Читаем Путешествие подменыша (ЛП) онлайн бесплатно

Перевод: Kuromiya Ren

Для Карен,

Я хотела бы побывать с тобой в королевствах фейри.

Я так рада, что ты родилась

Я смотрела сквозь слезы, как папа и два брата Эйлсы укладывают камни на ее могилу. В этой части кладбища было меньше дюжины могил, семья переехала в нашу деревню пару десятков лет назад.

Я толком не общалась с юной Эйлсой, но помнила, как она красиво заплетала в волосы цветы и раскрашивала обрубок левой руки боевой краской. Войны не было годами, но краску всегда можно было найти на рынке. Может, со смертью Эйлсы ее перестанут продавать.

Это не имело значения. Эйлса умерла, и я осталась последним живым подменышем в деревне.

Желудок сжимался от печали из-за смерти девочки, которой было всего десять, а еще от вины.

Было жутко несправедливо, что каждый подменыш умер, не достигнув подростковых лет, а мне уже было восемнадцать. Я была еще жива и, как обычно, задыхалась от подъема по холмам нашей деревни. Я снова и снова проклинала основателей деревни за то, что они не выбрали ровную землю.

Один мальчик дожил до пятнадцати. Он умер до моего рождения, но я слышала, как мама с папой говорили об этом, думая, что я уже сплю.

Было странно, что я была еще жива, и я все время задавалась вопросом, сколько протяну. За годы мы, подменыши, ослабевали и умирали, никто не знал причины, ни один целитель не мог это остановить.

Глен говорил мне, что это из-за того, что мы были сделаны из магии, а магия не могла долго существовать на юге от Холмов фей. Я почти не думала об этой теории, ведь в Тирвуде магия была всюду, хоть это и было человеческое королевство.

Из мыслей меня вырвал порыв ветра, бросивший мне в лицо холодные брызги. Я поежилась и укуталась в плащ. Гадкая погода в ужасный день.

Пару недель назад бабушка Атол драматично сообщила, что весна близко. Я считала, что ей стоит наступить скорее. Я не чувствовала пальцы ног и не удивилась бы, если бы мой нос отмерз.

Феи воровали детей из люлек и оставляли подменышей без причины, хотя некоторые верили, что они еще и помогали Другим менять времена года и растить посевы. Я мрачно смотрела на растущую гору камней перед собой.

Если посевы не прорастут, и мы умрем, то они не смогут воровать детей, негде будет оставлять подменышей. Может, это к лучшему. Может, им стоило оставить нас голодать.

Теплая рука легла на мою спину, и я вздрогнула, устыдилась своих мыслей. Несколько болезненных подменышей не позволяли желать смерти всей деревне.

Если бы не было так холодно, мое лицо точно пылало бы от стыда.

- Идем домой, Морвен, - сказал папа, обхватив сильной рукой мои плечи, уводя меня от камней.

Я была удивлена, увидев, что осталась только я и семья Эйлсы. Я так погрузилась в мысли, что не заметила, как все ушли, и я надеялась, что не пропустила в таком состоянии случайно чьи-то попытки заговорить со мной.

Смерть любого из деревни разбивала сердце. Наша деревушка была маленькой, по сравнению с городом, и каждую потерю оплакивали все. Смерть подменыша была хуже, к печали добавлялись гнев и возмущение.

Кражу детей остановить не получалось. На ночь их укладывали спать здоровыми, а утром их уже не было в колыбели. Если повезет, на их месте оказывался такой же ребенок, но с болезненно бледной и холодной кожей. Если не повезет, у подменыша отсутствовал палец или даже рука, а то и нога. Словно их создавали в спешке, и важные части просто упустили.

Никто не знал, что случалось с детьми, которых похищали феи, некоторые циничные жители думали, что их использовали как жертв или ели. Многие жители надеялись, что их дети были счастливы. Что феи растили их как своих детей.

Мы не понимали, для чего им наши, человеческие дети.

Папа помог мне спуститься с холма, разделяющего деревню и могилы. Все прошли тут, и зеленых холм стал коричневой смертельной ловушкой из грязи. Если бы папа не вел меня, я бы скатилась вниз и сломала шею.

Даже с его помощью мои ноги скользили по грязи. Я вопила и хваталась за него. Он невольно смеялся от моих страданий, но, к счастью, помог мне спуститься целой.

Мы спешили к нашему дому, плотно укутавшись в плащи из-за холодного ветра и дождя. Дым поднимался над нашей крышей, и мое сердце наполнилось теплом. Дом был не самым красивым и большим здесь, но этот дом поколениями принадлежал семье. Этот дом мы любили.

Запах тушеного мяса встретил нас на пороге, и я сглотнула. Мама ушла с похорон, когда семья произнесла речь об Эйлсе и пожелала ей безопасного пути в Загробный мир. Ее всегда расстраивали смерти подменышей, наверное, потому что от этого она думала о конце моего времени.

Я повесила плащ у огня, радуясь укрытию от противной погоды и теплу. Я помахала маме по пути в самую большую комнату, откуда было слышно крики и смех.

Малкольм, мой старший брат, был прижат к полу, его дочери-близняшки щекотали его и громко хихикали.

Мне всегда нравился размер нашей семьи: мама, папа, старший брат Малкольм, младший брат Мунро и я. Мы были идеальной смесью личностей, которые редко спорили и очень любили друг друга. А потом четыре года назад Малкольм привел домой свою избранницу Бонни, а через год появились малышки Мораг и Милдред, и мое сердце стало еще больше. Я не могла уже представить семью без них.

Мы с Мунро смеялись до упаду, когда Малкольм сказал, что продолжит смешную традицию отца называть всех детей на одну и ту же букву.

- Традиция важна, - перекрикивал он фырканье Мунро и мои хрипы от смеха.

Может, и важна, но мне в голову приходило слово «бессмысленна». Но теперь мне нравилась эта традиция.

Бонни с детства жила в Кладанане. Ее семья переехала с островов Южного моря за поколения до ее рождения.

Малкольм встретил ее и полюбил, когда отправился на пару лет на юг работать на кораблях. Бонни быстро стала моим любимым рассказчиком, и мне нравилось слушать ее дикие сказки о пиратах и селки. Я не могла представить море.

Река и пару ручьев текли мимо нашей деревни, но не получалось представить столько воды, чтобы она несла корабль, полный людей. До юга было пару недель пути, но мама с папой всегда были заняты работой на ферме, так что у меня не было и шанса.

Второй самой важной традицией в семье были походы за приключениями. Когда папа был младше, он забрался на все горы вокруг Лох-Фай и пару гор на юге с братом. Он заявил, что видел оборотня на юге, человека с шерстью на теле и головой волка. Эта история была у него одной из любимых, и я не знала, можно ли было верить в то, что он его видел и выжил.

Он решил, что хотел приключений и своим детям, и он был рад отпустить Малкольма на юг, когда тот попросил. Похороны Эйлсы добавили мне стремления отправиться в свое путешествие. Я не хотела умереть, ничего не увидев. Я не могла это допустить.

- Наконец-то. Мы думали, ты и себе решила выкопать могилу, - рассмеялся Мунро, но папа стукнул его, и смеялась уже я.

- Не говори сегодня так при маме, - сказал он, хмурясь, хотя злости в его глазах не было.

Моя смертность и угроза смерти за годы стали темами шуток в семье. Только смехом можно было мириться с жестокой реальностью.

Малкольм часто говорил: «Морвен, ты так долго спала, что мы подумали, что ты умерла», или я, ленясь, говорила: «Не могу мести пол… ведь я при смерти».

Мы шутили и смеялись над этим, и от этого гибель становилась менее пугающей и реальной. Мама всегда присоединялась и грозилась, что заберет мои вещи, когда меня не станет, но не сегодня.

Не пока соседи водружали камни на могилу их дочери. На могилу, в которой в любой день могла оказаться я.

Мама позвала ужинать, и я отодвинула депрессивные мысли и присоединилась к борьбе за первую миску тушеного мяса. После горячей еды я поспешила в кровать, желая скрыться под одеялами от гадкой погоды и таких же мыслей.

Я упала на влажную траву, глубоко дыша свежим утренним воздухом. Я ощущала холод росы, промочившей платье, но двигаться не собиралась. Не после того, как взобралась на самый отвесный холм с видом на нашу деревню.

- Не умирай при мне, Морвен, - Глен устроился рядом, смеясь.

- Мечтай, - простонала я, поднимаясь. – Клянусь, этот холм становится все отвеснее с каждым подъемом.

Мы сидели в уютной тишине, пока я переводила дыхание. Мне тут нравилось. Отсюда было видно деревню, людей на фермах, ухаживающих за коровами и овцами. Мы видели маленький рынок в центре, дым поднимался столбами от костров, где жарили мясо.

Было так приятно видеть нашу крохотную деревню, пару десятков домиков и рынок, окруженные бескрайними полями. За деревней было видно дорогу.

Она вела вдаль к городу. Дальше было видно начало Холмов фей и Леса фей на западе. Не самые красивые названия, но они были простыми, потому что не были нашими.

Люди не владели землей в лесу и за озером, там правили феи.

Я ни разу не видела фей, но слышала о них много историй. Хоть мы ненавидели их за кражу детей, истории о них все любили.

Глену нравились истории даже больше, чем моему папе. Потому он стал моим другом еще в детстве. Он захотел узнать подменыша, а потом заявил, что мы – лучшие друзья. Я не спорила.

По словам Глена, феи были сильными, красивыми и жили дольше людей. Они жили в больших замках, у них было больше магии, чем люди могли представить. А еще были феи неба. Никто не видел их на земле, но порой по ночам виднелись яркие огни на севере, и мы знали, что они сражались. Селки, келпи, оборотни и крохотный народец были ниже воздушных фей, по словам самопровозглашенного эксперта Глена.

Некоторые жили на юге с нами в разных королевствах и выглядели почти как люди, но у них была невероятная магия и необычные черты. Оборотни были покрыты шерстью, а крохотный народец был не больше яблока.

Его истории слушать было интересно, как и представлять этих волшебных существ, но я не переставала думать о мрачном.

- Хотелось бы знать, зачем феи воруют детей, - вздохнула я.

- Все хотят, да? – ответил Глен, почесывая рассеянно бороду.

Когда он начал отращивать рыжую бороду, он начал очень гордиться собой.

- Было бы прекрасно просто прийти и потребовать ответов. Какая-нибудь фея могла бы рассказать нам. Они ведь должны любить людей?

- Некоторые так говорят, но мы знаем и истории, где их любимое блюдо – суп из человека, - Глен рассмеялся. – Хотелось бы знать еще и потому, что это была бы отличная история.

- Эта история была бы интересной. Морвен и Глен пересекают Холмы фей, чтобы получить ответы, - воскликнула я, размахивая руками, словно перед зрителями.

- Да… пожалуй.

Мы повернулись друг к другу с хитрыми улыбками. А если так и сделать? Пойти на север к королевствам фей и узнать, что случалось с украденными детьми. Может, удастся даже это остановить.

- Твой папа тебя отпустит. Он ждет, что ты отправишься в путешествие, - воскликнул Глен, вскочив на ноги.

- И твои родители не будут скучать, пока на ферме работают Дугал и Донал. Уверена, они смогут отпустить тебя ненадолго, - я позволила Глену поднять меня на ноги.

- Я буду сражаться с чудищами и злыми феями по пути, а ты улыбкой будешь очаровывать на входе в гостиницы и находить нам еду, - улыбнулся Глен.

Я почти сразу смогла это представить, как мы путешествуем вместе в поисках ответов. Может, мы даже остановим кражи детей, найдем способ предотвратить смерти подменышей в детстве. У нас могло получиться.

Я схватила его за предплечья, посерьезнев.

- Обещай, что мы сделаем это, - сказала я, мне нужно было услышать его обещание отправиться туда и найти ответы на то, что не давало мне покоя всю жизнь.

Глен обхватил мое лицо мозолистыми руками.

- Обещаю.

Бабушка Атол не врала, зима закончилась. Сегодня был мой восемнадцатый фестиваль в честь окончания зимы, и погода была просто идеальной.

Мы проснулись от воя ветра в камине и стука дождя по крыше и дверям.

Глен любил рассказывать о королеве, чье имя никто не знал. Говорили, что она жила за пределами королевств фей, в царстве гор, снега и льда. Оттуда она управляла нашими временами года.

Плохая погода на фестивале Конца зимы означала, что она спала, что зима и темные ночи закончились. У фестиваля не было конкретного дня, для него ждали день с самой плохой погодой. Чтобы убедиться, что королева спит.

- Итак, любовь моя, что ты от меня скрываешь? – спросила спокойно мама, пока резала последнюю репу из кладовой.

Я тихо ругалась, мама всегда знала, когда я что-то утаивала. Я даже думала порой, что в ее крови есть магия.

- Я ничего не скрывала, - упрямо сказала я, - но мы с Гленом подумываем о путешествии.

Мама вскинула голову и уставилась на меня с нечитаемым и немного пугающим выражением. Я густо покраснела. Хоть мы и скрывали это от родителей, мы хотели рассказать все на фестивале. Мы решили, что будет хорошо упомянуть это, когда все радуются грядущей весне и пьяны.

Я серьезно подумывала убежать из дома и спрятаться, а она отложила нож и обняла меня.

- Моя кроха – и в путешествие! – радостно воскликнула она, стараясь раздавить меня.

Я выдохнула с облегчением и обняла ее в ответ. Я переживала, как воспримет мама, хотя она всегда давала мне жить своей жизнью.

Поддержка мамы всегда помогала, особенно при объявлении такого важного решения, как поход за приключениями в неизвестность. Я была уверена, что папа будет рад за меня, но, если что, мама могла переубедить его.

Мы обнимались еще немного, а потом мама взяла себя в руки и продолжила резать твердую репу, хоть ее радовало, что единственная дочь решила отправиться в путь, ее объятия не помогали сделать известное на всю деревню рагу.

* * *

Пиры всегда проходили в месте, которое мы, любя, называли замком. Я не видела замки до этого, но была уверена, что он не был похож на наш. Наш замок был большим каменным залом, построенным первыми жителями нашей деревни, самым большим зданием в округе. Оно использовалось для всего: от пиров до встреч. Любое событие, требующее большого пространства, проходило в замке.

Без украшений замок был лишь большим залом с прочными стенами из каменных блоков, деревянной крышей и ямами для костров.

Во время фестиваля замок был роскошен. Горели огни, заполняя комнату драматичным янтарным светом. Приятная перемена после холодной погоды снаружи. Тарелки были полны хлеба, булочек, лепешек, масла, моркови, репы, картофеля для наших друзей, жителей деревни.

Я ощущала аппетитный аромат готовящегося мяса, но в замке его еще не было.

- Мы будем стоять тут всю ночь? – крик Мунро перебил мои мысли, и я закатила глаза.

Мунро, Малкольм и папа несли котлы маминого рагу за мной. Я ничего не несла. Я сомневалась, что смогу поднять хоть один из больших металлических котлов, а, даже если бы подняла, дышать и идти при этом стало бы невозможно.

Быть подменышем порой было неплохо.

Я ухмыльнулась, глядя, как они спешат и спотыкаются в зале, ставят котлы у каждого длинного стола. Столы и стулья в зале были отдельным зрелищем.