Читаем Если бы я был тобой онлайн бесплатно

Дата: 15.09.19 в 00.13

Кому: @elvin.devil

От кого: @R.Tanner

Привет, Эл.

Конечно, ты никогда не прочитаешь этого сообщения, но я не могу не поздороваться. Где-то в глубине души я думаю о том, что когда-нибудь ты зайдешь на этот аккаунт и прочитаешь все, что я тебе написал. Хотя вряд ли ты это осилишь, ты никогда не был поклонником чтения, ха-ха.

Ладно, если серьезно. Я вообще не знаю, зачем и почему тебе это пишу. Я сейчас представил, как ты, сдвинув очки и делая вид, что зрение у тебя все еще такое же острое, читаешь это сообщение и пытаешься понять, о чем я тут веду речь. И зачем пишу тебе на твой старый аккаунт в почте, если ты сюда не заходишь уже много лет. Я проверял, что это так – присылал тебе разные сообщения сюда в течение недели, и ты на них так и не ответил, а когда звонил тебе – ты ни словом не обмолвился о них. Значит, ты действительно не проверяешь эту почту.

Но если все же так случится, что ты сюда зайдешь и увидишь все эти непрочитанные сообщения от меня, то пишу сразу: это не спам. Меня не взломали. Это я пишу тебе, Ральф Ричард Теннер, рожденный 5 марта 1980 года. И пишу я тебе только по одной простой причине.

Мне нужно тебе признаться.

Эл, я – гей.

И я люблю тебя всю свою жизнь.

Я хотел стереть предыдущие предложения и переписать заново, но отправил то сообщение, щелкнув по кнопке мыши потной рукой. Я взял и просто написал это. Вылил на тебя то, что скрывал в себе тридцать пять лет. Ты подумаешь, что я сумасшедший, но это не так. Это правда. Я гей и я люблю тебя.

Мне пришлось скрывать это от тебя всю свою жизнь. И всю твою жизнь. Сколько мы с тобой знакомы? Тридцать пять лет. Ты можешь вдуматься в эту цифру? Это половина средней продолжительности жизни человека, и если нам удастся дожить до этого возраста, мы будем знакомы с тобой почти всю жизнь.

И все эти годы я врал тебе. Скрывал то, кем я являюсь на самом деле.

Я знаю, что это нечестно и неправильно. Я ненавидел себя за это. Я пытался тебе признаться, но просто не знал, как. Никто не знал об этом – ни мои родители (хотя, возможно, они догадывались), ни мои друзья, ни наши с тобой общие знакомые. Думаю, что твоя жена знает про меня. Она очень умная, понятия не имею, как вы сошлись? (тупая шутка). Мне правда тяжело писать все это, но я просто дошел до какой-то точки, после которой молчать уже невозможно. Меня буквально распирает по швам. Хотя, возможно, распирать меня будет через пару часов после выпитой бутылки виски. Мне не надо было столько пить, но иначе я бы не решился написать тебе на твой заброшенный почтовый адрес.

Ну, вот. Написал. Стало ли мне легче? Не знаю. Я ощущаю себя подвешенным в воздухе и снова начал кусать ногти, как делал это в детстве, а ты бил меня по рукам и говорил, что у меня будут глисты.

«Тогда я не буду дружить с тобой», – говорил ты, – «тебе и своих друзей в организме будет достаточно».

Ты умел убеждать, не правда ли? Кусать ногти я бросил, хотя сейчас я бы не отказался от парочки гостей в желудке, ха-ха.

Прости за мои тупые шутки. Я снова пытаюсь в юмор, чтобы хоть как-то скрасить тон этого сообщения. Оно слишком официальное, но я просто не знаю, как еще сообщить тебе эту новость.

Эл, если ты все еще не понял, то это не шутка. Я абсолютно серьезен. Я – гей и я люблю тебя.

И это было с самого детства. Конечно, тогда я еще не понимал, что меня тянет к мужчинам (ребенка вообще может тянуть к мужчинам? Фу, какая гадость). То есть, к парням, а в особенности – к тебе. Это всё стало проявляться позже, и моей самой главной любовью всегда был ты. Я испугал тебя, да? Понимаю, так себе признание. Но я не маньяк и не фанатик. В нью-йоркской квартире у меня нет стены с твоими фотографиями (только одна, где ты в дебильных розовых очках), я не слежу за тобой и не поклоняюсь тебе как божеству. Я любил других мужчин. У меня были отношения с мужчинами, и их было немало, но всегда главной моей любовью оставался только ты.

Я всегда понимал, что никогда не получу в ответ твоей взаимности. Поэтому и молчал. Да и что бы это изменило? Признаться в открытую, что ты гей это же не в магазин сходить. Это сразу обозначить всем вокруг, что ты отличаешься от других. Что ты особенный. Не такой, как все. И я просто не мог этого сделать. Возможно, если бы предметом моей симпатии стал кто-то другой, может быть, мне удалось бы сделать это быстрее. Ты бы стал первым, кому бы я признался, что мне нравятся мальчики, если бы этим самым мальчиком не был ты.

Ну, в общем, дальше ты можешь не читать. Я просто хотел написать, что несмотря ни на что, я всегда относился к тебе как к другу. Я не позволял себе лишнего и любил тебя молча, со стороны, пытаясь до определенного возраста убедить себя, что то, что я испытываю к тебе – не более, чем просто дружеские чувства. Мне много лет удавалось так думать, и все было хорошо. Но потом мы повзрослели, и обманывать себя я уже больше не мог.

Но продолжил обманывать тебя.

Прости, что врал тебе про каких-то девушек. У меня никогда не было девушки, и целовался с девушками я всего два раза в жизни. И это было так себе. Не мое, знаешь ли.

У меня никогда не было сексуального опыта с девушками. Как-то я познакомился с лесбиянкой пару лет назад, в ресторане, и мы разговорились, но после этого дальше ничего не зашло. Мы остались друзьями, и, кстати, дружим до сих пор. Ты ее знаешь, это Барбара. Как-то я представил ее тебе, как свою нынешнюю девушку, а ее родители думали, что я ее жених. Вот так вот.

Что еще сказать тебе? Как я осознал это и пережил? Наверное, я до сих пор не осознал это в полной мере. Именно поэтому я начал ходить к психологу. Он предложил мне писать эти письма, что-то вроде дневника, но чтобы в них я обращался именно к тебе. Ну, вот, обращаюсь.

Элвин, я гей – и я люблю тебя.

Мне так и не хватило духа признаться тебе в этом лично. Все было как-то не до этого… То одно, то другое. То вот ты женат, у тебя первый ребенок, потом еще двое следом за раз, потом вот еще один на подходе… И как-то среди всех этих важных событий я так и не смог позвонить и сказать тебе: хей, друг, поздравляю с рождением близняшек, кстати, ты в курсе, что я гей?

(Здесь могли бы быть ваши тупые шутки, но будут мои. Господи, Эл, я такой пьяный, я еле попадаю по кнопкам).

И еще раз повторяю. Я не шучу, не издеваюсь над тобой. Я пишу тебе абсолютную правду. Если ты сейчас попытаешься вспомнить наше общение в детстве, в подростковом возрасте, то думаю, ты поймешь, вспомнишь, увидишь все мои намеки, недвусмысленные взгляды и жесты. А если скажешь об этом своей жене, то она ответит тебе «Я знала, Эл».

Она всегда и все знала.

Думаю, пока достаточно. Просто я хотел, чтобы ты знал – что я люблю тебя. Не только как друга, даже если тебе могло бы быть неприятно от этой информации. Всякий раз, когда я уезжал в другие города, не общался с тобой, а ты обижался и выяснял отношения, я всякий раз пытался уехать от тебя, чтобы забыть, вычеркнуть чувства, но всякий раз за ними возвращался. Иногда мне кажется, что я родился уже с этими чувствами к тебе и спустя пять лет познакомился с тобой на детской площадке.

Ну, пока все. Не знаю, что еще написать. Я молчал тридцать пять лет и вот теперь, думаю, настала пора написать тебе, что ты значил и значишь в моей жизни. О том, как я понял, что люблю тебя и наконец-то раскрыться перед тобой полностью.

Теперь я могу с полной уверенностью подписывать сообщения так.

С любовью

(да, с любовью, Эл),

Ральф

Дата: 16.09.19 в 05.16

Кому: @elvin.devil

От кого: @R.Tanner

Мы познакомились в восемьдесят пятом, когда тебя перевели в мою группу детского сада – в своей ты всех достал и мешал вести занятия, а когда все ложились спать, прыгал на кровати. Ты подошёл ко мне и сразу же начал деловой разговор.

– Эй, у тебя есть лопатка?

– Есть, – я обернулся, – а зачем тебе?

– Буду рыть могилу для Гарри, – ты не выговаривал "р", и она звучала надрывной, неполной, перекатывалась у тебя во рту. Я заинтересовался. Гарри был огромным тупым мальчишкой из параллельной группы, который избивал других детей.

Я удивился такому открытому и честному предложению. Друзей в группе у меня не было – никто из детей особо не питал ко мне симпатии, и часто я оставался один, когда все разбирались по парам, чтобы идти на прогулку или выполнять какое-то задание. Я поднял на тебя голову, отложив кубики, и стал рассматривать.

Короткие красные шорты на подтяжках. Белая футболка заляпана краской. Светло-каштановые волосы зачесаны кверху. На одном носке лопнула резинка, и он сполз прямо к щиколотке. Руки чистые, но все в ссадинах – вчера ты гонялся за кошкой, пытаясь поймать ее и надеть ей на хвост бант. Ты улыбался искренне, без двух передних зубов, поэтому сразу же внушил мне доверие.

– Он вчера меня достал. Опять толкнул. А я сегодня дал ему кекс, в который запихнул землю. Боюсь, ему осталось жить немного.

Ты говорил слишком серьезно для пятилетнего ребенка, и это меня подкупило. Я оставил кубики и пошел с тобой.

На заднем дворе детского сада мы вырыли могилу для Гарри, и, хотя он прожил еще очень много лет, потому что его желудок мог вынести даже кекс с землёй, это было началом нашей дружбы, которая продлилась очень и очень долго.

– Как тебя зовут? – спросил я, отряхивая руки от земли. Мои джинсовые шорты испачкались в песке. Но не успел я даже наклониться, чтобы отряхнуть их, ты сделал это быстрее – резво наклонился передо мной и в два счета отряхнули мои коленки.

– Элвин, – у тебя из носа потекли сопли, и ты стал вытирать их краем футболки. Обычно мне не нравились сопливые люди, но у тебя они выглядели мило. И ты выглядел милым. На носу у тебя была россыпь веснушек, но только на носу и больше нигде на лице. Потом ты показал мне, что летом они выступают у тебя еще и на руках, чуть выше локтя, на внутренней стороне руки. Я улыбнулся. Ты протянул мне ладонь, и я пожал ее. Мы молча смотрели на вырытую в песочнице могилку для Гарри и тихо посмеивались. Это был наш секрет. Мой первый секрет, – а тебя?

– А меня Ральф.

– Круто. Прикольное имя, – ты еще раз пожал мою руку, – теперь это наш секрет, Ральф.

– Ага.

Дата: 17.09.19 в 22.19

Кому: @elvin.devil

От кого: @R.Tanner

А ведь я начал понимать, что со мной что-то не так, лет в пять, когда еще только-только познакомился с тобой. Я согласился на твое предложение вырыть могилу для Гарри, потому что ты показался мне очень милым и добрым. Я сразу обратил внимание на твою щель между передними молочными зубами и взлохмаченные волосы, как будто ты только что проснулся. Но о тебе я еще не думал. У меня был другой объект для воздыхания.

Тогда по телевизору часто показывали клип группы Modern Talking, и я всегда как бешеный летел вниз, чтобы посмотреть его в сотый раз. Один из участников, Томас Андерс, казался мне тогда самым красивым человеком на свете. Я смотрел на него с открытым ртом. Я даже не думал, что бывают такие красивые люди.

– Ральф, отойди от телевизора. Сядь на диван. Ты так испортишь себе зрение. Не подходи так близко, – говорила мама, и закатывала глаза всякий раз, когда я начинал дергаться и кривляться под эту песню.

Однажды я даже попытался поцеловать его через экран, и меня ударило током. Мама сказала, что я настоящий дурак, и целовать телевизор нельзя.

– Надеюсь, там показывали не обнаженную женщину, – пошутил папа, и мама замахнулась на него полотенцем, – а то я думал, что до подросткового возраста у нас еще есть в запасе пара лет.

– А лучше, чтобы это был мужчина? – мама уперла руки в бока, и ложка с хлопьями застыла у меня по дороге ко рту, – Ральф, еще раз увижу, что ты таким занимаешься – надаю по губам.

По губам я получить не хотел и кивнул. Ситуация забылась, телевизор я больше не целовал. Но всякий раз, когда родители смотрели какое-то шоу или фильм, я обращал внимание на мужчин. Мне нравились старинные фильмы про королей и принцев, которые ходили в париках и золоченых сюртуках.

Помню, что еще за два года до моего рождения вышел сериал «Поющие в терновнике», который обожала потом пересматривать мама. Обычно она гладила или вышивала что-то, и если попадала на этот сериал, то смотрела его от начала до конца, хотя и так знала его наизусть. Я иногда сидел возле нее на полу, катал машинки или рисовал и краем глаза поглядывал за тем, что происходило на экране.

– Твоя бабушка до сих пор смеется надо мной из-за того, что я назвала тебя в честь своего любимого книжного персонажа, – мама методично складывала мои футболки и клала на угол гладильной доски, – шикарный мужчина.

– Что значит «шикарный»? – спросил я, смотря на экран. Мужчина на экране был в каком-то черном длинном платье и просто старый. Ему, наверное, было уже лет сто.

– Красивый. Ральф, не мешай, я смотрю.

Мама вернулась к глажке и телевизору, я – только к телевизору. Мужчина на экране что-то говорил про любовь, страдал, молился. И так из серии в серию. Красивым я его назвать не мог, шикарным – тоже. Но после того случая во всех фильмах, которые смотрела мама, я выискивал взглядом актеров мужчин и спрашивал у нее:

– А он шикарный? А он? А он? А я?

Мама всегда честно отвечала. Я узнал, что шикарным она еще считает Тимоти Далтона, и вот он понравился мне намного больше. Когда мама выходила из комнаты, я подходил к экрану и трогал его пальцем, но уже не губами. Потому что мама запретила только целовать экран, а про пальцы ничего сказано не было. Мне нравилось смотреть фильмы про сильных, смелых мужчин, которые ездили на лошадях, стреляли из ружья и спасали красавиц. Хотя красавицы меня не интересовали.

– Почему она кричит? – спрашивал я, – он же сейчас ее освободит. Она так только мешает ему.

– Маленький женоненавистник, – говорил папа и трепал меня по плечу, – вырастешь – поймешь, почему женщины кричат.

Иногда от скуки я брал мамины журналы, листал в них картинки. Там были мужчины модели, актеры, у которых брали интервью, фотографии певцов. Мне нравилось их рассматривать. Мне нравились красивые мужские тела на разворотах журнала, где была реклама про солнцезащитный крем. Нравилось трогать пальцами картинки.

А потом мне стало нравиться смотреть на тебя.