<p>Кристина Ткачук</p><p>Дневники Енота. Том 1. Туда, где овации</p><p>От Автора</p>Дорогой друг, ты держишь в руках первый том из цикла «Дневники Енота», посвящённый моему театральному творчеству.
«Туда, где овации» – это история любви. Любви к театру и становлению меня, как драматурга.
В этой книге ты можешь столкнуться с ненормативной лексикой, потому что так разговаривают герои пьес, это их боль, мир и истории. Иногда страшные истории.
Первые пьесы, датированные 2012–2015 гг., могут показаться тебе грубыми и не огранёнными, я посчитала, что сохранить стилистику написания пьес того периода – важно, так как это моё прошлое, без которого не было бы меня настоящей. Девочка, писавшая эти пьесы, сталкивалась с несовершенством и пыталась передать его таким, какой он есть, почти без художественного вмешательства. В этом есть и своё очарование, видеть, как взрослеет автор от произведения к произведению, собранных под одной обложкой.
Любовь к театру у меня зародилась ещё в далёком 2010 году, когда я переехала в Петербург и попала в загадочную и волшебную страну «Закулисье». Тогда мне казалось всё настолько волнительным и чарующим. Небожителями, представлялись артисты, художники, режиссёры, а драматурги – те, на кого я всегда хотела походить.
Пьесы, вошедшие в сборник, долгое время пролежали в моём архиве, и только благодаря дорогим и любимым людям, они наконец-то увидят свет.
Эта история золушки, которая больше не строит иллюзий, а создаёт свой сказочный и чарующий мир.
В серию «Дневники Енота» войдут ещё две книги, одна из которой посвящена поэзии, а другая - рассказам. Первую ты можешь найти на портале, а пока, в добрый путь!
***
Моя первая проба пера.
Коротенькая зарисовка о несоответствии ожиданий и непринятии реальности.
<p>Богом быть трудно</p>Площадка для игры в гольф. Неподалеку загородный дом, пруд и лес. На площадке спорят двое людей в спортивных костюмах. Возле пруда женщина с ребенком ловят игрушечную рыбу.
Женя: Ты что, совсем сдурел, кто так играет?
Роман: Нормально я играю, ты не халтурь.
Женя: Ты, придурок, правил не знаешь? Разве можно халтурить в гольфе? Сам-то представляешь, что сморозил? Бьешь по мячу клюшкой – и всё. Главное – в лунку попасть.
Роман: Я и так бью.
Женя: Не добиваешь, видать. Дай покажу.
Женя показывает Роману, как нужно бить по мячику, тот поднимается высоко над землей и падает рядом с мальчиком.
Мальчик Сашка: Мам, а дядя Женя долго у нас гостить будет? А то он мне уже надоел.
Настя: Ну как тебе не стыдно так говорить, это твой родной дядька.
Женя: Малек, а малек, принеси мячик.
Мальчик Сашка: А если кину?
Женя: Не долетит, ты лучше принеси.
Мальчик недовольно кривит лицо и бежит относить мячик дядьке.
Роман: Погода хорошая, иди погуляй, нехера тебе за компом сидеть.
Мальчик Сашка: Сейчас доиграю. Тут последний тур остался.
Роман: Совсем от рук отбился, как Женька ему этот комп привез, игрушек всяких накупил, так всё: пропал пацан. Так и будет сидеть, как баба, целыми днями дома.
Настя: Ничего, наиграется, надоест, и пойдет на улицу. Это со всеми детьми бывает. Себя вспомни, когда тебе отец впервые подарил железнодорожную станцию.
Роман: Ну сравнила, конечно, жопу с пальцем. То я был, а это этот наглый маленький нахальный звереныш: так и норовит где-нибудь тяпнуть за пятки.
Настя: Как ты смеешь так отзываться о своем сыне!
Роман: Я его породил, я и смею! А ты сидела бы да помалкивала.
Настя: Не забывайся, Рома
Роман: А что, из дома меня выгонишь?
Настя: Нет.
Роман: Или на развод подашь?
Настя: Нет.
Роман: Ну и закрой свою варежку и не вякай, когда не просят.
Мальчик Сашка: Дядь Жень, а дядь Жень.
Женя: Ну чего тебе, малёк?
Мальчик Сашка: Расскажите, как там.
Женя: Я тебе уже сто раз рассказывал.
Мальчик Сашка: Еще хочу, ну расскажите. Ну пожа-а-алуйста.
Женя: Там все тоже самое, что и у нас. Только говорят на английском языке, и медицина получше будет.
Мальчик Сашка: А от мусоров так же бегают или по-другому?
Женя: Малёк, не от мусоров, а от полицейских. А как по-другому? Все одинаково бегают, если надо, конечно. А если не надо, то сидят в своих офисах и дожидаются пока шеф им нового мясца подкинет.
Мальчик Сашка: А если не подкинет?
Женя: А если не подкинет, тогда сдерут шкуру и сделают отбивную из шефа. Он это прекрасно понимает, поэтому и вертится как угорелый, лишь бы не сожрали. Ты знаешь, какие там троглодиты сидят?
Мальчик Сашка: Нет
Женя: У-у-у, лучше и не знать. Там такие чудовища! Так и норовят сожрать кого-нибудь, кто от стаи отбился.
Роман: По-моему, он Сашку против меня набивает.
Настя: Да брось ты. У тебя уже глюки.
Роман: Ага счас, давай, давай, в дурку меня сдашь, заживешь с этим америкосом сраным.
Настя: Ты – идиот.
Роман: “Идиот”, еще “долбоёб” добавь, “придурок”, кто я еще? Ну?!
Настя: Пусти, мне больно
Роман: Ах тебе больно, ах тебе больно! А вот так тебе не больно? (Роман ударяет Настю. Та, немного пошатнувшись, отстраняется).
Настя: Я тебе этого не прощу. (Уходит).
Мальчик Сашка: Дядь Жень. А дядь Жень. Заберите меня с собой.
Женя: Куда я тебя заберу? Мать-то твоя как без тебя?
Мальчик Сашка: А я с мамой поеду. Заберите нас, ну пожа-а-а-луйста.
Женя: Мама твоя не поедет, да отец не отпустит.
Мальчик Сашка: Я видел, как папа маму ударил. Если с мамой поговорить, она согласится поехать.
Женя: А тебя папа не учил, что подглядывать не хорошо?
Мальчик Сашка: А я не подглядывал, я в комнату за ноутом зашел, а мама как раз заплаканная выходила, и он так зло-зло на меня посмотрел.
Женя: Ну поругались родители, с кем не бывает?
Мальчик Сашка: Они теперь постоянно ругаются.
Женя: Теперь? А до этого не ругались?
Мальчик Сашка: Нет, до вашего приезда не ругались. Ой. Ругались конечно, но меньше. А сейчас постоянно.
Женя: Не оправдывайся, не смей.
Мальчик Сашка: Я не хотел вас обидеть, дядь Жень.
Женя: Я сказал, не смей оправдываться. Это не по-мужски.
Мальчик Сашка: Хорошо… А. может, вы все-таки поговорите с мамой?
Женя: Я не могу, прости.
Мальчик Сашка: Почему?
Женя: Это не в моих силах – решать судьбу других людей.
Мальчик Сашка: Но вы же не решаете, а всего лишь поговорите с ней. Это же ни к чему не обязывает. Так? Или нет?
Женя: Так-то оно так, но все гораздо сложнее.
Мальчик Сашка: Я не понимаю.
Женя: Это хорошо. Главное, чтобы не понимал еще лет так пять.
Роман и Настя ссорятся на глазах сына. Тот в наушниках играет в компьютерную игру.
Настя: Твои претензии ко мне беспочвенны.
Роман: Да? Я видел, как ты смотрела на него! Он – мой брат!
Настя: Если ты всё видишь, зачем тогда обращаешься ко мне?
Роман: В глаза твои бесстыжие посмотреть.
Настя: Ну что, насмотрелся?
Роман: Да, блядь, насмотрелся. Вдоволь! Заебало всё. Хочешь валить – вали, сына оставлю себе.
Настя: Значит так, во-первых, я тебе его не отдам, а во-вторых, я никуда уходить не собираюсь. И прекрати вести себя как полный идиот.
Роман: Если я идиот, нах… за меня замуж выходила?
Настя: Прекрати выражаться при ребенке!
Роман: Пусть привыкает, мужик он или кто? И так уже благодаря этому компьютеру превратился не бог весть во что. (Срывает с Сашки наушники, тот вылупляет свои глазища на него).
Роман: Что зыришь так? Лучше скажи вот что: если мы с мамкой разойдемся, с кем останешься?
У Сашки глаза становятся еще больше, заходит Женя.
Женя: Вы так орете, Сашку бы выпроводили, потом отношения выясняли, а то при ребенке.
Роман: Не твое дело
Женя: Может быть, и не мое, а воспитание и психика у ребенка пострадать может.
Роман: Слушай, пиздуй отсюда, пока цел. Не твое собачье дело, как я воспитываю своего сына. За своими смотри. А то посмотрите на него: приехал тут, павлин нафуфыренный.
Женя: Сашка, пойдем отсюда. Пусть они сами разберутся. (Роман останавливает сына рукой).
Роман: Никуда он не пойдет. И ни в какую Англию, Америку он не поедет. Знаю я тебя очень уж хорошо. Подарочки привез, задобрил, ласковый дядя – посмотрите, куда бы, блядь, деться! А то, что я кормил, поил, воспитывал, вот этими руками на хлеб этому проглоту зарабатывал – это уже не в счет, да? (Сашке). А ты теперь меня послушай: держать я тебя не буду, не имею права. Хотя могу. Но это твоя жизнь, и распоряжаться можешь ей только ты. Хочешь ехать – езжай, только запомни одно: он, вот лично он, тебе кроме как развлекаловки ничего дать не сможет. Да, перспективы хорошие, язык, учеба за границей, прекрасно. Но близких рядом с тобой не будет. Будешь один. Не дай бог тебе это пережить. Он тебя воспитывать не будет так, как мы. Так что сначала подумай, перед тем как творить.
Женя: Ты, брат, давай не придумывай лишнего, чего не знаешь. Я, может быть, для племяша новые горизонты открыть хочу. Ты-то что можешь ему дать? Алкаш ты законченный, пропил все: и сына, и жену. Ничего тебе не надо. Сидишь как петух в курятнике и ничего не делаешь.
Роман: А что я делать должен?
Женя: Вот. Вот вся твоя сущность: что ты делать должен? Сына воспитывать должен, жену любить, пить бросить. Вот что ты должен!
Роман: Не тебе, буржуйская морда, меня учить.
Настя: Успокойтесь вы оба. Посмотрите на себя! В кого вы превращаетесь? Два родных брата, а ведете себя как последние шакалы.
Мальчик Сашка: Мам, ну мам, не плачь. Хочешь, я никуда не поеду? Дядя Женя вернется к себе, а папа перестанет пить.
Настя: Очень хочу.
Мальчик Сашка: Скажи, ты любишь папу?
Настя: Люблю. Он для меня и царь и бог.
Мальчик Сашка: А дядя Женя для тебя кто?
Настя: А дядя Женя… Дядя Женя – просто друг. Ни больше, ни меньше.
Мальчик Сашка: Знаешь, мам, я никогда не позволю обижать тебя, ни другу, ни богу.
С утра в комнату Жени влетает огромный булыжник, тот в испуге просыпается. На булыжнике надпись: «Проваливай, следующий будет в голову».
В комнате Романа и Насти. Роман просыпается от резкой боли в ноге.
Роман: Блядь! Сука!!! За что?!!
Мальчик Сашка: Богом быть трудно, соответствуй.
4.06.2012
***
Эту историю примирения, я писала после недолгого перерыва. Если есть надежда, то судьба может дать второй шанс.
<p>Двойня</p><p>Действие первое</p>Нора окутана густым туманом. Сегодня опять не взошло солнце. Уже пошли третьи сутки, как мы застряли в этой дыре. Пропитание закончилось вчера. С утра нашёл зачерствелые горбушки, больше ничего. Сколько мы будем здесь, неизвестно.
(Запись от 4 июня 2001 года)
– Не прикидывайся дураком. Ты же знаешь, что я имею в виду?! Не уходи от ответа.
– Не переводи свечи, их осталось не так много.
– Паш, сколько нам осталось?
– Не знаю. (уходит)
Ночь. На столе догорающие свечи. За столом Паша, ему 40 лет. Худой, в рваной одежде. Заходит женщина 37-40 лет и молодой парень лет 20.
Паша: Нашли что-нибудь?
Катя: Нет. Не нашли. Рома нашёл только рваный башмак и больше ничего.
Паша: Печально.
Катя: Ничего, у нас осталось немного хлеба.
Паша: Не осталось, я съел их.
Рома: То есть, пока мы шлялись по этому богом забытому болоту, ты набивал брюхо нашим хлебом?
Паша: Во-первых, было бы чем набивать, а, во-вторых, этот хлеб мы нашли здесь, и он уже был чёрствым, как башмак. А, в-третьих, не упоминай Бога своим поганым языком.
Рома: Зато теперь нам нечего есть. От слова “совсем”. И не тебе следить за моим языком.
Катя: Всё. Хватит. Не хватало, чтобы мы ещё переругались здесь. Самое время. Нам нужно думать, как выбираться отсюда.
Паша: Катюха права, нужно думать о более приятных вещах.
Рома: Ну, тебе-то проще о них думать на полный желудок.
Катя: Я сказала: “Хватит!”
Паша: Итак, что мы имеем? Вот карта, которую я стащил у надзирателя. Мы примерно сейчас здесь.
Рома: Ну и жопа.
Паша: А ты что хотел? Короче, нужно дойти досюда, а потом мы окажемся за воротами этого ада. Мы будем свободными, друзья мои. Мы будем свободными!
Рома: Твои слова б да Богу в уши.
Паша: Не упоминай его. Ещё раз про него скажешь, я тебе врежу. Ты понял?
Катя: Мальчики!
Паша: Ладно, забыли. Надо выбираться. Рома, ты что делаешь?
Рома: А ты не видишь? Я отдыхаю. Пока ты тут суетишься, я немного вздремну с твоего позволения.
Паша: Ты с ума сошёл? Нам думать надо.
Рома: Вот ты и думай.
Катя: Оставь его.
Паша уходит.
Катя: Зачем ты так с ним? Он же старается.
Рома: Старается, кто же спорит? Но вспомни, дорогая моя, по чьей вине мы оказались в богом забытом месте без еды и средств на выживание? Кто подтолкнул нас с тобой выбраться из клетки и очутиться здесь? Свобода? Он заражён идеей быть свободным. Но кто сейчас, в данную секунду из нас троих свободен? И кто знает, что произойдёт, если нас, не дай бог, обнаружат?
Катя: Паша прав, ты слишком много стал употреблять слово «бог» в своей речи. Это не к добру.
Рома: Тебя это смущает?
Катя: Нет. Я переживаю за тебя. В таком месте богохульствовать – это значит накликать беду.
Рома: Всё будет хорошо. (Пауза). Есть хочу. А этот гад съел последние крошки. Как ты думаешь отсюда выбираться?
Катя: Я думаю, что нам следует прислушаться к Паше. Его идея с прыжком во времени не такая и плохая.
Рома: Это самоубийство. А второй раз я умирать не намерен.
Катя: И что ты предлагаешь?
