дней она вступила в формальное владение лондонским Тауэром, где двадцать два года назад была казнена ее мать. За это время из незаконнорожденного ребенка обвиненной в нарушении супружеской верности женщины она превратилась в королеву Англии. Видимо, она действительно была политическим фениксом и вполне верила в свою фортуну. Незадолго до восшествия на престол ее посетил испанский посланник, который был поражен ее уверенностью и авторитарностью: она действовала как настоящий сильный правитель. Но одновременно Елизавета была порождением всех слабых мест монархии Тюдоров — так же, как они, она легко поддавалась манипулированию собой. Лучше других она сознавала ненадежность королевского положения и гнет над королевской властью. Ее правление станет постоянной проверкой политических способностей, которые оттачивались в ней превратностями судьбы.